— С этим сложно, — смежил веки парень и вздохнул.

— Значит, ты уже выбрал, — кивнул Михаил. — И кто же она?

И тот ответ, который дал мальчишка, сильно озадачил императора. А ещё заставил нахмурится.

— Осокина Розали.

В кабинете воцарилась тишина, Михаил смотрел на Демидова и… думал. А ещё коснулся выцветшего браслета на своём правом запястье. Почти минуту они молчали, пока государь без прежнего радушия в голосе не произнёс:

— А вот теперь, Костя, нам пора поговорить предметно…

— А вот теперь, Костя, нам пора поговорить предметно…

Не такого первого знакомства и первой беседы я ожидал от императора. Его некоторое дружелюбие и радушие вначале мне даже импонировало, так легче найти общий язык, нежели говори мы с позиции официоза. И если ранее передо мной сидел на первый взгляд добрый мужчина с понимающей улыбкой, то теперь всё изменилось.

Сама фигура государя — а он был довольно крупным — будто стала больше. Тени сгустились в и без того мрачном из-за погоды за окном кабинете. Краем глаза отметил, что те колыхались, будто живые, как от огня. Взгляд Михаила Петровича стал жёстким, холодным.

Вот теперь передо мной сидел Император. Человек, одно слово которого может возвысить на самый верх или низвергнуть в пучину отчаяния. Даже его аура, пропитанная Тенью, стала для этой концепции густой, властной.

Силён. Даже очень силён. Идеальный контроль дара, последовательное давление аурой, никакого дрожание энергии вокруг него. Пожалуй, в этом он того же Перуна превосходит на несколько пунктов.

Я много ожидал услышать. Возможные слова о том, что Розали стала артефактом. Или слова о том, что моё ранее озвученное намерение по поводу неё просто фантазия мальчишки. Да… я многое был готов услышать, но не то, что он сказал.

— Для начала ты должен понять, твоё желание не осуществимо. Розали — мертва, — рубанул император с плеча без какой либо жалости.

Не знаю, дело ли в том, как это прозвучало. Сухо, бескомпромиссно, в какой-то мере жестоко. Либо же всё дело в самой постановке слов и контекста. Но стоило мне услышать это… И кровь буквально вскипела в жилах за долю мгновения.

Аккуратная чашка из явно дорогого фарфора разлетелась осколками. Остатки горячего чая каплями расплескались на пол и штаны, а осколки превратились в труху, не в силах повредить кожу.

Никогда не считал себя вспыльчивым человеком. Что в прошлой жизни, что в этой. Даже при перерождении в Бога всегда старался сохранять голову холодной за редкими исключениями. Но сейчас во мне начинала разгораться такая ярость, которую даже твари Хаоса при всём желании не вызывали.

Мебель в кабинете стала подрагивать. Энергетический фон подскочил до таких высот, что стал искажаться воздух, а вокруг меня появились синие всполохи пламени. Обивка кресла задымилась, острое обоняние почувствовало запах жженой кожи.

Дверь за моей спиной распахнулась и оттуда повеяло мощной угрозой, но император, не отрывающий от меня свой немигающий взгляд, махнул рукой. Его статс-секретарь в тот же миг успокоился и ушёл, тихо закрыв дверь.

А мы продолжали смотреть другу другу в глаза. В тишине. Давящей, тяжёлой, мрачной.

— Ты — император и твоя власть непоколебима, — произнёс я могильным голосом, резонирующим с искажениями энергии. — Но не тебе решать мертва она или нет.

— А кому? Тебе? — слегка наклонил он голову набок. — Ты силён, Костя, я это признаю. И уважаю. Но твоя цель неосуществима.

— Я способен вернуть её. И я это сделаю, — моё лицо замерло маской. Холодной, равнодушной. Присущей Богу, а не человеку.

Брови императора взлетели на лоб. Равномерное давление его ауры всколыхнулось от удивления, но быстро вернулось в норму.

— Считаешь себя богом, мальчик? — опасно прищурился он, вновь дотронувшись до браслета. — Мёртвые не возвращаются. Даже жрецы, в доступе которых находятся истинные алтари, не способны на это. Я знаю, что ты прикоснулся к такому, что-то сделал с артефактом Розали, но вернуть её… — покачал он головой. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, Костя. Это невозможно даже для Распутина.

— Пусть так, — сжал я крепкой рукой бурлящий в груди гнев. Глубоко вдохнул и шумно выдохнул. — Вы в праве так думать, Михаил Петрович.

— И что? Если я скажу тебе вернуть её обратно, в руки Чёрного Кузнеца, ты сделаешь это без промедления? — усмехнулся он. — По твоим глазам вижу — не отдашь. Неужели готов пойти против моего приказа ради мертвеца?

Вот теперь у меня забрало упало. Весь контроль разлетелся в щепки, я его банально даже удержать не смог при всём старании. Даже Путь Разума подключил, пытаясь охладить голову, но бесполезно. Чего-то такого следовало ожидать, необходимо было продумать и вспомнить. В моей прошлой жизни были люди с кровью дракона. В разных соотношениях оной в их организме. Но одно их объединяло всегда — вспышки повышенной, чудовищной и неконтролируемой агрессии. Во мне около 40% этой крови. Много это или мало? По своему опыту скажу, что даже очень много. Моё форсированное усиление взяло сверх меры, а Иггдрасиль всегда был жаден. Он взял от крови дракона весь её максимум, который только смог.

Должно быть я сейчас совершил самую грубейшую из своих ошибок в этой жизни. Даже за прожитые годы зашоренное мышление Бога не свыклось с телом человека. Эмоции… именно эмоции правят людьми, во всех их проявлениях.

Тело действовало само. Без приказа. Без усилия. Кресло улетело в стену, паркет под ногами пошёл трещинами, а затем… затем мой кулак просто размазался в пространстве от скорости с порывом ветра, а не сдерживаемая сила, подобно разъярённому быку, была направлена на императора.

… Императора, который от удара по роже пробил собой окно и стену, вылетев наружу.

За спиной вспыхнул аркан десятой ступени, но энергия даже не ушла, а наборот, прибавилась! Статс-секретарь ворвался внутрь кабинета и налетел на мощный барьер, пытаясь его пробить. Архимаг. Силён. Но пока задержит.

Я выпрыгнул из дыры, приземлившись на землю с третьего этажа. Работнитники сада ошарашенно смотрели на меня и императора, который оставил просеку в земле, валялся в углублении и потирал челюсть. И за всем этим наблюдала императрица Любовь Романова, которая тоже тут была. Она посмотрела на меня, потом на мужа, потом опять на меня, кивнула и мелодично спросила:

— Дорогой, что у вас произошло?

— Это из-за Розали, — глухо ответил император.

Императрица вскинула брови, новым взглядом посмотрела на меня и опять кивнула каким-то своим мыслям.

— Только сад мне не порушьте, пожалуйста.

Никаких угроз. Никакого визга или рявка с целью позвать на помощь гвардию. Она будто бы поняла всю ситуацию и решила… не мешать.

К нам уже бежали гвардейцы, готовые вступить в бой, да и статс-секретарь справился с барьером, вот-вот собираясь ударить по мне. Но им помешал тот же голос императрицы:

— Не вмешивайтесь.

Те сразу же потеряли запал и отошли, а помощник государя спрыгнул вниз. В отличие от других — он остановился только после слов государя:

— Федя, ты тоже не мешай.

Вот теперь статс-секретарь сделал несколько шагов назад, но угрозой от него пёрло сильно.

— Вставай, — прорычал я, с трудом пытаясь вернуть контроль. На анализ окружающей ситуации ушли жалкие мгновения. Все мои чувства и реакция обострились из-за того же Пути Тела и крови дракона, наличие которой создала такие проблемы. — Ты пусть и император, но я из тебя всё дерьмо выбью.

— Ха-а-а… — хмыкнул Михаил Петрович, ещё раз потёр челюсть и поднялся. — Не гоже так со своим государем разговаривать, Костя. Я и за меньшее к смерти приговаривал. Но в твоём случае не стану, ведь всё понимаю, — опять он коснулся своего браслета и помрачнел лицом. — Это только между нами. Твоего рода не коснётся.

Это был карт-бланш. Мне прямым текстом только что заявили, что никаких проблем не будет. Почему? Не знаю. Не могу понять. Вся эта ситуация выглядела бредом. Какой-то фантастикой, так быть не должно. Но так было, а в следующую секунду уже мне пришлось резко отклоняться назад, пропуская у лица сжатый кулак.