— Пойдём, а то подопытные мыши разбегутся — усмехнулся Теон, указывая на строй.

Дальше открылся филиал спортивного ада. Местное общество инвалидов приседало, подтягивалось, отжималось и далее по списку. До конца дна, то есть дня, добралась хорошо, если половина. Остальных скручивала судорога, либо просто не могли шевелиться. Когда солнце зашло за горизонт, бойцы пинками снова построили людей.

— Вы всё видели сами — я ловил лучи поноса, проклятий, смерти — моя бабуля на костылях бегает быстрее, чем большинство из вас. Теперь ужин и разошлись по казармам. Завтра утром продолжим.

Со стороны казалось, что с прогулки вернулся дом престарелых в полном составе, а вокруг них ходят санитары и смотрят, чтобы все добрались до кроватей и не сдохли по дороге в палату. Де Ревель обещал заехать в течение дня, как освободится, уступив мне свой кабинет на ночь. Перехватив бутерброд, я завалился спать.

Вставать с первыми петухами очень не хотелось, но какой-то петух блевал прямо под моими окнами. Недолго думая, вылил ему на голову ведро воды, что удачно осталось после прошлой уборки помещения. Отборный мат оповестил меня, что я попал точно в цель. Быстро одевшись, спустился вниз. Найти похитителя моего сна было просто, я шёл на петушиный крик.

— Не надоело орать, умник? — задал я вопрос мужику, на что он попытался с разворота ударить меня в голову. К моему удивлению, это оказался пятый сотник, причём дядя был явно под сильными парами дешёвой алкашки.

— Сотник, ничего не перепутал, ещё раз махнёшь рукой, я тебе башку оторву и насру прямо в горло — он меня уморил своим поведением.

— Сдохни, сука! — заорал сотник, потаюсь незаметно достать нож из сапога. Желание на отлично, исполнение хромало, максимум на троечку. Я не стал ломать ему игру и отошёл назад. Заодно зрители подтянулись, из-за моей спины показались трое бойцов первой роты, из казармы тоже вывалило пару десятков. Жестом остановил бойцов, которые хотели скрутить сотника.

— Хочешь показать мне мастерство владения ножевым боем, так я не против, только чего так рано? — я сделал ещё шаг назад и достал один из своих ножей — только вот последствия будут неоднозначные.

— Я тебе сердце вырежу, мразь, и похер на де Ревеля. Ему недолго здесь осталось командовать — сотник перехватил поудобнее нож и двинулся на меня. Я пожал плечами и стал ждать развития событий.

В итоге ничего не дождался. Мой противник неплохо изучил возможности нанесения ударов сзади, пока жертва ничего не подозревает. А вот лицом к лицу сотник смог выдать только подобие вентилятора, размахивая ножом в разные стороны, злобно рыча, как медведь, обожравшийся забродивших ягод, плохо улёгшихся на падаль в желудке.

Одно разочарование, поэтому просто отвожу руку с ножом и полосую по запястью. Крик боли, и железо падает на землю.

— Ты ножик то подними, чего ему валяться на плацу — озабоченно говорю дяде, который ошарашенно прижимает кисть к груди — нехорошо так, я с ножом, а ты нет. Некрасиво получится, когда резать на ленточки начну — и делаю два шага назад, видно, что боится подвоха.

Сотник медленно поднимает нож работающей рукой, не спуская с меня взора очей своих. Вдруг с диким криком устремляется ко мне, пытаясь насадить меня на нож как на вертел. Ухожу в сторону, перехватываю рабочую руку и выворачиваю кисть на болевой, нож снова падает. Пробиваю плечевую мышцу насквозь и бью прямой в челюсть. Сотник по инерции начинает пятиться назад. Пинаю его ногой, он отлетает на косяк двери, с подшагом бью ещё раз. А потом моя уже коронная фишка, пробиваю ножом ключицу и подвешиваю очередного идиота на стене.

Сотник потерял сознание, поэтому не мешал слушать тишину вокруг меня. Я посмотрел на толпу, чувствуется только страх. Это хорошо, наконец меня восприняли всерьёз. Значит, надо закрепить эффект.

— Ты, ты и ты — наугад указал на троих почти добровольцев — снимите его с двери и верните мне нож — приказ был выполнен мгновенно, трясущимися руками мне вручили нож, даже успели оттереть от крови — а теперь повесьте сотника.

— Господин — один из троицы даже заикаться начал — он же наш командир, как я его повешу?

— Боец, вспомни, что говорил полковник де Ревель насчёт подчинения мне и моих приказов? — добродушно спрашиваю просителя.

— Вы его голос, ваши приказы, его приказы — почти прошептал боец мне ответ.

— Сотник напал на меня с ножом, фактически напав на командира полка — продолжил я свои логические выводы — попытка убийства командира, к тому же и я и полковник дворяне — поднимаю руку с браслетом — наказание только одно, смертная казнь. Но ты можешь занять его место, если хочешь. Ведь ты хочешь? Или может кто-то ещё? — я склонил голову набок и посмотрел на остальных.

— Нет, господин лейтенант! — отчаянно стали отказываться все непричастные.

Сотник очнулся ровно в тот момент, когда на него накинули петлю. Кто-то предусмотрительно заткнул ему рот тряпкой. Наверное, боялись, что сболтнёт лишнего перед смертью. Сотник в ужасе мычал, вращая глазами. В это время три сотни построились перед ним красивым. Все молчали, некоторые даже дышали через раз. Только сейчас на многих накатывало озарение, что хлебное место превратилось в опасное для здоровья предприятие. Ведь обмороженному лейтенанту даже не надо пытаться таскать их в суд. Браслет будет убивать их прямо в казармах. Возможно, кто-то из них будет так же весело дёргаться в петле, как и пятый сотник, ведь Лоренц Вангард, цепной пёс полковника, только что выбил бочку из-под ног приговорённого.

Через два часа на построении больше сотни псевдобойцов отказались от продолжения службы. К вечеру, после откровенного избиения тренировочными мечами, ещё пятьдесят человек. Когда полковник де Ревель въехал на территорию казармы, на плацу стояли, еле держась на ногах, сто тридцать человек. Мы поздоровались и прошли в кабинет, я снова сел ближе к окну и смотрел, как остатки от трёх сотен брели в казарму.

— Здорово ты проредил сорняки — усмехнулся Теон, протягивая мне бокал с вином — самое занятное, что у меня на приёме уже побывало двенадцать аристо собственной персоной. Половина интересовалась судьбой повешенного, остальные пеклись о судьбах своих бывших дружинников, которые вдруг оказались не у дел.

— Пытались давить на жалость или совесть?

— За сотника ни слова, как только узнавали причину — ответил де Ревель — а после этого у большинства за рядовых уже разговор не клеился.

— Ты недоволен? Слишком быстро, может быть? — на всякий случай интересуюсь — я ведь не знаю все реалии местного общества и взаимоотношений дворян.

— Ты сделал за два дня то, что я не мог сделать два года — довольно произнёс де Ревель — а касаемо политики, то всё просто. Кто кого сожрал, тот и прав. Главное, чтобы поменьше крови среди простолюдинов и налоги платились исправно.

— Тогда я откланяюсь до дома, надо провести себя в порядок и нормально выспаться. За пару дней, скорее всего, часть сама отсеется — я потянулся, хрустнув спиной.

— Лоренц тебя сопроводит, охрана также остаётся рядом — я кивнул де Ревелю и вышел на плац. Через десять минут мы уже двигались в сторону дома. Как быстро я привязался к новому месту жительства. Всё-таки женское окружение было очень приятным.

Похоже, местная публика стала привыкать к моему появлению. Замерших с ложкой у рта уже не было, многие приветствовали меня, когда я проходил мимо. За моим столом глубоко в тени сидел Феликс. Увидев меня, кот подорвался с места, но я жестом его остановил и вернул обратно в тень.

— Молодец, удачно выбрал точку обзора — я сел рядом с хвостатым и тут же из ниоткуда появилась Мери с ужином на подносе. Я благодарно послал ей воздушный поцелуй и принялся за еду — рассказывай, как прошёл день.

— Всё хорошо, господин — тихо ответил Феликс — мы с утра помогли убраться, как обещали, занесли новую мебель, парни помогли привезти продукты и уголь. Никаких происшествий не было. Все знают, что Мидори вернулась — Феликс потёр челюсть — стали плодиться слухи, якобы трактир теперь принадлежит вам. Это работает получше кулаков для местной шпаны, хотя вряд ли остановит отморозков из трущоб.