– Не стоит напоминать мне о том, – отвечал мистер Коллинз, легкомысленно помахивая рукой, – что каждая молодая леди, имея в виду совершенно обратное, обязана отклонить предложение поклонника, по крайней мере, в первый раз. Мне также известно, что джентльмен может встретить отказ и во второй и даже в третий раз. По этой причине я ничуть не разочарован тем, что вы только что изволили мне сообщить, и не скрываю собственной уверенности относительно того, что вскорости, вы измените свое решение.
– Клянусь вам честью, сэр, – уязвленно парировала Элизабет, – что после моего заявления ваши слова кажутся мне не вполне разумными. Я уверяю вас, что не принадлежу к числу тех юных леди (если таковые вообще существуют), которые бросают вызов собственному счастью и заставляют его стучаться к ним в дверь во второй раз. Сообщая вам свой отказ, я была совершенно серьезна и имела в виду именно то, что сказала. Вы не способны сделать меня счастливой, и, более того, я глубоко убеждена в том, что моя кандидатура тоже является последней в длинном списке женщин, способных составить ваше собственное счастье. И я свято верю в то, что, если бы ее милость леди Кэтрин была знакома со мной, она бы, несомненно, признала меня весьма неудачной, вздорной и легкомысленной кандидатурой.
– Я не стал бы с такой поспешностью утверждать, что леди де Бург расценит вас именно так. Лично я даже представить себе не могу, что ее милость не рассмотрит в вас хотя бы пары положительных черт, – мрачно возразил мистер Коллинз. – Я готов даже обещать вам, что, когда ее милость соблаговолит назначить мне аудиенцию, я опишу ей вас в самых светлых красках и особенно подчеркну вашу скромность, экономность и прочие полезные и милые качества.
– Ах, мистер Коллинз, я, право, недостойна вашей похвалы. Если вам действительно хочется сделать комплимент, то вы должны позволить мне свободно судить о собственной персоне и не отказывать мне в здравом смысле, подвергая сомнению мои слова, а поверить в то, что вы слышали. Мне очень хочется, чтобы вы были счастливы и богаты, и, отвергая вашу руку, я стараюсь изо всех сил, чтобы так оно и было. Делая мне предложение, вы на самом деле желали лишь усмирить свою совесть по отношению к нашей семье. Вы вольны вступать во владение Лонгбурном, как только он перейдет в ваши руки, и при этом не терзать свою душу угрызениями. Таким образом, мы оба можем считать этот вопрос закрытым.
Подведя итог романтическому свиданию, Элизабет поднялась и вышла бы из комнаты, если бы мистер Коллинз не окликнул ее:
– Когда в следующий раз я окажу себе честь и снова заведу с вами речь об этом предмете, я надеюсь получить более благосклонный ответ, чем тот, который вы мне только что дали. Я далек от желания обвинять вас в жестокости, потому что вполне чту традиции вашего пола и понимаю, что у дам принято отклонять первое предложение. Более того, вы даже подхлестнули мое сватовство, поскольку теперь только я вижу, как много в вас женской деликатности.
– Мистер Коллинз, – растерянно, но все же тепло воскликнула Элизабет, – вы положительно говорите загадками! Если то, что вы только что от меня услышали, расценивается вами как некоторого рода стимул, я не знаю, какие слова призвать мне на помощь для того, чтобы вы поняли, что под отказом я имею в виду именно отказ и ничего более.
– Не отнимайте у меня надежду, милая мисс Элиза, на то, что согласие ваше – всего лишь вопрос времени. Причины, по которым я надеюсь на это, коротко таковы: мне не кажется, будто рука моя недостойна вашей или что материальные условия, которые я предлагаю, оставляют желать лучшего. Мое положение в обществе, моя связь с семьей де Бург, мое родство с вами, в конце концов, – все это говорит только в пользу данного альянса. Кроме того, вам следует принять во внимание и тот факт, что, несмотря на ваши многочисленные достоинства, вы не можете быть уверены в том, что вам поступят предложения о замужестве от кого-либо еще. Приданное за вами, к сожалению, столь ничтожно, что оно в огромной степени умаляет все те милые черты, коими вас наградила природа и воспитатели. Следовательно, все изложенные мной причины дают мне основание полагать, что отказ ваш не был серьезен и вызван исключительно желанием усилить мою к вам привязанность вследствие этой неопределенности – в точности, как это принято у всех без исключения элегантных дам.
– Я еще раз заверяю вас, сэр, что во мне нет никакой претензии на ту часть элегантности, которая побуждает леди к мучению уважаемого поклонника. Вы могли бы польстить мне тем, что поверили бы в искренность моих слов. Я снова и снова благодарю вас за честь, которую вы мне оказали своим предложением, однако принять его свыше моих сил. Сердце запрещает мне сделать это. Позвольте, я объяснюсь с вами более простым языком: не смотрите на меня как на элегантную даму, желающую водить вас за нос; взгляните на меня как на вполне разумного человека, который говорит только то, что думает и чувствует.
– Вы так безупречно очаровательны! – галантно воскликнул он и неуклюже взмахнул руками. – Я уверен, что, как только испрошу благословения у обоих ваших уважаемых родителей, мое предложение тут же окажется принятым.
Элизабет не нашла, что ответить на такой добровольный и искренний самообман, а потому во время возникшей паузы молча удалилась, будучи настроенной на то, что, если мистер Коллинз станет упорствовать в нежелании принять отказ и продолжит тешить себя бесплодными надеждами, она обратится к отцу, который в решительном тоне, не позволяющем спутать его с кокетством элегантной девицы, сообщит жениху об отказе.
Глава 20
Мистер Коллинз недолго оставался наедине со своими собственными мыслями. Миссис Беннет, в безделье и томительном ожидании конца свидания слонявшаяся по холлу, едва успела заметить дочь, которая, точно испуганная лань выскочила на лестницу и промчалась наверх, как тут же бросилась в столовую, где в самых теплых словах поздравила мистера Коллинза и самое себя со скорой свадьбой. Родственник принял и вернул пожелания счастья с той же степенью приветливости, а затем приступил к подробному изложению содержания их беседы, результатом которой, по его утверждению, он остался весьма доволен, поскольку отказ кузины не мог быть вызван ни чем иным, кроме как ее истинной скромностью и редкой деликатностью натуры.
Тем не менее, эта новость несколько озадачила миссис Беннет. Ей и хотелось бы поверить в то, что отказом своим Лиззи намеревается лишь приободрить жениха, однако разум подсказывал, что это не так; и она не смогла сдержаться, чтобы не высказать свои опасения вслух.
– Но не сомневайтесь, сэр, – добавила миссис Беннет, – я заставлю Лиззи одуматься. Я поговорю с ней о вашей беседе сама. Она очень упрямый и взбалмошный ребенок и сама не знает собственного счастья. Но уж я-то наставлю ее на путь истинный.
– Извините меня, мадам, за то, что вас перебиваю, – насторожился мистер Коллинз, – но, если она действительно упряма и взбалмошна, я не уверен в том, что мисс Элиза является желанной и подходящей партией для человека моего положения, который, вполне естественно, в браке в первую очередь ищет счастья и согласия. Сдается мне, что если она будет упорствовать в своем отказе, вам лучше ни на чем не настаивать. Будучи подверженной упомянутым вами порокам, она едва ли будет в состоянии сделать меня счастливым.
– Сэр, вы меня совсем не так поняли, – обеспокоенно заголосила миссис Беннет. – Лиззи упряма только в том, что касается ухаживаний. Во всем остальном она самая покладистая девочка в целом свете. Я прямо сейчас пойду к мистеру Беннету, и мы вместе с ней поговорим. Все будет хорошо, поверьте мне.
Не дав ему времени на ответ, она поспешила на поиски мужа и, распахнув дверь в библиотеку, стремительно направилась к креслу супруга.
– О, мистер Беннет! Мне немедленно нужна ваша помощь. Я вся в смятении. Мы все в смятении. Вы должны пойти и заставить Лиззи выйти замуж за мистера Коллинза, потому что она клянется, что не выйдет за него ни за что на свете. Если вы не поторопитесь, он передумает и уедет.
