— Итак, давай начнём ещё раз— сказал, глядя на сотника — зовут меня Влад Морозов, лейтенант стражи, тот самый, который отмороженный. Есть что-то, что мне важно знать, перед тем, как отправлю тебя на каторгу?

— Без суда и свидетелей не выйдет — судорожно ответил сотник.

— Ну, вот что вы за люди — сокрушённо воскликнул я — даже не знали, кто владеет трактиром, не знаете о моих возможностях, но всё равно пришли сюда. А потом меня за отморозка держат. Неужто так давно не видел такой браслет у стражи? — поднимаю руку.

— Браслет стражи, и что — ухмыльнулся сотник — барон тебя по праву сильного размажет, как дворянина. У него почти три сотни дружинников, а у тебя сколько? Сотню то наскребёшь?

— Везде одно и то же — пробормотал я — папуасы всегда думают, что пара сотен голых задниц лучше, чем десяток десантников-штурмовиков. Ладно, так и быть, разрешу тебе поучаствовать в цирке.

Мы связали всех дружинников барона и посадили на лошадей. После чего медленно, но верно двинулись в сторону имения нашего нового знакомого. Когда мы подъехали, нас уже встречали. В воротах стояло полсотни дружинников, перед ними в кресле сидел сам хозяин. За спиной мельтешил его племяш. Барон поднял руку и хотел дать команду дружинникам, но увидев нагрудные знаки передумал.

Молча подошёл к нему, рассматривая моего будущего противника. Один из десятников мне разъяснил, что по закону конфликты между дворянами часто решаются с помощью дружины. Но нужно послать запрос в дворянское собрание. В основном их одобряют, за исключением явных попыток уничтожения слабых родов. Но если такое надо устроить, обычно используют услуги кланов.

Я махнул рукой, бойцы стали отвязывать пленников. Двенадцать человек отпустили, и они быстрым шагом скрылись заворотами. Остальных поставили на колени перед бароном, включая сотника. По виду было понятно, что он всё ещё надеялся соскочить. Но его ждал сюрприз.

— Именем закона! — начал я свою формальную речь — стоящие перед вами на коленях, барон Молейнс, обвиняются в нападении на стражу, в том числе нанесение ранений. А так же попытку захвата чужого имущества.

— Пока назначат суд, мои люди будут здесь — лениво ответил барон — отпускай, давай уже.

— Суд уже здесь — поднимаю руку с браслетом — наказание определено. Двадцать плетей каждому, рядовым дружины три года каторги, сотнику пять лет.

— Ты что несёшь, идиот⁈ — заорал барон — кто дал тебе такое право? Подумаешь браслет, мне срать на него.

— Клятва крови, барон, это о чём-то говорит вам? — вежливо интересуюсь у него.

— Так это ты, значит — грузный мужчина злобно осмотрел на меня — но мне всё равно. Отдай моих людей, и я про тебя забуду, ненадолго.

— Ой, спасибо, конечно — радостно хлопаю в ладоши — но, пожалуй, откажусь — я кивнул одному из десятников. Бойцы стражи быстро посрывали с дружинников барона куртки и рубахи, оголив спину. После чего преступили к первой части экзекуции, выдав каждому плетей. Орали они громко, отчего к имению сбежалась толпа. Барону оставалось лишь злобно смотреть на меня. Пока стражники выдавливали из них провинившихся интересные звуки, приехала крытая повозка, куда покидали окровавленные тела и увезли в сторону каменоломни.

— Ты об этом пожалеешь, щенок — прошипел Молейнс — причём уже скоро.

— Всегда к вашим услугам, барон — ответил ему, не отводя взгляд.

Разразившись проклятиями, Молейнс вскочил с кресла и ушёл в сторону особняка. Я отпустил дежурную группу стражи, передав де Ревелю послание, что буду очень ему благодарен, если узнаю, когда будет мне объявлена война родов.

Мы же вернулись в наш трактир, я приказал собрать всех моих бойцов. Коротко описав ситуацию, раздал указания. Чуть позже, после закрытия в нашу домашнюю часть трактира, скрытно зашли мои личные два десятка стражи. На ближайшую неделю де Ревель отправил их в отпуск, а провести его бойцы решили в моих трактирах. Таким образом, у меня было по десятку сносно обученных людей на трактир. Что давало гвардии сосредоточиться на атакующих действиях. Касаемо гвардии, Мастер хоть и ругался, что они никчёмные бездари, но делал это больше для проформы. Я уже неплохо понимал его ворчание, он вполне был доволен результатом, но в этом была и заслуга усиления бойцов моим даром.

Утром смотался к Белегару и дал ему срочный заказ, который должен помочь в противостоянии с бароном. Я бы с удовольствием нанёс упреждающий удар и сжёг до хрена собственности, заодно подрезал пару десятков дружинников. Но клятва давала ограничения, поэтому мы ждали. А ждать пришлось недолго, через два дня вечером ко мне за стол в углу подсел незнакомец. Он молча предъявил медальон, копия того, что дал мне маг Северин, после чего положил письмо на стол и удалился. В нём всего одна строчка. С этой полуночи разрешён вооружённый конфликт между мной и Молейнсом. Значит, пора прогуляться.

В данный момент у меня всего одна попытка нанести ущерб барону, который заставит его отказаться от претензий. Поэтому, подняв бойцов, мы отправились в гости к Молейнсу. Путь занял примерно полчаса, за это время я раздал кристаллы, копии тех, которыми хотели сжечь наш трактир. Попутно объяснил, что поджигать можно не только строения, но и отряды барона. Да, смерть не самая приятная, но против групп очень даже эффективно.

Последние две улицы преодолели в полной тишине, максимально оставаясь в тенях. Подобравшись в углу стены, опоясывающую территорию поместья барона, подсадили четырёх человек с арбалетами. Раздались щелчки, и патруль за стеной вместе с часовым на вышке упали на землю поломанными куклами. Хорошо, что здесь не использовали собак, это сильно усложнило бы нам жизнь.

Перебравшись через стену, мы спрятали тела, после чего три двойки разбежались по территории разведать обстановку. Первые две не обнаружили никакой активности. Последними вернулись Феликс с напарником, кот дошёл до второй казармы и смог подслушать интересный разговор.

Барон отдал приказ убить всех, кто мне присягнул, а также всех работников в трактирах. Это шло вразрез с правилами, но как выразился один из болтавших, барона пожурят, и на этом всё закончится. Ведь теперь у него есть покровитель, который отдаст ему все активы Морозовых. На это дело барон подрядил сотню своих дружинников, их собрали как раз в той казарме.

Раз местные решили играть не по правилам, покажем свой оскал. Приказываю Феликсу взять живыми любителей болтать лишнего, тот сразу растворился в ночи с пятёркой гвардейцев. Остальные со мной двигались к казарме с другой стороны. Мы не спешили, местные были расслаблены. Второй патруль даже трогать не стали, пропустили рядом с собой. Заняли позицию на дальнем углу здания, ожидая сигнал Феликса, что кот закончил. Вскоре я почувствовал зов сигнального кристалла, и увидел образ моего гвардейца. Его пятёрка отошла на оговорённую позицию, если возникнут проблемы, оттуда удобно бить из арбалетов в сторону поместья или второй казармы.

Я взглянул на моих гвардейцев, взгляды злые, а значит, пленных не будет. Мы зашли в казарму и начали убивать любителей лёгкой наживы прямо в постелях. Через пять минут вышли, десяток двинулся к Феликсу, остальные со мной в поместье. На дверях дежурили двое, ну как дежурили, спали стоя. Их так и оставили стоять, только уже с перерезанными глотками.

Я отдал строжайший приказ, прислугу не трогать, максимум вырубить и связать. Семью барона по возможности тоже взять живыми. Хорошо, что в такое время нам встретились бдящими всего трое из обслуги. Зато с караульной службой здесь было получше. Пять двоек на постах, десяток в караулке и ещё пятеро охраняют непосредственно хозяйское крыло здания.

Действовали очень аккуратно, поэтому медленно. Но всё же нас заметили, когда мы взяли последнюю двойку. Горничная вышла прямо на нас и заорала не хуже пожарной сирены. Это стало сигналом для более агрессивного плана, поэтому один из гвардейцев, следящий за караулкой, закинул туда пару огненных кристаллов. Вопли слышны даже на улице и из второй казармы стали выбегать дружинники барона. Чтобы сразу прилечь отдохнуть с болтом в груди. Потеряв семерых, остальные больше не рискнули выбегать через двери. Люди барона начали выпрыгивать из окон с дальней стороны. Но само здание было неудачно построено и смотрело углом на имение, что позволяло контролировать обе стены казармы, держа на максимальном расстоянии подкрепления малыми силами.