Отец молча поднял глаза. Джейн, наоборот, прикрыла лицо руками. Элизабет же многозначительно посмотрела на Лидию; но та, будучи крайне невосприимчивой к реакции окружающих, продолжала как ни в чем не бывало:

– Ах, мама! Скажите же мне, люди в округе знают, что я сегодня вышла замуж? А то, отправляясь сюда, я очень беспокоилась, что они еще не в курсе; и когда в дороге мы поравнялись с коляской Уильяма Гоулдинга, я решила, что будет несправедливо оставлять его в неведении, поэтому опустила боковое окошко, сняла перчатку и просто положила руку на раму, чтобы он смог заметить мое кольцо. Потом я, конечно, поклонилась и улыбнулась ему так, как и приличествует замужней женщине.

Элизабет этого вынести больше не могла. Она встала, выбежала из комнаты и не появлялась там до тех пор, пока не услышала, как все они направляются через холл в столовую. Она тотчас же спустилась и увидела, как Лидия важно вышагивает по правую руку матери и, подойдя к столу, заявляет своей старшей сестре:

– Кстати, Джейн, мне придется тебя немного потеснить. Боюсь, я должна занять твое место, потому что теперь я замужем, а значит, по положению стою выше вас всех.

Разумеется, глупо было ожидать, что со временем Лидия станет более сдержанной. Подобных изменений в ее характере, к сожалению, не произошло; и сейчас, сидя за столом, она без умолку говорила лишь о том, что ей хочется поскорее повидать миссис Филипс, Лукасов и всех остальных соседей и услышать, как они будут обращаться к ней по новому имени: миссис Уикем. Между тем после обеда она первым делом отправилась к миссис Хилл и еще двум служанкам, чтобы лично сообщить им о своем замужестве, а заодно и похвастаться обручальным кольцом.

– Ну, мама, – произнесла Лидия, когда все они вновь собрались в гостиной, – а что вы думаете по поводу моего мужа? Ну, разве он не очарователен? Уверена, что все сестры сейчас просто умирают от зависти. Но им никогда не повезет так, как мне. Впрочем, если бы они побывали в Брайтоне… Да, это именно то место, где следует искать себе женихов. Как жаль, мама, что мы не поехали туда всей семьей.

– Конечно, жаль; но, если б на то была моя воля, мы непременно отправились бы туда все вместе. Однако же, дорогая моя Лидия, мне совершенно не нравится, что ты решила поселиться в такой дали. Неужели ничего нельзя изменить?

– О Боже! А зачем? Меня это вполне устраивает. Вы с папой и сестрами обязательно должны приехать к нам в гости и посмотреть, как мы живем. Мы пробудем в Ньюкасле всю зиму. Не сомневаюсь, что там тоже будут давать балы и я смогу найти для себя массу подходящих кавалеров.

– Ну слава Богу, – немного успокоилась ее мать.

– И я не возражаю, если одна или две сестры не станут спешить домой и задержатся ненадолго у меня. Уверена, что в этом случае я смогла бы подыскать для них женихов еще до того, как закончится зима.

– Спасибо за заботу, – поблагодарила ее Элизабет, – но мне не слишком-то по душе то, каким образом ты добываешь мужей.

Молодожены могли оставаться в Лонгбурне не дольше десяти дней, поскольку, прежде чем мистер Уикем покинул Лондон, он получил указание прибыть в полк не позднее, чем через две недели.

Никто так не сожалел о столь коротком визите, как миссис Беннет; и потому она старалась использовать время так, чтобы всегда быть рядом со своей дочерью, и не упускала ни одной возможности устроить дома очередную вечеринку. Такой вариант подходил в принципе всем, поскольку позволял уединиться тому, кто, в конце концов, мог устать от шумного общества.

Привязанность Уикема к сестре оказалась, как Элизабет того и ожидала, во много раз слабее, чем любовь Лидии; и, чтобы заметить это, особо пристальных наблюдений не требовалось. Нетрудно было предположить, что инициатором побега явилась именно Лидия. Он же при всем своем безразличии к ней согласился на такой шаг лишь потому, что сам оказался в достаточно затруднительном положении, и, таким образом, решил уехать с ней просто за компанию.

Лидия была от него без ума и упоминала своего дорогого Уикема при каждом удобном и неудобном случае. Она была убеждена, что с ним не может сравниться больше ни одни мужчина на свете, что он абсолютно всё умеет делать лучше остальных и даже первого сентября он подстрелит куда больше птиц, чем кто-либо другой.

Однажды утром, когда Лидия осталась наедине с двумя старшими сестрами, она обратилась к Элизабет:

– Лиззи, а ведь тебе, кажется, подробности моей свадьбы по-прежнему неизвестны. По-моему, когда я рассказывала о них матери и всем остальным, ты в это время где-то пропадала. Неужели тебе неинтересно узнать, как все происходило на самом деле?

– Нет, нисколько, – ответила Элизабет. – И я сомневаюсь, что ты откроешь для меня что-либо новое.

– Какая же ты, право, странная! Но я не успокоюсь, пока не расскажу тебе обо всем. Так вот, венчание должно было состояться в церкви Святого Клементина, потому что она находилась всего в двух шагах от комнат, которые снимал Уикем. Было решено, что все соберутся к одиннадцати, при этом мы с тетей и дядей приедем на экипаже, а остальные уже будут ждать нас на паперти. Короче, когда наступил понедельник, я так распереживалась, что просто не находила себе места. Я боялась, что по каким-нибудь причинам свадьбу вдруг придется отложить. А тетушка все время, пока я одевалась и приводила себя в порядок, читала мне какую-то проповедь; но я, если честно, не слышала и половины того, что она говорила, так как мысли мои были заняты, как ты, наверное, догадываешься, моим дорогим Уикемом. Мне не терпелось увидеть, в каком он будет костюме. Потом, как обычно, в десять часов мы сели завтракать; и я уже начала думать, что из-за стола мы так никогда и не встанем. И вообще, знаешь, пока я гостила у дяди и тети, они постоянно действовали мне на нервы. Ты не поверишь, но за те две недели, что я провела у них, мне ни разу не удалось выйти за порог дома. Ни одной вечеринки, ничего. Мы даже в театр не сходили. Просто кошмар! А когда к дверям подкатил экипаж, дядюшке вдруг срочно потребовалось потолковать о делах с тем ужасным человеком, мистером Стоуном. Понимаешь, лишь ст(ит им сойтись, как их разговорам не видно ни конца ни края. Я была уверена, что дядюшка подведет меня, ведь мы попросту могли бы опоздать в церковь. Но, к счастью, через десять минут он вернулся, и мы, наконец, поехали. Кстати, позже я сообразила, что отсутствие дяди не стало бы помехой для нашей свадьбы, так как его мог бы заменить мистер Дарси.

– Мистер Дарси? – удивленно повторила Элизабет.

– Ну да. Он должен был сопровождать Уикема. Но, Боже мой, я совершенно забыла! Мне нельзя больше говорить ни слова, так как я обещала им молчать. Что подумает обо мне Уикем? Ведь он хотел, чтобы я сохранила это в тайне.

– Раз так, – произнесла Джейн, – то тебе, скорее всего, лучше действительно помалкивать. Можешь поверить: я не стану вытягивать из тебя секреты.

– Конечно, нет, – присоединилась к сестре Элизабет, которая в эту минуту все же сгорала от любопытства, – мы не будем докучать тебе своими расспросами.

– Спасибо вам, – ответила Лидия. – Иначе, если бы вы стали допытываться, я бы обязательно проговорилась, и Уикем бы рассердился на меня.

Чтобы скрыть свое волнение и больше не искушать самое себя, Элизабет предпочла удалиться.

Но жить в неведении относительно такого странного обстоятельства было невозможно; точнее, невозможно было не попытаться раздобыть хоть какую-нибудь информацию. Неужели мистер Дарси действительно присутствовал на свадьбе ее сестры и общался с теми людьми, которых хотел видеть меньше всего? В голове у Элизабет выстроился целый ряд предположений, однако ни одно из них ее не удовлетворяло, и она отметала даже те, которые имели отношение к новым, еще более немыслимым переменам в поведении Дарси. Разумеется, долго находиться в таком напряжении Элизабет не могла; и потому, взяв чистый лист бумаги, она написала короткое письмо тетушке, в котором попросила ее объяснить, чт(имела в виду Лидия, когда упоминала мистера Дарси, и действительно ли это такая большая тайна, что ей, Элизабет, придется довольствоваться лишь своими собственными догадками.