— Да… прости, дорогая, — прошептал я пересохшими губами. — Нужно идти… нужно закончить начатое. А потом подумать… о многом.

Ступая по дороге к храму, я рассеянным взглядом осматривался по сторонам, отмечая последствия битвы. Тела людей и тварей в самых разных позах и виде лежали на земле. Кровь уже успела подсохнуть, запах бойни витал в воздухе. Целители и те, кто мог ещё стоять на ногах, вытаскивали раненых и оказывали им первую помощь. Стоны, громкие приказы, кто-то молил Богов, другие звали своих матерей. Смерть пришла в это место, но люди выстояли и отбились.

Что же до Вестника — уйти он не успел. Арсенал с Перуном прикончили тварь, разорвали её на куски там, где ранее находился один из складов. Правда здания больше не было, лишь глубокий катер и окровавленное пятно. Всё, что осталось от Высшего слуги Хаоса.

Или же не Хаоса, а Владык? Именно Идризера, а не самого Хаоса. Перед глазами до сих пор стояла картина пустоты космоса и разговор с сущностью, которую не познать даже Богу. Всей мудрости и знаний не хватит, чтобы даже приблизительно понять, что Хаос являет собой на самом деле. Извращённый, чужеродный разум, с одной понятной лишь ему логикой. Пока что выходило, что души для него — лишь актёры спектаклей, а всё мироздание его сцена. И он сидит в первом ряду, наблюдая за тысячами постановок одновременно. Его не волнуют потери среди людей или Богов, что боролись за них. Его мало беспокоит гибель сотен миров, главное — какой получится итог.

Жестоко и чудовищно, но, опять же, лишь для меня.

Изменило ли это моё отношение к Хаосу? Абсолютно нет. Плевать мне, что Идризер, по факту, лишь пользуется иным аспектом Силы, корни которой берут своё начало от Хаоса, но извращённого и другого. Возможно, саму изначальную концепцию мне не победить, не остановить, это стоит признать.

Хаос, как бы дико это не звучало, нужен мирозданию. Я это понял, осознал и принял. Но Владыки — это опухоль, скверна, которую необходимо выжечь каленым железом. И раз сам Хаос не стоит за ними, а лишь наблюдает, как за очередными актёрами, то я буду убивать их столько, сколько смогу. И начну с Идризера, главного виновника всего происходящего в данный момент.

Неожиданно лёгкий ветерок, что хоть как-то помогал с вонью гари и смрадом трупов, усилился. Лизнул моё лицо, закрался в волосы и растрепал одежду. А на периферии сознания, вторя моему пониманию, прозвучала удовлетворенная улыбка. Именно так, прозвучала, иначе я не мог объяснить то, что ощутил в данный момент.

— Ну да, я ведь тоже один из актеров этого спектакля, — покачал я головой. — Но признавать это неприятно.

Только и сделать тоже что-то с этим вряд ли получится. Бороться против самой изначальной концепции? Даже Лахима в этом плане не преуспел, а он был лучшим из нас в своё время. Так что, пусть Хаос смотрит. Свой выбор я уже сделал и буду идти к этой цели. А итог… он лишь один — победа или гибель.

— Костя! — заметил меня Перун, сидящий на первых ступенях к храму. Здесь была бойня ещё хуже, чем в самой крепости. Трупов людей и тварей было столько, что не счесть. И сейчас их уносили мрачные, осунувшиеся бойцы, которые потеряли в этот день своих друзей и напарников. — Ты как?

Криста сидела рядом с ним и обрабатывала Саше левую руку. Точнее её обрубок выше локтя. Всё же Вестник его достал. Мира была здесь же, помогала остальным раненым, которым, судя по всему, просто не хватило места в самом храме. Аврора с Марией уже должны быть где-то там, а остальные ребята занимались поиском выживших.

— Жив, — только и сказал я, присаживаясь рядом с ним. — Рома?

— В храме, — махнул обрубком Перун. — Валяется в отключке, слабак!

— Не двигайся! — шикнула на него Криста, фиксируя повязку. — Не береди рану!

— Ой, да что мне уже будет, — скривился Саша. Лицо его было бледным из-за потери крови, но глаза ясные и полны решимости держаться в сознании. — Подумаешь, руку тварь оторвала! Пф-ф, бывало и хуже!

— Да? И что же? — иронично изогнула бровь девушка.

— Ну, как-то я ног лишился, сразу двух, — почесал целой рукой затылок Перун, вытащил оттуда кусочек плоти и бросил на землю. — Мы тогда с Яшмой в вылазке были, в разведке. Нарвались на стаю Хлороцерсов, — посмотрел он на меня помутневшим взглядом и зачем-то решил пояснить. — Это такие твари, на здоровых варанов похожи, но состоят из растений. Живые цветы, мать его…

— Знаю, — кивнул я.

— Так вот, — Саша кое-как вытащил из нагрудного кармана смятую пачку сигарет(и когда это он начал курить?) и, засунув одну белую палочку в рот, щелчком пальцев подкурил. Сизый дымок устремился в небо, Криста скривилась от ядрёного запаха каких-то трав. — Тварей мы прикончили, но Яшме руки отгрызли, а мне ноги отрубили. Когти у Хлороцерсов острые, как бритва, а клыки, что пилы. В два ряда. Помню, в бреду от боли ползу по влажной от крови земли, а она у Хлороцерсов такая, зелёная, светящаяся и переливающаяся, по глазам бьёт хуже светошумовой гранаты. В общем, кошмар эпилептика наяву. Яшма рядом валяется, стонет, а я ему говорю: «Яшма… я ног не чувствую…». А он мне отвечает: «Это потому что тебе их отгрызли, братан…». А сам барахтается, пытается вытащить из подсумка эликсир зубами, — Перун стал сонно моргать, сигарета тлела между пальцев. — Я подполз с нему, оставляя за собой кровавый след, помог. Потом он мне помог. Взаимовыручка, чтоб его…

— А дальше? — странным голосом спросила девушка, когда Саша затих. Она явно не слышала эту историю.

— Дальше? — ещё раз моргнул он. — Дальше два инвалида, то есть, два альтернативно одарённых индивида, которые по глупости нарвались на стаю Хлороцерсов, вместо того, чтобы её обойти, пытались выбраться из той жопы, в какой оказались. У Яшмы не было рук, ему ещё и по глазам кровь тварей попала, там реакция пошла, как от аллергии. Нихера не видно. У меня не было только ног. Вот я и залез ему на спину. Он потащил меня, как мешок с картошкой, а я показывал путь. Задание мы провалили, едва выжили, а затем Яшма ушёл из Корпуса. Сейчас у него цветочный магазинчик, с женой держит его в Москве. Всё-таки, пусть Хлороцерсы и отгрызли ему руки, хотя их потом вернули, но природу и растения он любил, м-да…

Перун договорил последние слова уже сквозь накатывающий сон, а Криста вздохнула помогла ему принять более удобную позу.

— Я присмотрю за ним, — посмотрела она мне в глаза.

— Хорошо, — всё, маленькая передышка закончилась, и я поднялся. — Спасибо, Криста.

— Пустое, командир, — устало улыбнулась девушка. — Главное — все наши живы.

Наши живы, но погибших очень много. И их ещё предстоит считать.

Внутри храма раненых было ещё больше. Они лежали целыми штабелями, везде валялись окровавленные тряпки, людей разложили на подобия носилок прямо на холодном полу. Целители бегали, пытаясь помочь каждому по своей системе выбора пострадавших. Здесь же обнаружились Аврора с Машей. Вымотанные, бледные, на грани истощения ядра, они заливались эликсирами и вновь лечили, сращивали плоть и закрывали дыры в телах. Одному мужчине на моих глазах отрезали ногу, та была абсолютно чёрной от яда какой-то твари, проще отрастить новую, пусть это и займёт время. Женщина держалась за влажную повязку на глазах и со стонами качалась из стороны в сторону, по её щекам бежали словно бы кровавые слёзы. Другому парню располосовало всю спину, настолько сильно, что было видно белесый позвоночник.

И это лишь трое из многих, а таких здесь были десятки и сотни. Но они выживут — я это знал. Пусть люди не видели, но из пола тянулись синии нити энергии, вливающиеся в раненых и поддерживающие биение жизни в их телах. Алтарь тратил всю накопленную за сотни лет энергию, но спасал этих людей, не делая выбора между тяжёлыми или лёгкими ранениями.

Ступая дальше, я держал путь к лестнице вниз. Туда, где был алтарь. Лямка сумки с кровью Осокиных и ингредиентами для ритуала отчего-то сильно давила на плечо, будто тяжесть последствий, ведь именно я привёл людей в этот храм и поэтому Хаос напал. Вот только люди умирали всегда, независимо от моего участия, и если бы я корил себя каждый раз за каждое решение, то уже бы давно покончил с собой. Боги пусть и долго живут, но отнюдь не бессмертны, на своём примере знаю. А перерождение легко можно обрубить, уйдя за грань.