Максимильян снял тяжелый плащ и сбросил его на лавку рядом с Уве. Последний только хмыкнул и перевел взгляд на Лорелей. Не сомневаюсь, фон Дитриха забавляла вся эта ситуация. Мне хотелось оглянуться на баронессу, чтобы увидеть выражение ее лица. Я даже представила всю степень раздражения, отразившееся на нем. Но сейчас важнее было поговорить с фон Эберштейном, раз уж я сделала выбор в пользу совести.

— Помешивать? – взвизгнула госпожа баронесса. – Да что она о себе возомнила, эта гувернантка? Чтобы я, урожденная Лорелей Леннинген готовила, как какая-то кухарка?

Не удержавшись, я закатила глаза. То же мне, Леннинген! Руки отвалятся? Или они у нее особенные, не такие, как у всех?

Хмыкнув, вдруг заметила, что граф пристально наблюдает за мной. От фон Эберштейна не укрылась моя реакция на недовольство его знакомой. Внутренне сжавшись, я приготовилась услышать гневную речь в свой адрес от господина графа, но он удивил меня, когда произнес:

— Лора, сделай, как попросили. Я не сомневаюсь, что у госпожи Вандермер есть серьезная причина для нашего с ней разговора.

Уве без стеснения расхохотался. Полагаю, его развеселил вид баронессы. Я же подошла к будущему нанимателю и попросила:

— Мы можем выйти?

Максимильян смерил меня взглядом, затем кивнул.

Уже стоя на крыльце, я скрестила руки на груди, точно зная, что скажу графу. И он, и остальные, должны понять: с деревней не все так просто. Наверное, я бы настояла, чтобы мы поехали дальше, даже несмотря на то, что лошади устали, но вряд ли это могло помочь. Определенно зло, которое обитало в деревне, почуяло нас еще на дороге, поэтому встреча с ним неизбежна. И да, лучше пусть все произойдет в доме, чем застанет нас в пути. Здесь я, по крайней мере, могу защитить своих попутчиков, если это не сможет сделать господин граф.

— Ваша светлость. – Я решила не ходить вокруг да около. Времени на реверансы не было. – Я могу быть с вами откровенна?

— Безусловно, — кивнул Максимильян.

Я скользнула взглядом по его лицу. Мне импонировала решительность, с которой говорил этот мужчина. Понравилось и то, что он остался с кучером и помогал ему починить колесо, или что они там делали. Граф не кичился своим происхождением, подобно Лорелей, за одно это его следовало уважать.

— В деревне обитает зло, — сказала я. – Оно поселилось в старой мельнице там на холме, — добавила и кивнула в сторону возвышенности.

Граф снова удивил меня, когда не стал задавать вопросы. Он лишь устремил взор в сторону мельницы и некоторое время просто следил, как ветер качает ее сломанные крылья.

— Я тоже почувствовал, что здесь неспокойная земля, — произнес Максимильян после минуты раздумий. – Но надеялся, что ошибаюсь. А у вас, я так понимаю, особенный дар, госпожа Вандермер?

Лгать не хотелось, но и правду сказать я не могла, поэтому лишь кивнула, не вдаваясь в подробности, соглашаясь с предположением мужчины.

— Вы знаете, что нам грозит? – уточнил фон Эберштейн. – Возможно, лучше уехать?

— Нет! — Я живо отозвалась на предложение графа. – Когда мы только приблизились к деревне, нас уже почуяли. Лучше встретить опасность лицом к лицу, чем позволить ей зайти со спины.

— Что предлагаете? – спросил Максимильян.

— Вы ведь маг, — ответила графу. – В ваших силах защитить дом.

— Боюсь, я всего лишь боевой маг, госпожа Вандермер. — Фон Эберштейн скупо улыбнулся.

— А господин фон Дитрих? – спросила с надеждой. Баронессу я в расчет не брала: не так давно Лорелей призналась, что не является бытовым магом. На боевого она тоже не походила – боевые ведут себя совсем не так. Судя по всему, толку с баронессы, как с козла молока, а может, и того меньше.

— Уве… — Граф запнулся. – Он тоже вряд ли нам поможет.

Я кивнула. Конечно, господин фон Дитрих, если меня не подводит мое чутье, и сам в какой-то степени является злом. Но необходимо что-то делать. Не за горами полночь, время, когда тьма вступает в полную силу. Надо успеть выставить защиту над домом. А если не поможет… Что же, в таком случае придется графу фон Эберштейну показать, какой он боевой маг.

Ужин был более чем скромным, зато вполне сытным и вкусным. Я в еде не была привередлива. Как оказалось, мужчины тоже. А вот баронесса старательно морщила нос после каждой съеденной ложки похлебки и всячески показывала, насколько ей не нравится еда. И все же Лорелей съела все, что было на тарелке, а Клаус так и вовсе собрал остатки куском хлеба, сердечно поблагодарив меня за ужин.

— Что и говорить. – Лорелей сыто улыбнулась. – Готовить вы не умеете, госпожа Вандермер. Ваше варево едва ли можно назвать съедобным.

Ее довольный и, что немаловажно, сытый вид, свидетельствовал об обратном, но я сочла уместным промолчать и только хмыкнула, направившись к очагу.

— Лора, ты вполне могла попоститься и пропустить ужин, — заметил Уве, озорно сверкнув глазами. – Лично мне все очень понравилось. — Он подарил мне белоснежную улыбку, чем вызвал недовольный вздох баронессы.

— Уве прав, — подержал друга Максимильян. — Ты должна поблагодарить госпожу Вандермер за приготовленную пищу, Лора. Услуги повара не входят в ее обязанности.

— Мне показалось иначе, — ответила баронесса. Чувствовалось, как ей не нравится, что ее спутники встали на защиту какой-то там гувернантки.

— Позвольте, я подброшу дров, а вы отдохните. – Клаус поспешил ко мне, но я остановила Дайса взмахом руки, после чего, расстелив на полу кусок ветоши, принялась выгребать на нее золу из очага, снова благодаря перчатки за магические свойства, не позволявшие мне обжечься.

— Ах! – только и сказала баронесса, снова жалея дорогие перчатки. Я же и глазом не моргнула, лишь повернулась к Дайсу.

— Когда я закончу, будьте так любезны, снова разведите огонь. И да, сколько у нас осталось соли?

— Соли? – Помощник графа удивился.

— Сколько ни есть, мне нужна вся. – Я продолжила перекладывать горстями горячую золу, радуясь особенности перчаток. Затем отряхнула ладони и посмотрела на Клауса.

— Дай госпоже Вандермер то, что она просит, — велел граф, и Клаус поспешил выполнить приказ.

Максимильян с интересом наблюдал за моими действиями. Могу себе только представить, что он думал. Я взяла мешочек с солью и высыпала его прямо в золу, старательно перемешав.

— Что это такое вы делаете? – спросила с любопытством Лорелей. – Зачем испортили соль? Я, знаете ли, не люблю пресную пищу.

Вместо ответа я запахнула ветошь и, поднявшись на ноги, бросила быстрый взгляд в окно. Ночь за стенами приютившего нас домишки наполнилась густым туманом, который хищником, подкрался прямо под окна и замер в ожидании нападения. Выходить наружу не хотелось, но я знала, что это придется сделать. И уж лучше выйти сейчас, чем ждать, когда наступит полночь.

— Какая невоспитанность, — всплеснула руками баронесса. – Вас что не учили отвечать на заданные вопросы? – Леннинген перевела взгляд на графа. – Макс, я очень надеюсь, что ты не возьмешь на работу эту особу. Готовить она не умеет! Она дерзкая и себе на уме. Она испортит мальчика, если он вообще согласится, чтобы его обучал кто-то подобный. Я бы посоветовала тебе подать запрос и получить все рекомендации с прежних мест работы госпожи Вандермер.

Не обращая внимания на ворчание Лорелей, я поспешно вышла из дома. Уже оказавшись на крыльце, не выдержала – бросила быстрый взгляд в сторону мельницы и тут же вздрогнула, заметив, как в черном провале ее окна мелькнул мертвенный голубой свет, размазанный туманом.

Что бы там ни пряталось, скоро оно выберется наружу и непременно заявится в гости.

Я спустилась с крыльца, когда услышала скрип двери, раздавшийся за спиной.

— Мне кажется, вам нужна помощь? – Уве в несколько шагов оказался рядом и с любопытством посмотрел на импровизированный мешок в моих руках. – Полагаете, нам следует опасаться нежити? – предположил он и снова улыбнулся.