Ближе к полудню подали экипаж, чемоданы связали ремнями, коробки уложили на козлах, и все было готово к отъезду. После теплых объятий мистер Коллинз взял Элизабет под руку и повел ее через сад к каретному двору, по ходу передавая свои приветы и наилучшие пожелания родным, коим был благодарен за дружеский прием этой зимой в Лонгбурне, а также мистеру и миссис Гардинер, которым он не имел еще чести быть представленным. Элизабет забралась в карету, за ней проследовала Мария и, почти уже было закрыла дверь, когда мистер Коллинз неожиданно вспомнил, весь в панике и смятении, что барышни не сказали ни слова на прощание в адрес обеих леди из Розингса.

– Вы ведь, разумеется, хотите засвидетельствовать им свое почтение и нижайше поблагодарить за доброту к вам во время пребывания в Хансфорде!

Элизабет против такой формулировки ничего не имела; дверь позволили закрыть, и карета покатила прочь.

– Святые угодники! – воскликнула вдруг Мария по прошествии нескольких минут молчания. – Мне кажется, прошел только день-другой с тех пор, как мы сюда приехали. Но все же, как много здесь произошло разных событий!

– Твоя правда, очень много, – тяжело вздохнула ее товарка.

– Мы целых девять раз обедали в Розингсе, не считая того, что дважды пили там чай. Теперь мне есть что рассказать!

Элизабет чуть слышно подхватила:

– А мне есть что скрыть…

Нельзя сказать, чтобы барышни в дороге много говорили или что-то их волновало, и уже через четыре часа после прощания в Хансфорде они подъезжали к дому мистера Гардинера, в котором намеревались провести несколько дней.

Джейн выглядела прелестно, а что творилось у нее на душе, Элизабет узнать не оставалось времени, так как любящая их тетка не давала скучать племянницам ни минуты. Однако в Лонгбурн обе сестры возвращались вместе, и Элизабет тяжело вздыхала, понимая, как много им предстоит обсудить и как много печалей ждет их в родных стенах.

Тем не менее, терпения ее едва хватило на то, чтобы не начать грустную свою повесть о предложении мистера Дарси уже до Лонгбурна. Осознание того, что новости ее безмерно поразят Джейн и в то же время польстят тщеславие, с которым отнюдь не без успеха она все же боролась, ввергли Элизабет в состояние нерешительности, вызванное полным нынче неведением относительно того, что достойно быть рассказанным, а о чем лучше умолчать; ведь, начав однажды говорить, очень трудно опустить все, что касается в этой истории мистера Бингли и что способно лишь возобновить острую боль милой Джейн.

Шла вторая неделя мая, когда три юные леди покинули Грейсчерч-стрит в направлении городка N, что в Хертфордшире; и когда они подъехали к постоялому двору, где по договоренности, достигнутой ранее, их должен был ждать экипаж мистера Беннета, то обнаружили, что непунктуальность родительского извозчика сыграла как Китти, так и Лидии только на руку – обе девушки, прибывшие встречать сестер за час до их приезда, развлекались тем, что посещали салон местной модистки, оценивающе разглядывали будочника и нарезали салат с огурцами.

Поприветствовав своих сестер, они с триумфом сорвали со стола салфетку, явив взорам старших холодное мясо – неизменное угощение любой придорожной харчевни, – после чего принялись наперебой восклицать:

– Ах, ну разве это не чудо! Ах, какой приятный сюрприз!

– Мы хотели бы угостить вас, – несколько помрачнев, добавила Лидия, – но только вам придется одолжить нам денег, потому что мы потратились вон в том магазине. – Барышня разложила на столе свидетельства своих расходов. – Вот, я купила себе эту шляпку. Она, конечно, не очень, но я подумала, что могу с тем же успехом ее купить, что и пройти мимо. Однако я знаю, что с ней сделаю: я распорю ее на кусочки, а потом посмотрю, удастся ли из них собрать что-нибудь поинтересней.

В ответ на замечание сестер о том, что шляпка просто отвратительна, Лидия надула щеки.

– Да, но там были шляпки еще уродливей! Ну да ничего, я куплю себе пестрого сатину и обвяжу им тулью. Получится вполне сносная штучка. А, кроме того, совершенно неважно, что носить этим летом, потому что полк из Меритона переводят уже через две недели.

– Вот как! – довольно воскликнула Элизабет.

– Их направляют куда-то под Брайтон, и я так хочу, чтобы папа отвез нас туда на лето! У меня есть превосходный план, и, если он сработает, вся поездка не будет нам стоить ни гроша. Мама непременно тоже захочет туда поехать! Вы только представьте, какое ужасное лето мы проведем, если не поедем в Брайтон!

– Да, твой план действительно хорош, и подходит нам, как ничто другое. Боже правый! Брайтон, наводненный солдатами, и там же мы, разбитые уже одним только полком и балами раз в месяц в Меритоне.

– А у меня для тебя есть одна новость, – заявила Лидия, усевшись за стол. – Угадай, какая? Замечательная новость, очень важная новость о ком-то, кто всем нам очень нравится.

Джейн и Элизабет переглянулись и отпустили официанта. Лидия расхохоталась.

– Господи, опять ваша напыщенность и благоразумие. Отправили прочь официанта, как будто ему есть до нас какое-то дело! Уверяю вас, он часто слышит вещи и похуже, чем я собираюсь сказать. Впрочем, он такой уродец! Хорошо, что он ушел. Никогда еще в жизни не видела таких длинных подбородков. Ну да ладно, теперь о новости. Она о душке Уикеме. Негоже официанту о нем слушать, правда? Опасность миновала, и Уикем не женится на Мэри Кинг. Это для тебя! Она навсегда уехала к дяде в Ливерпуль. Уикем в безопасности!

– Мэри Кинг в безопасности! – поправила сестру Элизабет. – Теперь она не потеряет своих денег.

– Она круглая дура, что уехала, если его любит.

– Мне кажется, ни с одной из сторон там не было настоящей любви, – заметила Джейн.

– С его, разумеется, нет. Уверяю, он заботился о ней не больше, чем о китайцах. Оно и немудрено – кому нужна такая вздорная рябая дурочка!

Элизабет шокировала мысль о том, что, несмотря на всю грубость таких выражений, чувства ее едва ли заметно отличались от столь вольных и дерзких слов.

Как только все поели, и старшие расплатились, барышни приказали подавать экипаж; и после немыслимой суматохи, бушевавшей минут пять, вся компания со своими коробками, корзинами для шитья, свертками и уже ненавистными покупками Китти и Лидии от модистки уселась по местам.

– Как славно мы тут все втиснулись! – воскликнула Лидия, разгребая гору коробок. – Все-таки здорово, что я купила эту шляпку! Ее стоило купить даже просто ради лишней картонки! Ну, давайте же устроимся поудобней, все здесь приберем и будем болтать и смеяться до самого дома! Давайте, прежде всего, послушаем, что с вами происходило, пока вас не было дома. Вы встречались с красивыми мужчинами? А вы флиртовали? Я так надеялась, что одна из вас найдет себе мужа еще до возвращения домой! Заявляю вам совершенно точно: Джейн определенно скоро превратится в старую деву! Ей уже почти двадцать три! Боже, как мне было бы стыдно, если б к двадцати трем годам у меня не было бы еще мужа! Моя тетушка Филипс так хочет подыскать вам кавалеров, вы и представить себе не можете. Она говорит, что напрасно Лиззи отказала мистеру Коллинзу, но я с ней не согласна – он такой скучный. Боже, как мне хотелось бы выйти замуж раньше вас всех. Тогда бы я сама стала вывозить вас на балы. Ах, намедни мы так славно повеселились у полковника Форстера. Мы вместе с Китти провели там целый день, и миссис Форстер обещала к вечеру устроить небольшие танцы. Между прочим, мы с ней стали такими подругами! На танцы она пригласила обеих Харрингтон, но Гэрриет была нездорова, и Пен пришлось прийти одной, и тогда… Угадайте, что мы тогда придумали. Мы одели Чемберлена в женское платье, чтобы он для всех сошел за даму. Только представьте, как это было весело! Об этом не знала ни одна живая душа, не считая, конечно, меня, Китти, полковника и миссис Форстер, да еще моей тетушки, потому что нам пришлось одолжить одно из ее платьев. Можете себе представить, как очаровательно он выглядел! Когда явились Денни, Уикем, Пратт и еще пара-тройка офицеров, они совершенно его не узнали. Боже! Как я смеялась! И миссис Форстер! Я думала, что умру! Только поэтому мужчины что-то и заподозрили, а потом уже все открылось.