— То есть бо́льшая часть местной недвижимости принадлежит именно тебе? — вкрадчиво интересуюсь — и документы в порядке, на владение, на сдачу в аренду и так далее и тому подобное?

— Ты меня не понял, мальчик — начал было Мортис, но договорить я ему не дал, таких надо сразу давить, чтоб даже мыслей лишних не было.

— Мальчика ты пялишь по ночам в своей спальне, пока никто не видит — в словах уже не стесняюсь — думай, что говоришь, прежде чем открыть рот, иначе ответишь по закону, прямо на местной площади. Из того, что ты успел сказать, я могу сделать выводы, которые тебе явно не понравятся — Мортис в порыве ярости что-то хотел ответить, но увидел взгляд полковника, наслаждаждающийся зрелищем, к тому же явно был готов отдать приказ об аресте оставшейся четвёрки.

— Полковник, ты — начал Мортис, но увидел мою кривую улыбку, и сразу поправился — вы снова набиваете себе цену. Зачем весь этот балаган? Давайте договоримся раз и навсегда, чтобы все были довольны.

— Мортис, дорого́й, ты сейчас странно говоришь. Окружающим может показаться, что мы услышали предложение о взятке. Но разве такое возможно? — де Ревель добродушно улыбался, браслет вспыхнул красным, передавая настроение главы стражи.

— Нет, что ты! Просто мы не поняли друг друга — протестующе замахал руками Мортис — может, представишь нового стража порядка?

— Лейтенант Влад Морозов — озвучил меня де Ревель, сбавив обороты напряжённости — уверен, ты уже понял, пытаться приходить к нему с разными, как в вашем обществе принято говорить, интересными предложениями, опасно для здоровья — но тут же выстрелил смертельным предупреждением — я очень надеюсь, что в его жизни не будет много странных случаев, вроде горшков с цветами, летящих с третьего этажа ему на голову.

— Конечно, со своей стороны постараюсь, но вы же понимаете, полковник, контролирую я далеко не всё — Мортис понял, что поддержать игру слов, это самое благоразумное решение. Не могу его винить.

— На том и закончим нашу светскую беседу — де Ревель махнул сопровождению, и мы отправились обратно.

Пока не выехали из Красного квартала, все двигались молча, но как только мы пересекли невидимую черту, все наконец-то расслабились. К нам в де Ревелем подъехал десятник, и, ударив кулаком в грудь, обратился ко мне.

— Рад, что вы с нами, господин лейтенант — он поклонился — продолжайте в том же духе, вторая сотня в вашем распоряжении.

— Передай всем, чтобы обращались без господ — протянул ему руку, десятник изумлённо её пожал — буду рад, если прокроете мою спину. Как тебя зовут?

— Меня зовут Лоренц Вангард, лейтенант — ответил десятник.

— Кстати, полковник, как-то странно, что вы управляете полком, но у вас деление на сотни, полусотни и десятки — меня давно интересовал этот несуразный момент.

— Это всё идиотская формальность — поморщился де Ревель — лет сто назад, очередной герцог решил таким образом упразднить обязанность его дружины охранять порядок на улицах. А армейское звание должно́ было ещё больше показать это деление.

— При этом никакой вменяемой структуры не создали, верно? — я подивился откровенному распиздяйству.

— Не то слово, судя по записям, люди мне могли больше двух месяцев получить жалованье, потому как счетоводы герцога им отказывали в выплатах, а в полк назначения не было — де Ревель зло сплюнул — сам понимаешь, к чему это привело — я молча кивнул.

Мы приехали в расположение полка, и я своими глазами увидел этот дурдом. Круго́м откровенный срач и мусор, о какой либо готовности выдвинуться силами даже полусотни речи не шло. Внутри казарм все ходили без оружия на полном расслабоне. Жрали тут же на постах, кое-кто прикладывался к фляжкам и там точно не яблочный сок.

— Полковник, удивите меня тем, что первые три сотни проверенных людей тоже среди этого сброда — я не знал что делать, плакать или смеяться.

— Я был уверен, что ты спросишь — усмехнулся де Ревель — но по твоему виду понятно, всё не просто плохо, ты их за служивых не считаешь, верно?

— Если честно, я смотрю на всё это и ощущаю только брезгливость — честно ответил я.

— Первые три роты находятся отдельной казарме, здесь всего лишь полсотни, охраняющие моё крыло, в нём документы, оружейка и немного золота — обрадовал меня де Ревель.

— Хоть это бодрит — я выдохнул и обратился к десятнику — Лоренц, объяви сбор и построение — тот молча кивнул и двинулся к телу, создающее вид, что стоит на посту, при этом мы смогли заехать через ворота, а на нас никто даже не посмотрел.

Десятник озвучил приказ, но в ответ получил недоумённый взгляд, после чего Лоренц коротким ударом под дых ускорил мыслительный процесс и резко, не стесняясь в выражениях, повторил, что приехало начальство. Часовой побледнел и рысью помчался к колоколу. На звук тревоги с недовольным видом начали стягиваться мои будущие подчинённые. Видя высокое начальство, все резко ускорились и пытатются изобразить строй.

Наконец, построение завершилось, троих спящих буквально за ноги вытащили бойцы первой роты и оставили на плацу. Один из них, матерясь на чём свет стоит, пытался ударить Лоренца. Я перехватил его руку и продемонстрировал классический бросок айкидо. Упал мужик удачно, чётко приложился лицом на радость окружающим.

— Ты, сука, покойник! — заверещал он разбитыми губами — нападение на полусотника городской стражи, да я тебя повешу прямо сегодня — орущего стражника пытались одёрнуть из строя, но у мужика упало забрало, он не видел и не слышал никого — потом найду твою семью и отправлю всех строить стену.

Бойцы первой роты вопросительно смотрели на меня, я не стал ломать комедию с больши́м орущим начальником или подставлять кого-то из них. Просто поправил волосы рукой с фиолетовым браслетом Тактика, а левую положил ему на плечо, надавив на болевую точку. Очередные слова застряли у него в горле, на плацу наступила мёртвая тишина.

— Знаешь что, полусотник, начинать знакомство с подчинёнными, нанося увечья, это плохая идея — стараюсь говорить ровным голосом — но глядя на тебя, я уже не сильно в этом уверен.

— Господин лейтенант, простите, я не знал, что вы прибудете уже сегодня — захрипел полусотник — я бы не в жизнь… — я нажал посильнее, чтоб не слушать это блеянье.

— На улицах ты также общаешься с жителями, или только я удостоился такой чести? — я в это время оглядел строй, многие побледнели, но это скорее последствия алкогольного возлияния совмещённое с быстрым бегом на плац.

— Как можно доверять жизнь и имущество тому, кто так себя ведёт? — я стоял расслабленно, но давил на плечо всё сильнее. Полусотник начал изображать окуня на берегу. Побоявшись, что тот обделается прямо на меня, я отпустил его. Тот сразу свалился на задницу, бойцы Лоренца быстро его подняли и запихнули в строй. Я продолжил вещать как радио.

— Полковник де Ревель, этот сброд составляет бо́льшую часть полка? — я говорил нарочито громко — от кого они защитят? Никто из них не пробежит сотни шагов, чтоб догнать вора. Про разбой я вообще молчу. Хоть помните, с какой стороны берутся за те ржавые железки, которые вы по недоразумению называете мечами? Распиваете алкоголь на дежурстве, это явно способствует боевому духу, верно? — я уже откровенно издевался. По виду де Ревеля было заметно, такого идиотизма он тоже не ожидал.

— Десятник, обойти строй, всех, кто пьян, вывести ко мне — рявкнул де Ревель Лоренцу. Десяток сразу рассы́пался по строю. Через десять минут перед нами стояло почти тридцать человек. Ещё один пытался пропетлять от наказания и свалить в конюшню, но был пойман. Его сперва его отметелили двое бойцов прямо там, после чего притащили на плац. Все причастные мгновенно протрезвели, понимая, что это залёт, за который штрафом не отделаешься.

Де Ревель наглядно продемонстрировал работу Камня Правосудия. Он брал каждого за руку и задавал вопросы, финальным был о пьянстве во время дежурства. Итогом было увольнение со службы всех проверенных, с запретом на найм в муниципалитет, пограничные войска, вне нашествия Опустошителей, разумеется, дружине герцога и, конечно, городской страже. Со всех тут же содрали обмундирование, и дав пять минут на сборы личных вещей, выкинули за ворота.