Мы провели в пути еще несколько минут, когда поднявшийся ветер пригнал тяжелые тучи. Он налетел столь стремительно, что оставалось лишь удивляться, откуда он только взялся?

Небо быстро стало темным и тяжелым. Оно грузно дышало и, казалось, готовилось пролиться холодным дождем, повторив недавнее ненастье.

Когда раскат грома потревожил ворон, копошившихся в земле, и стая дружно взмыла вверх, возмущенно каркая, дорога, наконец, свернула в сторону темнеющей полосы леса, успев за несколько секунд до того, как небосклон взорвался стеной дождя, рухнувшей на землю. Мне стало искренне жаль кучера, сидевшего на козлах. Вот уж кому сейчас хуже всего.

Сидя между баронессой и фон Дитрихом, я чувствовала себя не в своей тарелке. Лорелей сначала делала вид, будто не замечает меня, а когда ей, вероятно, стало скучно, принялась откровенно рассматривать.

— Какие прелестные перчатки, — выдала она, и я невольно сжала пальцы, крепче вцепившись в сумку.

— Это подарок, — ответила баронессе, которая лишь хмыкнула на мои слова.

— Интересно, кто же оказался настолько щедрым? – уточнила она.

Я повернула голову и взглянула на говорившую. Неужели, баронесса решила, что я расскажу ей больше, чем Дитриху? Не сомневаюсь, Лорелей уже мысленно прикинула стоимость моего аксессуара. Взгляд женщины потемнел, а затем она перевела взор на хозяина экипажа, сидевшего напротив, и мило улыбнулась.

— Мы проехали уже несколько миль. Ничего особенного в этой дороге я не заметила. Разве что по ней реже ходят экипажи и, — тут карета покачнулась, когда колесо попало в очередную яму, — и очень размытая.

— Насколько я помню, нам предстоит провести в пути двое суток, и это с учетом того, что дорога не преподнесет неприятный сюрприз. Пока рано о чем-либо судить, но я бы многое отдал, чтобы твои слова оказались правдой, Лора, — ответил Максимильян фон Эберштейн.

— Все это суеверия необразованных людей и не более того, — сказала баронесса и откинулась на спинку сидения. – Я уверена.

— Ну-с, госпожа Вандермер, — обратился ко мне Уве. – Расскажите нам о себе и о своей работе. Признаться, я ни разу не путешествовал в обществе гувернантки. Ехать долго и невероятно скучно. Вы могли бы скрасить часть пути и разбавить наш досуг. Заодно Макс будет иметь представление о том, кто войдет в его дом.

— Мне кажется, сейчас не время и не место обсуждать подобные вещи, — сухо сказал граф. – Мы поговорим с госпожой Вандермер, когда прибудем в Шварцбург. И ты прекрасно знаешь, Уве, что существуют некоторые нюансы.

Мужчины переглянулись, а я невольно призадумалась, о каких нюансах идет речь. Видимо, есть вероятность, что я не придусь ко двору графа, или не понравлюсь своему будущему подопечному.

Впрочем, подумала я, буду решать проблемы по мере их возникновения. Сейчас для меня важно лишь то, что я не осталась в трактире, где меня могут с легкостью отыскать. Даже если не получу место, Шварцбург - огромный город. В нем проще затеряться и укрыться от Рихтера.

Экипаж резко повернул и снова попал в ухаб. Мы с Лорелей дружно покачнулись, ударившись плечами.

— Мерзкая погода. Отвратительная дорога, – проворчала баронесса, когда где-то вдали раздался протяжный вой. Я выглянула в окно, но разглядела только черные стволы деревьев, проплывавшие навстречу, серый дождь, щедро поливавший лес, да туман, клубящийся в густой чаще.

— Это просто волки, — произнес Уве, взглянув на побелевшее лицо Лоры.

— Терпеть не могу этих злобных тварей, — бросила баронесса и вдруг быстро покосилась на графа, а затем спросила, — они же не станут нападать на нас?

— Это вряд ли, Лора, — успокоил женщину Максимильян. – Здешние места богаты добычей. Сомневаюсь, чтобы мы заинтересовали одинокого волка. Тебе не о чем волноваться, ведь мы рядом.

Баронесса кивнула и, казалось, успокоилась. Но вот вой повторился снова. Сначала завыл один волк. Затем к нему присоединился второй и третий. Лошади, тянувшие карету, пошли быстрее. Кажется, им не терпелось миновать опасный участок леса, где, возможно, на охоту выходила стая. Да и мне было бы спокойнее, останься лес позади. Волков я не боялась. Но и не стремилась лишний раз сталкиваться с хищниками. Один зверь точно не рискнет напасть на экипаж. А вот стая… Особенно, если хищники голодные…

Я поежилась и на миг закрыла глаза, откинувшись назад, прижав к груди сумку с вещами оборотницы. Мне вдруг стало интересно, где теперь госпожа Вандермер? Не жалеет ли о том, что взяла чужое? Неужели, глупая, решила, что, изменив внешность и имя станет счастливее?

Никогда и никого воровство не доводило до добра. Боюсь, Элоизе еще придется это прочувствовать на собственной шкуре.

Когда вой раздался снова, я облегченно вздохнула. Кажется, волчьи голоса стали удаляться.

Вот и чудесно.

Я улыбнулась собственным мыслям и, моргнула. Отчего-то отчаянно захотелось спать. Наверное, сказалась прошлая ночь. Мне ведь так и не удалось толком выспаться. Да еще и эта схватка с Вальтером, и экипаж так приятно качается из стороны в сторону.

Я снова моргнула, заметив, что сидящие напротив мужчины старательно делают вид, словно не замечают моей сонливости. Вот что значит воспитание!

Даже фон Дитрих и тот заметив, что я начала клевать носом, отвернулся к окну. Тогда решив не тратить время зря, с молчаливого одобрения своих спутников, я расслабленно повела плечами, удобнее устраиваясь на сидении, и закрыла глаза, перестав бороться с усталостью.

Сколько спала, ума не приложу. Мне казалось, прошла целая вечность. Я не видела снов. Я просто провалилась в темноту, из которой вынырнула, когда плеча коснулась мужская рука.

— Приехали, — произнес склонившийся надо мной Уве.

Открыв глаза, я поняла, что мы с фон Дитрихом оказались в экипаже наедине. Карета стояла, а за окнами клубилась густая ночь. Дождь из ливня превратился в морось, а где—то в отдалении раздавались раскаты грозы, уходящей на юг.

Сонно моргнув, я села.

— Где мы? – спросила, и Уве убрал руку, заглянув мне в глаза. От его взгляда мне стало не по себе. В какой-то момент я даже решила, не собрался ли аристократ полакомиться вкусной горничной, но почти сразу прогнала глупую мысль прочь.

— Вынужденная остановка, — ответил белолицый. – Сломалось одно из колес. Но по счастью это произошло не на тракте, а прямо рядом с заброшенной деревушкой. Впрочем, госпожа Вандермер, выходите и сами все увидите, — добавил фон Дитрих и покинул экипаж.

Я последовала за ним. Но едва ступив на грязь размытой от дождя дороги, едва ощутив, как морось опустилась на лицо, поморщилась, предчувствуя недоброе.

Деревенька была маленькая, невзрачная, всего в десяток дворов. Старые дома казались ветхими, давно заброшенными. Они черными коробками громоздились по обе стороны улочки, поросшей кустарниками да желтой травой, примятой дождем. Я несколько секунд стояла, рассматривая мертвое поселение с его прохудившимися сараями, амбарами, да с заросшими огородами, ощущая на лице холодную морось, летевшую с неба.

Куда это нас привела старая проклятая дорога? Сердце чувствует – деревня таит в себе нечто непонятное, отчего у меня по коже ползут холодные мурашки.

Я еще раз обвела взглядом поселение и только после этого посмотрела на фон Дитриха.

— Любопытное местечко, — проговорил Уве. Все то время, пока я изучала окрестности, мужчина стоял рядом и, казалось, следил за мной.

— Я бы предпочла постоялый двор господина Кригера, — произнесла в ответ.

Уве улыбнулся, затем развернулся к кучеру, забравшемуся на крышу экипажа и отвязавшему один из чемоданов.

— Давай его сюда, — обратился к вознице фон Дитрих, а я медленно пошла вперед, забросив сумку через плечо.

Граф и его спутники уже расположились под крышей единственного, на первый взгляд относительно уцелевшего, здания, находившегося чуть дальше, через дом. Первым делом я заметила пятно яркого платья баронессы, прятавшейся от дождя на крытом крыльце, а затем, сделав несколько шагов по размытой улице, услышала и ее недовольный голос, ругавший сломанное колесо, безрукого кучера, безногих лошадей, жутких волков и, конечно же, отвратительную погоду.