Надо сказать, что положение дел в Лонгбурне долго сохранить в тайне не удалось. Миссис Беннет в минуту слабости и в силу женской непосредственности поделилась своей радостью с миссис Филипс; а та, не спрашивая ни у кого разрешения, растрезвонила об этом абсолютно всем соседям в Меритоне.

И уже на следующий день Беннеты были провозглашены самым счастливым семейством в мире, хотя всего несколько недель назад, когда только стало известно о бегстве Лидии, поговаривали даже о том, что нам ними якобы нависло проклятие.

Однажды утром, через неделю после помолвки Джейн, когда Бингли вместе с дамами находился в гостиной, их внимание привлек шум подъезжающего экипажа; и, подбежав к окну, самые любопытные вскоре обнаружили, что к дому приближается коляска, запряженная четверкой почтовых лошадей. Это едва ли могли быть соседи, поскольку в столь ранний час визиты друг другу обычно никто не наносил. Кроме того, ливрея извозчика, да и сам экипаж выглядели совершенно незнакомо, и ни один из присутствовавших не мог припомнить, чтобы видел их раньше. Пока они могли сказать только одно: к ним действительно кто-то едет. Желая избежать встречи с незваными гостями, Бингли предложил мисс Беннет прогуляться вместе с ним по обсаженной кустами аллее, располагавшейся за домом. Таким образом, они ушли, а остальные, находясь в крайнем недоумении, продолжали строить догадки до тех пор, пока дверь не распахнулась, и на пороге не появился сам гость, а точнее, гостья, ибо это была леди Кэтрин де Бург.

Разумеется, все они давно приготовились к сюрпризу; тем не менее их удивление оказалось намного сильнее, чем того можно было бы ожидать; что особенно относилось к Элизабет, поскольку миссис Беннет и Китти вообще не имели понятия, кто к ним пожаловал.

Входя в комнату, леди Кэтрин де Бург держалась настолько высокомерно, что на приветствие Элизабет соизволила ответить лишь легким кивком головы; после чего, так и не сказав ни слова, опустилась на ближайший стул. Хотя со стороны этой дамы не последовало просьбы представить ее присутствующим, Элизабет все же незаметно шепнула матери о том, кем она является.

Миссис Беннет, польщенная тем, что их дом посетила такая важная особа, приняла ее со всей подобающей учтивостью. Леди Кэтрин же, молча осмотрев окружающих и обведя оценивающим взглядом гостиную, наконец, обратилась к Элизабет и довольно сухо произнесла:

– Надеюсь, вы в добром здравии, мисс Беннет. А эта женщина, я полагаю, ваша мать?

Элизабет ответила предельно кратко, заверив ее в том, что она полагает правильно.

– А это, должно быть, одна из ваших сестер?

– Да, мадам, – вмешалась миссис Беннет, которая была весьма рада поговорить с некой леди Кэтрин. – Это моя четвертая девочка, но есть еще и младшая, которая, кстати, недавно вышла замуж. А самая старшая дочь сейчас прохаживается в саду вместе с молодым человеком, который в скором будущем, я надеюсь, станет членом нашей семьи.

– Небольшой у вас тут парк, – заметила леди Кэтрин после недолгой паузы.

– Конечно, не сравнить с угодьями в Розингсе; однако уверяю вас, что он намного просторнее, чем парк у сэра Уильяма Лукаса.

– Находиться летними вечерами в этой комнате, наверное, просто невыносимо, поскольку окна, как я погляжу, выходят строго на запад.

Миссис Беннет поспешила убедить ее в том, что после обеда они сюда никогда не заходят, и, немного смутившись, добавила:

– А могу я спросить у вашей милости, как поживают мистер и миссис Коллинз?

– Достаточно хорошо. Я навещала их позавчера вечером.

В эту минуту Элизабет показалось, что сейчас леди Кэтрин извлечет из своего ридикюля письмо Шарлотты, ибо в том, чтобы передать его, она видела единственный повод для визита. Однако та никакого письма не достала и тем самым озадачила Элизабет еще больше.

Миссис Беннет, стараясь говорить как можно любезнее, предложила ее милости отведать что-нибудь из закусок; однако леди Кэтрин – весьма решительно и не совсем вежливо – от каких-либо угощений отказалась, после чего, встав и повернувшись к Элизабет, произнесла:

– Мисс Беннет, с правой стороны вашей лужайки я заметила какую-то необычную дикую поросль. Мне было бы интересно побывать в этом столь укромном уголке, если вы, конечно, согласитесь составить мне компанию.

– Ступай, моя дорогая, – всполошилась миссис Беннет, – и покажи ее милости все тропинки. Уверена, что ей очень понравится наш сад.

Элизабет пришлось подчиниться, и, сбегав к себе в комнату за зонтиком от солнца, она спустилась вместе с гостьей на первый этаж. Когда они проходили через холл, леди Кэтрин открыла дверь в столовую, затем в нижнюю гостиную и после беглого осмотра признала, что они выглядят вполне сносно.

Ее экипаж по-прежнему стоял у крыльца, и Элизабет заметила в нем недовольно озирающуюся по сторонам служанку. Они свернули на посыпанную гравием дорожку, тянувшуюся к маленькой рощице. Еще с самого начала Элизабет решила ничего не предпринимать для того, чтобы вступить в разговор с женщиной, которая сейчас вела себя просто по-хамски; но, впрочем, беспардонность всегда была основной чертой ее характера.

«Как я вообще могла раньше думать, что она такая же, как ее племянник?» – спрашивала себя Элизабет, всматриваясь в ее лицо.

Леди Кэтрин заговорила сразу, как только они подошли к роще:

– Вы, конечно же, прекрасно понимаете, мисс Беннет, что заставило меня отправиться в столь неприятное путешествие. Ваше сердце и ваша совесть, наверняка, подсказывают вам, зачем я приехала.

Элизабет уставилась на нее широко раскрытыми глазами.

– Боюсь, что нет, мадам. Мне абсолютно неизвестно, чем я обязана удовольствию видеть вас.

– Мисс Беннет, – сердито ответила ее милость, – вы же знаете, что со мной шутки плохи. Однако если вы все же предпочитаете неискренность и притворство, то я буду говорить начистоту. Моя натура давно известна своей открытостью, и в такую ответственную минуту, как сейчас, я тем более не стану отступать от своих принципов. Два дня назад до меня дошел весьма тревожный слух. Мне сообщили, что намерение заключить выгодный брак есть не только у вашей сестры, но и у вас. Подумать только: какая-то там мисс Элизабет Беннет собирается обручиться с моим племянником, с моим племянником! Разумеется, я понимаю, что слухи могут быть ложными; и, собственно, поэтому, чтобы не оскорблять мистера Дарси, я и не стала обращаться к нему по такому глупому делу. Тем не менее, я решила немедленно приехать сюда и донести до вашего сознания все свое возмущение.

– Если вы были почти уверены, что это неправда, – произнесла Элизабет, вспыхнув от удивления и негодования, – зачем же вы тогда утруждали себя такой дальней поездкой? Чего ваша милость хотела этим добиться?

– Прежде всего, мне нужно услышать от вас полное опровержение этих слухов.

– Приехав в Лонгбурн и встретившись со мной и моей семьей, вы по крайней мере не получите подтверждения. Если, конечно, такие слухи на самом деле существуют.

– Если?! Уж не хотите ли вы сказать, что впервые о них слышите? Разве вы не сами их пустили, да еще и распространили чуть ли не по всей стране?

– Во всяком случае, в нашей округе ни о чем подобном никто не говорит.

– Может быть, вы также станете утверждать, что они совершенно беспочвенны?

– Нет, поскольку в отличие от вашей милости я не могу претендовать на такую же открытость. Если вы хотите что-нибудь выяснить, задавайте, пожалуйста, вопросы, а я уже буду решать, отвечать мне на них или нет.

– Какая неслыханная дерзость! Мисс Беннет, я настаиваю на том, чтобы вы рассказали мне абсолютно все. Делал ли вам мой племянник предложение выйти за него замуж?

– Вы только что сами заявили, что это едва ли возможно.

– Да, это маловероятно; по крайней мере, до тех пор, пока он остается в своем уме. Но кто знает, на какие уловки вы пошли, чтобы обольстить его и заставить забыть о своих обязанностях, как перед самим собой, так и перед своей семьей. Я вполне допускаю, что вы решили взять его хитростью.