— Если ты такое напишешь, то всех перепугаешь, Дим, — сказала она на ухо. — Твои неандертальцы и так жуть страшные какие, — она показала на вырезки из реконструкций, что висели у меня над столом.

— А твои ужасные волки — совсем не страшные, да? — ухмыльнулся я. — Да и сейчас не неандертальцы.

— Кроманьонцы, да? — спросила она, хоть и знала ответ. — И как они охотились?

— Ну, в тот раз будет лекция про загонную охоту. Ты представляешь…!

— Милый, — стиснула она меня. — Я тебя очень люблю, но если ты сейчас начнёшь рассказывать, то это затянется до утра. Я же тебя знаю.

— Ох… — опомнился я, глядя на часы. — Уже час ночи. Я точно не успею.

— Успеешь! — сказала она. — Всё успеешь! Вот как они охотились? Рассказывай, но кратко, а не как обычно.

— Так, ну, всё зависело от типа добычи, ландшафта и исследуемого промежутка…

— Стоп! — оборвала она. — А теперь просто расскажи, кто и что делал. Оставь пока типы, ландшафты.

— Но как я могу оставить, Лен? Тогда ничего не будет понятно.

— Так! Оставь! Просто расскажи о ролях! Кто что делал? Как делал? Мужчины, женщины, дети. Вот просто расскажи.

— Ладно, — сдался я.

— Ну, — начала Лена, усаживаясь на край другого стула и подтягивая колени к подбородку. — Рассказывай. Только по-человечески, а не как в энциклопедии.

Я вздохнул, отложил ручку и повернулся к ней. Джек, услышав, что хозяйка заговорила, снова поднял голову, но Лена щёлкнула пальцами, и пёс уронил морду обратно на лапы.

— Хорошо, — сказал я, собираясь с мыслями. — Смотри. В охоте на крупного зверя — на тарпана, на оленя, на бизона — у каждого была своя роль. Это же не просто толпа с копьями бежит и орёт.

— А что, не бежит? — улыбнулась она.

— Бежит, но организованно. — Я махнул рукой, пытаясь изобразить схему в воздухе. — Во-первых, нужен хранитель знаний. Старейшина, шаман, не важно, как назвать. Он сам мог уже не охотиться, но он помнил всё. Все маршруты за много лет, опасные места, где зверь ложится, куда уходит в засуху, куда — в дождь. Он проводил ритуалы перед охотой, чтобы умилостивить духов зверей и гор. И он же по следам мог определить не просто вид, а пол, возраст, даже здоровье животного. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула Лена. — Такая вот библиотека.

— Именно! — обрадовался я. — А дальше идёт вожак охоты. Следопыт. Тот, кто ведёт группу. У него феноменальная память на местность — он помнит каждую тропу, каждую ложбинку, где можно спрятаться. И он решает, на кого охотиться сегодня. Его слово — закон, потому что от него жизни зависят.

— Тяжело, наверное, — задумчиво сказала Лена. — Каждый раз решать, кто умрёт, чтобы остальные жили.

— Тяжело, — согласился я. — Но он для этого и вожак. Дальше — загонщики. Это молодые, быстрые, выносливые. Их задача — имитировать хищников. Они кричат, машут шкурами, создают шум и панику. Им нужно понимать психологию стада — когда звери побегут, а когда развернутся и попрут на тебя. Там чутьё нужно звериное, а не книжное.

— А те, кто бьют? — спросила Лена.

— Засадчики, — кивнул я. — Или копьеметатели. Самые сильные, самые опытные, самые хладнокровные. Они прячутся в засаде и ждут, когда стадо погонят на них. Их задача — нанести смертельный удар с близкого расстояния. Тут ошибиться нельзя — промахнёшься, и зверь или уйдёт, или затопчет. Им нужна идеальная координация, потому что бьют они часто сразу несколько человек по разным зверям, чтобы не мешать друг другу.

— Как снайперы, — сказала Лена.

— Вроде того. — Я отхлебнул остывший чай. — Ещё есть фланкёры. Это охранники флангов. Они бегут по бокам от стада и не дают отдельным особям вырваться из загона в стороны. Они должны быть быстрыми и тоже понимать, куда зверь рванёт. Они действуют по ситуации — где подправить, где дротик метнуть, где просто крикнуть, чтобы вернуть в строй.

— А после охоты? — спросила Лена. — Там же туши, кровь, хищники на запах приходят…

— А после охоты работают подносчики, — улыбнулся я. — Юноши, которые ещё не доросли до загонщиков. Они сидят в безопасном месте, ждут. А когда охота заканчивается, их дело — принести запасные дротики, помогать разделывать туши, отгонять хищников, которые пришли на запах крови. Волков, медведей, кого угодно.

— И они отгоняют медведей? — с сомнением спросила Лена.

— Они кричат, факелами машут, копьями тыкают, если зверь подойдёт слишком близко. Медведи тоже не дураки — если видят, что добыча нелёгкая, могут и отступить. А если нет… ну, значит, подносчиков придётся хоронить.

Лена помолчала, глядя на меня.

Потом сказала:

— Вот это и запиши.

Я замер.

— Что?

— Вот это, — она ткнула пальцем в воздух. — То, что ты сейчас рассказал. Просто и понятно. Кто что делал, зачем, почему. А не эти твои… ландшафты, промежутки, тактики.

— Лен, это же совсем не то, — возразил я. — Это слишком просто. Это без терминов, без аналитики, без…

— Без снотворного, — перебила она. — Ты когда начнёшь лекцию, ты сразу увлечёшься. Начнёшь махать руками, ходить по аудитории, рассказывать с огнём в глазах, как всегда. Я же тебя знаю. А это, — она снова ткнула в мои записи, — будет тебе подсказкой. Глянул — вспомнил, что дальше. И порядок не потерял. А уж рассказывать ты умеешь. Поверь мне, милый.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри отпускает напряжение, которое копилось неделями.

— А теперь, — Лена встала и протянула мне руку, — пойдём спать. Завтра закончишь.

— Нет, мне нужно ещё…

— Нет, — отрезала она твёрдо, но мягко. — Не нужно. У тебя всё получится. Я знаю. Но если ты не поспишь, то даже с самой лучшей лекцией в мире ты будешь стоять перед студентами сонный, как муха. А кому интересен сонный лектор?

Джек поднял голову, услышав, что хозяйка собирается куда-то идти.

— Лежать, — бросила Лена, и пёс послушно уронил голову обратно.

Я вздохнул, закрыл тетрадь и взял её за руку. Старый паркет скрипнул под нашими ногами, когда мы пошли к кровати, коей служил разобранный диван.

— Спасибо, — сказал я тихо.

— За что?

— За то, что ты у меня есть.

Лена улыбнулась той самой улыбкой, ради которой я готов был писать хоть тысячу лекций.

— Всегда пожалуйста, милый. А теперь — спать. Джек, ко мне!

Пёс радостно вскочил и потрусил за нами, цокая когтями по старому паркету.

А в голове у меня уже крутились картины той охоты — не сухие строчки из учебника, а живые люди, их голоса, их дыхание на морозе, их страх и азарт. И я знал, что завтра, когда встану перед студентами, я расскажу им так, что они увидят это своими глазами.

— Да-а… — протянул Вака, когда я закончил. — Ты и впрямь не глупец. И явно не сокол.

Я не заметил, как выдал ему целую лекцию по охоте, с учётом разных видов животных, разных методов и ролей. Хотя и он много мне рассказывал о животных по пути. Показывал следы, говорил о запахах, о повадках. И я только поражался, как много он знает. И возможно, он немного меня уязвил, что я не сдержался.

«Ой… увлёкся», — подумал я, когда это осознал.

— Это… это то, что я слышал от старших, — попытался я оправдаться.

— Тогда твои старшие не были глупцами, — Вака прищурился. — Надеюсь, нам доведётся встретиться с племенем Сокола. Было бы интересно поговорить с теми, кто так хорош в охоте.

А вот мне бы этого не хотелось…

Мы взошли на склон реки, и Вака всмотрелся вдаль.

— Видишь?

Я тоже всмотрелся.

— Нет, — нахмурившись, ответил я.

— Большое стадо оленей. Идут к нам. — ответил он, но как я ни старался, ничего не видел. — Возвращаемся. Завтра будет большая охота, — внезапно решил он.