— Этот мамкин ладьевод нас загонит, — тихо сказал тверич, не глядя мне в лицо.

Наставник, как и обещал, усадил нас с ним на одну скамью за общее весло. Парень сидел у борта, но греб, не филоня. За полчаса он не посмотрел мне в глаза ни разу. Лишь молчал и сосредоточенно пялился на бескрайнюю водную гладь.

— Есть конкретные предложения? — спросил я.

— Нужно что-то делать, я не хочу сдохнуть из-за этого олуха!

Злость на парня уже прошла. На пирсе он действовал правильно, когда напал на меня у погребального костра. Я убил своего спасителя и заслуживал такой реакции, но осмелился на нее лишь один тверич. И он был достоин уважения за это.

— Я не умею управлять ладьей, — признался я и пожал плечами.

Плавать на музейных раритетах с одноклассниками мне даже в голову не приходило, потому что к Играм я не готовился. Привилегия Первого Наследника Рода меня расслабила, и сейчас я пожинал плоды своей лени.

— Я умею, — заверил меня парень и уверенно посмотрел мне в глаза.

— Зовут-то тебя как?

— Святослав Тверской, — ответил он. — Зови меня Свят.

Я посмотрел в темно-зеленые глаза. Они были непохожи на глаза моего брата.

— Олег Псковский, — представился я, убрал правую руку с рукояти весла и протянул для приветствия.

Свят пожал ее после короткой паузы, и опустил глаза в пол.

— Я погорячился там, на пристани…

— Об этом потом поговорим, сейчас не время, — прервал его я. — Ты уверен, что справишься с ладьей лучше этого увальня?

— Уверен! — Тверской кивнул. — Я же на Волге вырос!

— Тогда мы заменим его на тебя, — я кивнул в сторону прошедшего мимо нас капитана.

Глаза Свята округлились от удивления, он даже руки с весла убрал.

— Это же бунт! Ты хочешь, чтобы наставник выбросил за борт твою башку сразу по прибытию? — спросил он и показал глазами на сопровождающие нас дроны. — Отдельно от тела?

— Если мы опоздаем, то сдохнем все, без исключения!

— Я не верю, что они уничтожат ладью с ариями, нас восемьдесят человек, мы слишком ценный ресурс…

Я повернул голову и наградил парня насмешливым взглядом.

— Откуда только вы беретесь на мою голову, идеалисты удовы!

— Ты предлагаешь гарантированное самоубийство! — гнул свое Свят.

— Хорошо, давай и дальше сидеть на лавке ровно и молча грести! — я пожал плечами и перевел взгляд на удаляющийся за кормой огонь.

— Каков план? — спросил Свят после недолгого молчания.

— Бунт, как ты и сказал, — я усмехнулся. — Завалим этого кабана и возьмем управление на себя.

— Ты предлагаешь убить Суздальского? — глаза Свята сузились, а в голосе прозвучали враждебные нотки.

— Убить? — я покачал головой. — Нет, убивать парня я не собираюсь. За это наставник точно скормит нас Тварям — в назидание другим. Просто вырубим и затолкаем в трюм.

— А если нас не поддержит команда?

— Поддержит, — я указал взглядом на обогнавшую нас ладью. — Позади нас осталась лишь одна.

— Как будем действовать! — спросил Тверской и вскинул густые черные брови.

— Я беру на себя нашего капитана, а ты в драку не лезь. Тебе еще этой удовой ладьей рулить!

— Ладно!

— Арии! — громко крикнул я, бросил весло и встал со скамьи. — Нам нужен другой капитан, этот ведет наш корабль прямиком в погребальный костер!

Тверской встал рядом со мной, уключина с гулким стуком ударила о борт, и барабанщик сбился с ритма. Сидящие впереди гребцы обернулись и удивленно воззрились на меня. Капитан громко выругался и направился в нашу сторону.

— Стой, где стоишь! — приказал я парню.

Мой голос перекрыл барабанный бой, который после небольшой паузы снова обрел размеренный ритм.

Капитан замер на полпути к нам, явно озадаченный такой наглостью. По его лицу пробежала тень неуверенности, но он быстро овладел собой.

— Это мятеж? — спросил он, и его рука привычно потянулась к рукояти меча на поясе, но встретила пустоту. — Ты что, смерти ищешь?

— К смерти ведешь нас ты, — спокойно возразил я, и мой голос разнесся над ладьей. — Посмотри вокруг! Мы отстаем! Твоя спринтерская тактика — дерьмо! Мы из-за тебя сдохнем, а я еще пожить хочу!

Я думал, что Суздальский тут же бросится в драку, но он почему-то медлил. Почти все арии опустили весла на воду и внимательно следили за нашей стычкой.

— Гребите! — заорал капитан, гневно сверкая глазами. — Мы опаздываем!

— У тебя ошибочная тактика, — поддержал меня Свят, делая шаг вперед. — Мы плывем слишком быстро и окончательно выдохнемся максимум через час. Я вырос на Волге и работал на ладьях с десяти лет. Мы опоздаем, если будем подчиняться тебе. Вы хотите сгореть в погребальном костре⁈

Тверской обвел всех ариев вопросительным взглядом.

Капитан замешкался, не зная, что ответить. Это была его ошибка. Раздались первые голоса поддержки, переросшие в возмущение действиями капитана.

— Заткнитесь и гребите, — крикнул он, и это была вторая ошибка. — Или вас убьют на берегу как бунтовщиков!

— До него еще доплыть нужно! — крикнул Тверской. — Вовремя!

— Я предлагаю заменить капитана, — громко произнес я, дождавшись, когда арии выговорятся.

— Заменить меня? — переспросил Суздальский, ухмыльнувшись. — На тебя, что ли?

— На того, кто доставит нас на тот берег вовремя, — ответил я. — Нас обошли все ладьи, кроме одной. Если ты заметил, конечно!

Капитан сделал стремительный шаг вперед и замахнулся. Я отклонился, его кулак просвистел мимо моего уха, и я нанес ответный удар в челюсть. Мстислав отшатнулся, но на ногах устоял. Его глаза расширились от удивления, затем сузились от гнева, и он с ревом рванулся вперед.

Суздальский атаковал расчетливо и экономно, словно берег силы. Я же наносил удары, куда придется, лишь бы вырубить здоровяка как можно быстрее, и вновь сесть на весла.

Руны на наших запястьях горели золотом, и я упивался обретенной силой. Любой мой удар мог бы свалить быка, но мой противник тоже был рунным. Он не только защищался от моих атак, но и делал ответные выпады.

— Ты — покойник, — прохрипел капитан, отчаянно защищаясь. Его левая бровь была рассечена, лицо покрылось кровью, а глаз начал заплывать. — Меня назначил наставник…

Парня заткнул мой хук в челюсть. Удар, блок, еще удар. Я двигался так быстро, что неподвижно сидящие гребцы вокруг превратились в расплывчатые силуэты. Некоторые повскакивали с мест, наблюдая за схваткой. Барабанщик давно перестал отбивать ритм, и наша ладья практически остановилась.

Суздальский был сильнее и тяжелее меня, но уступал в технике. В какой-то момент я увидел просвет в его защите. Мощный апперкот в челюсть положил конец нашей драке — глаза парня остекленели. Я довершил дело, пробив в солнечное сплетение.

Капитан захрипел, сгибаясь пополам, и рухнул на колени.

— С этого момента наш капитан — Святослав Тверской! — заявил я, вытирая кровь с лица и обводя взглядом столпившихся вокруг ариев. — Кто-нибудь хочет возразить?

Никто не произнес ни слова. Все лишь молча переглядывались. Мы со Святославом затеяли смертельно опасную игру. За мятеж нас могли убить сразу по прибытию на берег. Судя по нерешительным взглядам ариев, они это понимали и не желали вмешиваться в происходящее, сохраняя нейтралитет.

— В трюм его, — коротко приказал я, бросив взгляд на двоих сидящих рядом парней.

Они схватили бесчувственного суздальца, бросили его в небольшой трюм под палубой и захлопнули тяжелый люк.

— Меня зовут Святослав Тверской, — представился Свят. — Я вырос на Волге, и множество раз водил ладьи. Если хотите выжить, выполняйте мои приказы беспрекословно!

Я ожидал возражений и угрожающе сжал кулаки, но их не последовало. Все видели, как сильно мы отстали от других ладей и понимали, что нас ждет, если мы не изменим тактику.

— Барабанщик, — Свят кивнул парню на носу ладьи, — замедли ритм. В два раза. Гребцы — нужны глубокие и сильные удары весел, а не быстрое скольжение по поверхности воды. И амплитуду движения корпусов увеличьте! С мозолями разберемся на берегу!