На этот раз весь мой внутренний мир не просто содрогнулся, он лопнул! Мощная вспышка синего цвета, будто рождение сверхновой, озарила место, где находился Иггдрасиль.

Эфирное тело распалось на куски. Разлетелось в сполохах синего света, чтобы собраться заново. А боль всё не проходила, нарастая сильнее с каждым мигом.

Ещё одна вспышка! И ещё! ЕЩЁ!!!

Ветвь Пути Тела росла. Пульсировала от потоков энергии, которые уже стали полностью нейтральными, без синих цветов. Древо уже просто заливало в неё убойные объёмы без попытки очистить, тем самым доставляя мне всё больше боли!

Барьер дрожал. Трещал. Ломался. Уже после шестого моё тело перешло пределы человеческих кондиций, но девятый… это уровень Полубога в расцвете сил. Последний, двенадцатый, был ступенью перед возможностью стать Богом, но именно девятый являлся, пожалуй, самым сложным. Когда ты ещё человек, но желаешь большего и за это готов пройти через невероятную агонию.

Находясь в эпицентре перелива серых, синих и ещё десятка цветов, появившихся внутри этого пространства, я продолжал терпеть и ждать. Мне оставалось только это, попутно убеждая Иггдрасиль продолжать форсированный рост ветви Пути Тела. В обычное, правильное время, это нужно осуществлять с подготовкой, не торопясь. Но такой блажи у меня не было. Либо сделаю, либо сдохну. Выбор без выбора…

Когда рухнул Девятый Барьер я даже не понял. В какой-то момент всё просто прекратилось, нейтральная энергия пропала. Я смог нормально открыть глаза, осмотреться и увидеть, как левая ветвь древа выросла по сравнению с остальными двумя. Выглядело это странно, нелепо, да и сам Иггдрасиль как-то потух, будто вымотался после тяжелейшей работы. Впрочем, так оно и было.

— Спасибо, друг, — собственный голос звучал хрипло, говорить было очень тяжело. — Ты вновь спас мне жизнь…

Внутри корней появились маленькие синие всполохи, словно древо принимало благодарность. Теперь ему нужно отдохнуть, поглотить вместе с искрой божественности то немногое, что осталось от потока нейтральной энергии. Хотя потоком это уже не назвать, скорее мелким ручейком. Моё тело, которое должно было банально лопнуть от переизбытка, поглотило невероятный объём. И без Иггдрасиля с Искрой Божественности это бы не получилось. Будь на моём месте обычный человек, маг, он бы умер. Без шансов. Даже Толик с его наследием не выдержал бы такого.

Покидая своё внутреннее пространство, я отдалялся от Иггдрасиля и в последний момент, перед тем, как открыть глаза снаружи… увидел, как рядом с древом появилась Розали в белоснежном платье. Очень недовольная Розали, мягко погладила ствол древа и взглядом, обещающим жестокие кары, провожала мою фигуру.

Представляю, что она хочет сказать одному глупому Богу, сотворившему очередное безумие. Так что… лучше я пока снаружи побуду.

И это было самое моё плохое решение среди прочих. Глаза не открывались, слиплись от остывшей, но ещё тёплой драконьей крови. Всё тело ломило, но одновременно в нём чувствовалась небывалая лёгкость. И сила. Огромная сила Полубога, чьё тело закалилось в крови дракона и прошло ускоренную трансформацию. А то, что моё физическое тело очень сильно изменилось, было ещё понятно из-за неудобства. Мне было тесно. Очень тесно…

— Кха… ха… — выхаркал я шмат драконьей крови, проглотил остатки и попытался пошевелиться. — Ну, хоть жив остался…

Чувствую, вопросов ко мне будет много, да и драконью тушу надо бы в дело пустить. Деньги моей команде пригодятся. Но сначала нужно помыться, а то смердит…

— Ладно… Надо выбираться отсюда, — пробормотал я и, уже в какой раз, недовольно бросил: — И где этот, мать его, Толик⁈

Япония, Токио.

Императорский Дворец.

Лёгкий, тёплый для поздней осени ветерок гулял среди деревьев площади дворца Императора Японии. Солнце вслед за ним согрело своими лучами в этот день, словно благодаря всех собравшихся в этом месте за их вклад в победу над Хаосом.

Сотни людей, командиры отрядов наёмников, команд истребителей тварей из различных структур в числе ОКАШ и Красного Корпуса. Яркие и пёстрые одежды французов смешивались с белоснежными нарядами османов, выделялись на их фоне притягивающие взгляд шкуры африканских вождей, решивших отправиться на борьбу с тварями Хаоса. Среди них сильно странно смотрелись бойцы в военных кителях, знаки отличий на которых опять же намекали на принадлежность к тем или других военным структурам.

Больше всего было японцев, но это понятно, именно они бросили все силы на защиту своего дома. Приезжие на их фоне выделялись, как белые вороны. Но никто не посмел посмотреть на добровольцев с присущим японцам снобизмом и пренебрежением, а уж слово «гайдзин», известное в этой империи по отношению к чужакам, было позабыто под весом общей беды, которую мы остановили.

Я стоял рядом с другими командирами отрядов Красного Корпуса. И ловил на себе странные взгляды тех, с кем ранее пересекался или познакомился. Да и некоторые японцы, вроде того же Норайо, что был неподалёку, пусть и общались со своими, но иногда поглядывали.

Парадную форму Красного Корпуса пришлось оставить и сейчас я был в обычной, армейской форме песочного цвета. Всё из-за того, как изменилось моё тело, а времени на доставку новой одежды не было. Да и некогда мне было заниматься этим вопросом.

Так, собственно, о чём речь? О том, что я теперь смотрел на людей сверху-вниз. Благодаря закалке в крови дракона и форсированному росту Пути Тела, я сильно изменился… физически. Волосы, сейчас убранные в тугой хвост, отросли до лопаток и выцвели, стали практически седыми, за исключением нескольких сильно выделяющихся синих прядей.

Плечи раздуло вширь больше, чем у того же дяди Жоры. Рост вытянулся в два с лишним метра, а общий вес скакнул с восьмидесяти килограмм до ста тридцати плотных, мощных мышц. Рана на левом плече, полученная после битвы с вождём в Цитадели, исчезла. Да и прочие дефекты кожи, присущие человеческому телу, тоже испарились. Все внутренние патологии, если такие имелись, тоже пропали. Сейчас мой организм был на пике, истинная форма идеала Полубога.

Лицо осталось таким же, за исключением более, как бы это… не грубых черт, нет, но прежняя юношеская пухлость исчезла без следа. Я будто бы разом перешагнул с восемнадцати лет на двадцать пять, но лишь внешне.

Ещё одним изменением стали глаза. Ранее карие, теперь стали светло-синими, словно чистое, лазурное небо.

И это, опять же, только внешние и внутренние изменения. Что же до силы… То тут даже мне, со всем своим опытом прошлой жизни, вновь приходилось привыкать. Слишком быстрый рост.

В первые моменты, когда Толик нашёл меня вместе с потерявшей сознание француженкой и конкретно так охре… кхгм… удивился моим изменениям, мне пришлось дозировать свою физическую мощь. Чего уж тут, та же кружка чая при лёгком сжатии превратилась в мусор…

Но ладно, сейчас стоило сосредоточится на том, ради чего нас всех тут собрали.

Война окончена, Хаос отброшен, Разрывы ликвидированы и сейчас за каждым их появлением следили. Червоточину стабилизировали, там уже велись работы по обустройству защитного периметра и базы для будущих воителей Японии.

Мы же собрались здесь, дабы Сёгун и молодой император, которому в данный момент было всего восемь лет, поблагодарили тех, кто рисковал жизнью за Японию.

Толпа рядом со мной гудела и напоминала обстановку типичного базара. Количество языков в этом месте превысило все разумные пределы. Особенно сильно горланили французы и британцы, а стоявшие неподалёку гвардейцы напоминали статуи, просто следя за порядком, но не мешая защитникам общаться. Хотя японцы нет-нет, но иногда поглядывали с осуждением, мол слишком громкие.

— Когда там уже начнётся, — вздохнул Ольгерд рядом со мной, обводя взглядом величественный дворец и собравшийся народ. — Эти церемонии мне уже осточертели.

— Традиции, — пожал я плечами. — Ты позвонил своим?