— И что, предлагаешь сдаться? — хищно усмехнулся я, ещё быстрее разгоняя энергию по телу. Напитывая ею каждую клетку.

— Хаосу безразлично, что именно ты решишь, — расслабленно пожал он плечами, будто и не замечая моей готовности к бою. — Его устроит любой итог. Победишь ты или проиграешь — это будет прогресс, изменение. Если ты одолеешь Издризера, то изменится лишь общая картина будущего. Если проиграешь — произойдёт тоже самое. Линий вероятностей великое множество и Хаосу интересны они все, ибо каждая из них, как и было сказано, ведёт к изменениям. Судеб смертных, властвования Владык или полной гибели всех Богов. Единственное, чего Хаос никогда не примет — стагнация. Мироздание должно меняться, должно развиваться, двигаться дальше, вести к изменениям, стать лучше или хуже, чем в одном отрезке бесконечности. В этом смысл существования Хаоса. Он то, что не даёт всей вселенной остановиться. Поэтому твоя борьба с Хаосом глупа, а цель недостижима.

Глас Хаоса взмахнул рукой. Вся окружающая нас реальность застонала, раздался скрежет и звон отовсюду, а затем эта же реальность разбиралась на осколки. Будто кривое зеркало, она разлетелась на куски, оставив после себя лишь пустоту космоса, звёзды, все одиннадцать миров и луну с солнцем. Мы стояли с бывшим человеком на клочке земли, парящей в невесомости.

— Посмотри, Талион, — совсем иным, более тягучим и певучим голосом проговорил он, развернулся ко мне спиной и заложил руки за спину. — Я хочу, чтобы ты увидел и сам всё понял.

Что-то изменилось в этом существе. Ещё секундами ранее передо мной и правда стоял всего лишь бывший человек, нищий, пусть и ставший чем-то большим. Но теперь… от одного ощущения этого существа божественная искра дрожала, будто слабенький костерок под порывом шквального ветра.

Тело Полубога, изменившееся под влиянием Пути Тела и крови дракона, отреагировало соответственно, независимо от попыток сохранить самоконтроль. Спина покрылась холодным потом, а сердце застучало, как бешеное. Это не был страх в привычном понимании, но нечто близкое. Сама моя божественная суть почувствовала высшего хищника. Саму изначальную концепцию Хаоса, взявшую под контроль свой Глас.

Подавив желание бросить колкое слово, прикусил язык и сделал то, о чём говорил Хаос. Посмотрел туда, куда смотрел он.

И увидел, что он желал показать.

— Это… невозможно, — тихо прошептал я, медленно опуская меч. — Так не должно быть.

— Почему же? Потому что так тебе сказал твой учитель? Или потому что так сказал Лахима, глаза которого застилала ненависть? Или же потому что ты прочитал об этом в библиотеке пантеона? Так её писали Боги, бывшие смертные, для Богов, таких же бывших смертных.

Я видел, как из пустоты космоса, словно нити ткацкого полотна, тянулись десятки, сотни нитей разных цветов. Белоснежные, при взгляде на которые чувствовался покой и умиротворение. Насыщенно синий, будто небесная лазурь, являющая собой стальную волю каждого существа в мироздании. Красные, словно живая кровь, от которой слышался звон клинков и крики воинов. Зелёная, само тепло Жизни и чёрная, отдающая холодом Смерти.

Нитей было очень много, а в их центре, сцепляя между собой все остальные, была тёмно-жёлтая. Одна из самых больших, ключевых нитей, от взгляда на которую по телу пробегали мурашки.

Хаос… эту энергию ни с чем не спутать. Но и в то же время она была немного другой. Без привычного омерзительного смрада или скользкого, неприятного ощущения, которое возникало при битвах с легионами Владык. Нет, этот Хаос был иным.

Нейтральным, но и в тоже время определяющим многое. Безразличие с любопытством. Ярость со спокойствием. Лень с трудолюбием. Чревоугодие с аскетизмом. Хаос был и тем, и другим. Малая доля его концепции была олицетворением каждого проявления эмоций смертных и бессмертных, их желаниями, но и также ему было всё равно на эти самые желания. Непостоянство, перемена всего и вся.

И он же пронизывал каждый мир. Каждую частичку пустоты, будучи везде и всюду, но и нигде одновременно. Ведь Хаос не может находится в одном месте, без движения, без постоянного изменения и прогресса.

— Теперь ты понимаешь, — удовлетворенно заключил… Хаос, развернувшись ко мне. И если ранее глаза этого «сосуда» пылали жёлтым светом, то теперь были обычным, просто человеческими. В них я видел любопытство, направленное на меня, но также и безразличие к любым моим мыслям. — Я — есть часть всего, и поэтому, цель твоя, как и было сказано, неосуществима. Но твоя борьба необходима, Талион. Мне нравится наблюдать за тем, как ты сражаешься, а уж то, как ты спас от Издризера смертных в момент своей смерти, заслуживает моего признания.

И Хаос… Слегка поклонился мне! Грациозно, с идеальной осанкой и без единой фальши в движениях сосуда тела.

— Признаться, та линия вероятностей была для меня самой интересной, но вероятность такого исхода была минимальной. Идризер сглупил и у тебя получилось. Браво, Талион, — похлопал он в ладоши. — Что же до твоей борьбы, то мне будет интересно понаблюдать дальше. Сражайся дальше, уничтожь Идризера, спаси одиннадцать миров, останови легионы. Эта цель подходит для Бога и для тебя.

Я молчал, а Хаос сказал всё, что хотел и просто наблюдал за мной. Не мешал думать.

— Зачем ты всё это мне показал? — спустя почти целую минуту, если так можно говорить в этом месте без времени и пространства, спросил я.

— Много причин, — по-человечески пожал он плечами. — Увидеть, как изменится твоё мировозрение и изменится ли оно вообще. Каковы будут твои дальнейшие шаги. Повлияет ли это на полотно судьбы мироздания. Если да, то какие линии затронет. Сделаешь ли ты тот выбор или ошибёшься и сделаешь другой. Выбирай какую хочешь из них, Талион, меня устроит любой итог, ведь это означает движение дальше. А теперь, — медленно направился он ко мне, не предпринимая попыток напасть, а когда остановился в двух шагах, постучал себе пальцем по груди. — Действуй. Душа этого смертного теперь со мной, она ещё пригодится мне в других вселенных, куда также простирается моё присутствие. Ему больше нет места в этой вселенной, пора идти дальше, он тоже мне интересен. Обычный смертный, чья жизнь была полна потерь и боли, судьба поступила с ним жестоко, но мне интересно… Как сильно он изменится, если дать ему иную возможность? Возможно, он станет героем в другом мире? Или Богом, борцом за всё сущее вроде тебя? Или же ещё одним Владыкой, сжигающим сотни миров в угоду своей власти и силы? А, возможно, я отправлю его в такое же нищее и больное тело, наблюдая, как он поступит дальше. Главное — он изменится и меня это устраивает, а итог… Будет интересен.

От такого прояыления логики иного разума было не по себе. То, с какой небрежностью и любопытством учёного Хаос говорил о душе человека, которого планировал использовать, как игрушку… Неприятно.

— Вижу, не одобряешь, — понимающе улыбнулся он. — Но ты упускаешь тот факт, что лишь от этого смертного теперь зависит его судьба. Я дам ему шанс самому вершить её, это ли не высшая награда? А теперь, Талион, — вновь указал он себе на грудь. — Бей. Сюда, в самый центр. И помни, я буду наблюдать за твоей борьбой. Не разочаруй меня.

Скривившись, я одним плавным движением, с каким-то даже удовлетворением, вонзил клинок в грудь сосуда Хаоса. Тело вздрогнуло, кровь потекла по лезвию, тяжёлым каплями падая на клочок земли. И всё пропало… Исчезла пустота космоса, звёзды и миры. Я вновь оказался там же, где был до этого, а время вернуло свой ход. Твари рядом со мной просто свалились на землю бездыханными тушами, а тело нищего сорвалось с клинка и упало к моим ногам.

С меча стекала алая кровь, звуки возвращались медленно, неохотно, а битва вокруг продолжала кипеть. А я стоял… и смотрел на мёртвое тело, без единой мысли в голове, будто до сих пор слыша голос Хаоса в собственном разуме и сказанное им ранее.

Рукоять клинка нагрелась и это заставило меня встрепенутся. Розали… в её эмоциях была самая настоящая паника, она потеряла меня на непонятный срок времени, нашу связь будто отрезало. И теперь она рада и в то же время боялась, что такое повторится вновь.