Внезапно крыша внедорожника содрогнулась от чудовищного удара.

Многотонная машина вильнула, Аня чудом удержала руль, с силой выкручивая его влево. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Прямо над головой Дениса, прошивая толстую крышу насквозь, в салон вонзились два изогнутых, бритвенно-острых когтя.

— Твою мать! — истошно заорал очкарик, вжимаясь в спинку переднего сиденья. — Эта тварь не отстала! Она как гребаный энцефалитный клещ! Отцепите ее от нас!

Ночной Охотник, чье левое перепончатое крыло было насквозь прожжено энергетической стрелой Ани, уже не мог летать, но его ярости хватило, чтобы спикировать на уходящую добычу. Тварь зацепилась за крышу и теперь методично, с омерзительным визгом, вскрывала броневик, как консервную банку.

Скрежет усилился. Когти вырвали кусок обшивки, и в салон ворвался ледяной ветер вперемешку с запахом озона.

Денис не растерялся. Он вскинул левую руку, на которой тускло мерцал новенький браслет с Огра, и активировал свой класс. Под самой крышей, прямо на пути рвущихся внутрь когтей, вспыхнул плотный золотистый гексагон барьера. Искры брызнули во все стороны, когда когти монстра заскользили по магическому щиту.

— Держу! — прохрипел парень, сжимая зубы. — Но мана не бесконечная!

— Держись, очкарик! Сейчас я ее стряхну! — крикнула Аня, не отрывая взгляда от дороги.

Впереди показалась низкая бетонная эстакада теплотрассы, пересекающая улицу. Для УАЗа высоты хватало с запасом, но не для трехметровой туши, восседающей на его крыше.

Аня вдавила педаль газа в пол. Броневик рванул вперед. За секунду до того, как нырнуть под эстакаду, она ударила по тормозам.

Машина клюнула носом. Инерция сыграла свою роль. Ночной Охотник, не ожидавший такого маневра, потерял равновесие. Его когти соскользнули с золотого щита Дениса, и огромная туша с тошнотворным хрустом впечаталась прямо в край бетонной балки.

Сверху раздался влажный треск ломающихся костей. Тварь кубарем скатилась по багажнику и рухнула на асфальт позади нас.

УАЗ, проскрежетав тормозными колодками, замер в десяти метрах от эстакады. Из-под капота с громким шипением вырвалось облако белого пара — при резком торможении пробило радиатор. Двигатель захлебнулся и заглох.

— Машина всё, — тяжело выдохнула Аня, откидываясь на спинку кресла. — Приехали. До моего дома два квартала пешком.

Денис, тяжело дыша, распахнул свою дверь. Сжимая в руке альпинистский ледоруб, он подошел к бьющейся в агонии на асфальте твари. Элитный хищник был сломан пополам ударом о бетон, но всё еще пытался щелкать усеянной клыками пастью.

Очкарик занес свой новый инструмент и с глухим хрустом вогнал легированный клюв ледоруба прямо в затылок монстра.

[Группа уничтожила: Ночной Охотник (Элитный хищник). Ур. 12]

[Ваша доля опыта: 150 XP. Текущий опыт: 285 / 600]

Системное сообщение всплыло перед моими глазами мутным пятном. Зрение окончательно расфокусировалось. Реальность начала расслаиваться, уступая место густому, липкому бреду.

Аня оказалась рядом. Ее руки быстро ощупывали мою вмятую грудную клетку.

— Переломы ребер, ключица... внутреннее кровотечение, — ее голос доносился словно из-под толщи воды. — Денис, помоги мне! Нужно влить в него зелье, пока он не захлебнулся кровью.

Надо мной нависло бледное лицо очкарика в треснувших линзах. В тусклом свете уличного фонаря он показался мне смутно знакомым. Мой воспаленный, бьющийся в агонии мозг выдал картинку из старой, до-интеграционной жизни. Из старого фильма.

— Фред... — прохрипел я, пуская кровавые пузыри и глядя прямо в глаза Денису. Слабеющая рука дернулась, пытаясь ухватить его за воротник. — Какого черта ты делаешь на улице, Фред? Я же сказал тебе... не выходить...

Денис опешил, округлив глаза.

— Какой еще Фред? Аня, у него жар! У него крыша едет!

— Держи ему голову! — скомандовала девушка.

Холодное стекло флакона ткнулось мне в зубы. Аня запрокинула мою голову и влила густую, рубиновую жидкость прямо в горло.

Вкус был тошнотворным — смесь ржавого железа и жгучего перца. Зелье обожгло пищевод и провалилось в желудок, взорвавшись там атомной бомбой.

Процесс магического исцеления Системы не имел ничего общего с мягким светом и теплом. Это была брутальная, форсированная регенерация тканей. Мое тело выгнуло дугой. Я закричал бы, если бы мог дышать. Раздробленные кости внутри с влажным хрустом начали ползти друг к другу, срастаясь заживо. Порванные сосуды сшивались невидимыми нитями, мышцы натягивались, как струны.

[Применено: Малое зелье регенерации (Ранг F)]

[Восстановлено 135 ХП. Остановка внутреннего кровотечения].

[Текущее здоровье: 169 / 450]

Агония длилась секунд тридцать, а затем резко схлынула, оставив после себя лишь чудовищную, выматывающую слабость. Красная пелена перед глазами рассеялась.

Я сделал первый, жадный вдох. Ребра еще ныли, но уже не протыкали легкие.

— Живой... — с облегчением выдохнул Денис, отпуская мою голову. — Я уж думал, ты сейчас обратишься. Бормотал какую-то дичь про Фреда.

— Это... классика, — слабо прохрипел я, пытаясь сфокусировать взгляд на Ане. — Спасибо, док.

— Поблагодаришь, когда доберемся до квартиры. Встать сможешь? — она закинула на плечо свой лук и трофейный автомат. — До моего дома метров восемьсот дворами. Машина мертва.

Я осторожно оперся руками о металлический пол и, скрипя зубами, поднялся. Ноги дрожали, как после марафона. Сто шестьдесят девять единиц здоровья позволяли не умереть, но до полной боеготовности было как до луны.

— Смогу, — я упрямо кивнул, поправляя серебряное кольцо на пальце. Главное, что лут и Камень Базы остались при мне. — Веди нас домой, Аня.

Сознание вернулось рывком, словно кто-то щелкнул тумблером в темной комнате.

Вместо ледяного ветра и запаха крови я почувствовал под щекой мягкую, сухую ткань. Боевой рефлекс, вбитый в подкорку за этот бесконечный день, сработал мгновенно. Я попытался вскочить, перекатиться в сторону и нащупать рукоять биты, но тело отозвалось глухой, тянущей болью в груди. Сросшиеся на живую кости не прощали резких движений. Сдавленно шипя сквозь зубы, я рухнул обратно на спину.

— Лежи, терминатор недоделанный. Твои ребра только-только схватились, — раздался спокойный голос справа.

Я с трудом сфокусировал взгляд.

Полумрак просторной комнаты рассеивал лишь тусклый свет химического фонаря — Денис догадался рассовать парочку по карманам еще в спортмастере, прежде чем я сгреб остальное в кольцо.

Я лежал на раскладном диване, заботливо укрытый теплым пледом. Моя куртка, тяжелый бронежилет и тактический пояс с оружием аккуратно лежали на стуле рядом.

В кресле напротив, подтянув колени к подбородку, сидел Денис. При свете зеленоватой «химки» он методично чиркал красным маркером по развернутой на журнальном столике бумажной карте Екатеринбурга. Его очки всё еще были треснуты, но руки больше не дрожали.

— Мы у Ани? — хрипло спросил я, осторожно ощупывая свою грудную клетку поверх черного термобелья. Кости были целы, но гематомы под кожей пульсировали жаром. Сто шестьдесят девять единиц здоровья — это жизнь, но далеко не здоровье.

— Седьмой этаж, стальная тамбурная дверь и решетки на окнах, — кивнул очкарик, не отрываясь от карты. — Поднимали тебя на себе по лестнице. Удовольствие ниже среднего, учитывая твой вес в полной снаряге.

Из глубины квартиры, откуда-то со стороны кухни, донесся невероятный, сводящий с ума запах жареного мяса и разогретой гречки. Мой желудок мгновенно скрутило голодным спазмом.

В дверном проеме появилась Аня.

Если бы я встретил ее на улице до Интеграции, никогда бы не подумал, что эта девушка умеет пробивать черепа из энергетического лука. На ней были обычные серые домашние штаны и свободная белая футболка. Темные волосы, влажные после мытья, были небрежно собраны в пучок. Только жесткий, цепкий взгляд карих глаз выдавал в ней бойца ОМОНа.