— Нет… — прошептал я так тихо, что никто не мог меня услышать. — Ты сделал недостаточно. Ты сдался. Ты больше не Горм. — Я сказал то, что уже не мог отрицать.
И наверное, понял, что этот миг — начало конца для Горма. И возможно, я поспешил с выбором стороны.
Глава 17
Золотистые лучи едва скользнули по вершинам Альп, зажгли огнём снежные шапки, потекли вниз по склонам, пробиваясь сквозь утренний туман, что ещё держался над лугами. А в лагере уже началась подготовка к охоте — он жил и работал. Воздух был чист и холоден, трава блестела от росы, и где-то далеко, у реки, перекликались птицы, словно это был ещё один самый обычный день.
«Но это не так, — думал я, глядя на охотников, переговаривающихся в полумраке. — Сегодня многое может измениться».
В большом шалаше собрались те, кому предстояло решать судьбу сегодняшней охоты. Вака стоял в центре, Горм — чуть поодаль, опираясь на копьё и слишком сильно укутавшись в шкуры. Сови сидел у стены, полуприкрыв глаза, но я знал — он не пропускает ни слова. Шако, Шанд-Ий, Харт и другие охотники расположились полукругом: кто на шкурах, кто стоя. Мы с Белком, Канком и Шанд-Аем держались вместе, у самого входа, но в то же время достаточно близко, чтобы слышать и видеть всё.
Перед Вакой лежала большая шкура, почти замша, расстеленная на земле. На ней углём были нанесены линии — река, изгибы берегов, несколько кружков, обозначающих стадо. Вот вам и первобытная карта. Да, простая, схематичная, но — карта. Всё же, когда речь заходит о такой большой охоте, координировать действия на площади без карты проблематично, я бы больше удивился, если бы её не использовали.
Вака наклонился, водя пальцем по шкуре.
— Вот здесь, — он ткнул в точку у реки, где берег делал крутой изгиб, — залягут сильные волки. Охотники. Они будут ждать за рекой, с копьями и дротиками.
Он выпрямился и перевёл взгляд на меня.
— Молодые волки, — сказал он, словно обращаясь ко мне, — обойдут табун сзади. Мягко, не вспугивая раньше времени, направят его к реке. Как пройдут полпути, нужно ускориться, начать гнать, чтоб они себя от страха не знали.
Его палец прошёлся по шкуре, очерчивая дугу, которая должна была стать линией загонщиков.
— Шако, — Вака повысил голос, — ты пойдёшь с ними. Будешь у левого крыла.
Шако кивнул, коротко, по-военному.
«Странно всё же, что он ни разу не пришёл к Ранду. Он же вроде обучался у него, — думал я, глядя на юношу. — И ко мне примазывался. Странный он, надо с ним повнимательнее».
— Шанд-Ий, — Вака перевёл взгляд на молодого охотника, стоявшего у противоположной стены, — ты пойдёшь у правого крыла. Вы оба быстры, нос у вас хороший. Не давайте табуну двинуться куда не следует. Если увидят лазейку — режьте сразу.
Всё верно. Они будут направляющими, двигающимися впереди основных загонщиков, по сторонам. Нужно чувствовать приемлемое расстояние до табуна, чтобы те не испугались раньше времени, а плавно двигались, пока не настанет нужный момент. Всё же как бы быстры ни были эти юноши, за лошадьми им не угнаться. Но вот когда те начнут мешать друг другу — тогда другое дело. Мне хотелось увидеть, как же это всё будет работать в реальности. На бумаге-то всё понятно, а как там в поле выйдет…
Шанд-Ий дёрнул головой, принимая приказ. Я заметил, как он покосился на брата, но Шанд-Ай даже не повернулся в его сторону. Мириться они, похоже, и не думали. Так тоже не пойдёт. Я бы хотел себе в подмогу двух братьев, учитывая, что Ий неплохой охотник. Ну, может, после этой охоты что-то изменится.
Я смотрел на эту карту, на эти линии, и внутри меня разрасталось странное чувство. Вот она — загонная охота. Та самая, о которой я писал в лекциях, которую реконструировал по костям и артефактам. Направляющий тип с использованием рельефа. Река будет работать как естественная ловушка — лошади, оказавшись в воде, потеряют манёвренность, а со склона в них полетят дротики.
«Как в учебнике, — подумал я. — Только без учебника», — предвкушал я до дрожи в коленях.
И тут полог шалаша откинулся, и внутрь вбежал юнец. Лет двенадцати, не больше, раскрасневшийся от быстрого бега, с глазами, горящими от важности порученного дела.
— Жерди готовы! — выпалил он, переводя дух. — Все, как велел!
— Жерди? — Горм нахмурился, переведя взгляд с мальчишки на Ваку.
И у меня тот же вопрос. Что за жерди? Только если не…
Вака медленно повернулся к вождю. На его лице было спокойное и уверенное выражение человека, который всё продумал. Такое бывало и у меня на лекциях, когда каждый второй думает, что вот — сейчас подловлю. А у меня все ответы уже в кармане, да в черепной коробке.
— Юный волк, чьё имя Ив, — сказал Вака, и я почувствовал, как внутри всё сжалось, — рассказал мне о «воронке», подобной той, что крутится на воде, увлекая лист за собой. Так охотилось его племя.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— Я хочу попробовать.
«Вот так сразу? — пронеслось в голове. — Какая честь… особенно после того, как я отказался идти за ним. Но он всё обдумал, решил — после одного разговора. И сразу понял, как применить это в охоте. И что куда серьёзнее — не побоялся заявить об этом».
Горм подошёл ближе к шкуре, всматриваясь в угольные линии. Теперь я увидел то, чего не замечал раньше. Чёрточки, которые я принимал за случайные пометки, образовывали воронку. Широкий вход сужался к реке, к тому самому месту, где должны были залечь охотники.
— Зачем они? — спросил Горм, и в голосе его звучало недоверие.
Вака шагнул к карте, провёл пальцем по линиям воронки.
— Они будут направлять табун туда, куда нам надо, — сказал он. — Когда крылья не будут поспевать, когда животные попытаются уйти в стороны, жерди остановят их. Каждая обёрнута шкурой, растянутой на ней. Табун, оказавшись внутри этой тропы, увидит только один путь — вперёд, к реке. Туда, где ждут охотники.
Горм поднял взгляд на Ваку. Потом перевёл его на меня.
— Это идея Ива? — спросил он, словно не поверив Ваке. Или не поверив тому, что услышал от Ваки.
— Да, Горм, — ответил Вака, не отводя глаз. — Ив сказал мне об этом. Рассказал, как охотились его старшие. Видно, многое изменилось с тех пор, как мы видели соколов.
Я увидел, как Горм нахмурился. Секунду — не больше. Он не понимал. Как и я, честно говоря. Что происходит с Вакой? Почему он так быстро переменил мнение? Почему использует мои идеи, вместо того чтобы давить своими?
Тишину нарушил Харт. Он был старше Ваки, массивный, с тяжёлым взглядом и руками, покрытыми шрамами. Второй после Ваки, его правая рука на многих охотах, как я узнал от Белка, когда он рассказывал мне про каждого из свиты Ваки. Он шагнул вперёд, и голос его прозвучал грубо и даже с вызовом:
— Разве нам стоит полагаться на слова этого… юного волка? — Он выделил «юного» так, что это прозвучало как оскорбление. — Мы погоним их, как обычно. Пронзим камнем и деревом. Зачем нам эти идеи трусливых соколов?
Вака повернулся к нему. Я не увидел, как изменилось его лицо. Но Харт — увидел. И тут же стушевался. Отступил на полшага, опустил глаза. И когда он повернулся, взгляд Ваки был таким, что даже мне, стоящему в стороне, захотелось стать меньше. Удивительно, что кто-то вообще решился возразить. Хотя, наверное, каждому нужен кто-то такой, кто сможет задать вопрос, пойти против. Правда, хватило этого Харта ненадолго.
«Если даже такой охотник перед Вакой встаёт на задние лапки, то как мне соперничать с ним?» — подумал я.
Но вопрос уже повис в воздухе. Я видел сомнение на лицах других охотников. Они не решались говорить вслух, но думали так же.
И тут слово взял Аза. Старик поднялся медленно, с достоинством, которое не купить ни за какие шкуры. Он подошёл к карте, вгляделся в угольные линии.
— Вака, — сказал он мягко, но твёрдо, — не гори. Дай скажу то, что ты увидел.
Вака сглотнул. Я видел, как дёрнулся кадык на его мощной шее. Он кивнул и ответил так, словно всего несколько слов старика полностью изменили расположение его духа:
