Денис, сидевший на заднем сиденье, инстинктивно подался вперед и помахал им рукой сквозь толстое стекло. В его жесте всё еще скользила наивная надежда на солидарность выживших.

Водитель внедорожника мазнул по нашему Хаммеру настороженным, затравленным взглядом. Пассажир седана даже не опустил дробовик, ствол которого торчал из окна. Машины пронеслись мимо, окатив наш бампер грязной водой из лужи, и скрылись за поворотом. Никто не помахал в ответ. Никто не остановился узнать, нужна ли помощь.

— Забудь старые привычки, очкарик, — холодно бросил я, не оборачиваясь. — Больше нет никаких «братских» приветствий на дорогах. Встретишь чужаков — держи руку на кобуре. Для них мы не друзья. Для них мы — лут, еда и бронированная машина.

Денис угрюмо кивнул, опуская руку и поправляя очки. Урок был усвоен.

Впереди, прямо на проезжую часть, из-за разбитой витрины продуктового выскочил хобгоблин. Мерзкая зеленокожая тварь с ржавым тесаком в руке зарычала, преграждая нам путь, видимо, решив, что решетка радиатора Хаммера — это достойный противник.

Я напрягся, рука рефлекторно легла на рукоять биты, но Аня даже не дрогнула.

Девушка лишь хищно прищурилась, сильнее сжала руль и вдавила педаль газа в пол. Хаммер взревел, набирая скорость.

— Пристегнитесь, мальчики, — холодно бросила она.

БАМ!

Удар был глухим, но сочным. Силовой бампер, сваренный из толстых стальных труб, принял на себя вес твари. Хобгоблина буквально размазало по решетке, а затем с хрустом затянуло под огромные грязевые колеса. Броневик весом в четыре с половиной тонны лишь слегка качнулся на усиленной подвеске. На лобовое стекло брызнула темная кровь, которую Аня тут же хладнокровно смахнула дворниками.

— Шикарная машина, — с довольной ухмылкой констатировала она, не сбавляя хода. — Даже краску не поцарапали.

Спустя двадцать минут мы выехали на объездную трассу. Впереди показалась крупная сетевая АЗС с сине-белым навесом. Электронные табло давно погасли, колонки стояли мертвым пластиковым лесом. Вокруг не было ни единого моба, только пара брошенных легковушек.

— Тормози у крайней колонки, — скомандовал я, вглядываясь в периметр. Мое Восприятие говорило о том, что эта тишина обманчива. — Денис, щит наготове. Аня, пистолет в кобуре, но руку не убирай. Нас ждут.

Хаммер остановился. Я распахнул тяжелую дверь и медленно, демонстрируя пустые руки, ступил на асфальт.

— Ни с места! Оружие на землю, или я сделаю из тебя решето! — раздался сверху хриплый, напряженный голос.

С крыши приземистого магазина при АЗС на нас смотрели три ствола.

Но это были не мародеры с парковки. Я сразу понял это по их напряженным позам и отсутствию наглой ухмылки на лицах. Это были напуганные, но отчаянные люди. Семья.

По центру стоял крепкий, жилистый мужчина лет пятидесяти в потертой штормовке. Его лицо заросло щетиной, а в руках он намертво сжимал старую, но ухоженную двустволку 12-го калибра. Дула смотрели прямо мне в грудь.

Слева от него, припав на колено, целилась девушка лет двадцати. В ее руках было не охотничье ружье, а тяжелый, угловатый Системный арбалет. По его ложу бегали тусклые фиолетовые искры, а вместо стального болта на тетиве дрожала стрела, сотканная из чистой, пульсирующей маны.

Справа стоял ее брат-близнец. Он сжимал обеими руками длинное, покрытое рунами копье. Наконечник копья светился мягким янтарным светом.

Я мысленно присвистнул. Встретить людей с огнестрелом было ожидаемо. Но увидеть новичков с уникальным Системным оружием ближнего и дальнего боя — это огромная редкость. Такое снаряжение выдавалось только за очень специфические классы или падало с элитных мобов. И у парня с копьем, и у девушки с арбалетом над головами светились тусклые системные цифры: «Ур. 3». Их отец тоже был третьего уровня. Неплохо для начала.

— Спокойно, отец, — мой голос прозвучал ровно и глубоко, прорезая утреннюю тишину. Я не сделал ни шагу назад, но и не пытался достать биту. — Мы не мародеры. У нас нет цели вас грабить или убивать. Мы просто хотим заправиться.

Мужик нервно дернул щекой, не опуская двустволку.

— Насосы не работают. Электричества нет. Проваливайте! — крикнул он, но в его голосе слышалась отчаянная усталость.

Я позволил себе легкую усмешку, кивнув на вскрытый технологический люк в асфальте рядом с колонками. Оттуда торчал толстый резиновый шланг, подключенный к массивному металлическому ручному насосу с круговой ручкой.

— Насосы не работают. Но роторная помпа, которую ты снял с пожарного щита и вкрутил прямо в подземный резервуар, качает солярку отлично, — спокойно констатировал я. — Ты умный мужик. И поэтому ты должен понимать: двустволка пробьет мой кевлар в упор, но с такого расстояния дробь просто поцарапает. А мой маг, — я кивнул на Дениса, который бесшумно выбрался из машины и теперь стоял у заднего крыла, держа левую руку наготове, — поставит барьер быстрее, чем вы нажмете на спуск. После этого моя группа вас уничтожит.

Близнецы испуганно переглянулись. Арбалет в руках девушки дрогнул.

— Чего ты хочешь? — процедил отец, понимая, что его блеф не удался. Он оценил нашу черную тактическую броню и понял, что мы не из тех, кого можно напугать криком.

— Я хочу заключить честную сделку, — я шагнул вперед, достал из Пространственного кольца большую картонную коробку с армейскими ИРП и упаковку фильтров для очистки воды и поставил ее на капот Хаммера.

Глаза отца и близнецов жадно блеснули. Я сразу понял их проблему: топливо пить не будешь, а еда в магазине заправки скоро закончится.

— Сухой паек на пять дней, консервы и чистая вода. В обмен — вы даете нам залить Хаммер под завязку и наполните 2 канистры, — я скрестил руки на груди. — Никакой стрельбы. И мы мирно разъезжаемся. Что скажешь?

Мужик долгие десять секунд сверлил меня взглядом. Затем медленно, нехотя опустил стволы двустволки.

— Согласен, — хрипло выдохнул он. — Спускайтесь, дети. Закачаем им солярку.

Я удовлетворенно кивнул. Дипломатия работала, когда подкреплялась броней и провизией.

Сделка была заключена. Воздух наполнился густым, едким запахом дизельного топлива и ритмичным металлическим скрипом.

— Давай, Егор, навались! — тяжело дыша, скомандовал отец, передавая железную рукоять роторной помпы сыну.

Парень — высокий, широкоплечий, с янтарным копьем за спиной — вцепился в ручку и начал с силой вращать ее, выкачивая солярку из подземного резервуара прямо в бездонный бак нашего Хаммера. Его сестра-близнец, Оля, стояла на крыше припаркованной рядом легковушки, нервно сжимая свой фиолетовый арбалет и оглядывая периметр.

Мы с Аней взяли на себя внешний радиус. Я стоял у капота внедорожника, положив искрящуюся биту на плечо. Тишина была неправильной. Мертвой. Даже ветер перестал качать ветки деревьев.

— Денис, — не поворачивая головы, бросил я. — Активируй Щит. Сейчас!

Очкарик не задавал вопросов. Золотистый гексагон мгновенно вспыхнул перед ним, отбрасывая блики на черную броню Хаммера.

И в ту же секунду лесополоса взорвалась.

Из кустов, ломая сухие ветки с оглушительным треском, вырвались четыре массивные, стелющиеся по земле тени. Они двигались с пугающей скоростью, вдвое быстрее любого волкодава, которого мы встречали раньше.

[Кислотная гончая. Ур. 8]

[Элитный хищник стаи]

— Контакт! Огонь! — рявкнул я, срываясь с места.

Аня среагировала первой. Ее «Грач» сухо и ритмично застучал. Две пули ударили в плечо передовой твари, выбив фонтанчики едкой зеленой крови. Гончая взвизгнула, но даже не сбавила ход — разница в уровнях делала ее шкуру прочной, как кевлар.

Отец близнецов вскинул двустволку. Громыхнул выстрел 12-го калибра. Облако картечи снесло морду второй гончей, отбросив ее назад, в кусты.

— Оля, баф! — заорал Егор, бросая рукоять насоса и выхватывая свое копье.

Девушка на крыше машины вскинула руку. С ее пальцев сорвалась волна изумрудного света, окутавшая ее брата и отца.