— Еще кусочек, мистер Аргайл, — настаивала тетя Хизер, с гордостью подвигая к нему тарелку. — Наша Коринна с детства обожала мои бисквиты. Всегда говорила, что после школы будет пить чай с ними, когда станет знаменитым детективом.

— Тетя! — с легким укором воскликнула я, чувствуя, как лицо заливается румянцем.

— Что, милая? Это же правда! — не унималась она, обращаясь к Тревору. — Она у меня всегда была не в пример другим девчонкам. Кори была очень серьезной, читала энциклопедии вместо девчачьих романов… И училась только на отлично. А как стала постарше, все твердила: «Я буду расследовать преступления, тетя!». Мы с соседками и думали — баловство, девичьи фантазии. Но вот он, жетон, в коробочке лежит! — тетя с гордостью посмотрела на меня, и мое смущение тут же сменилось приливом нежности.

Тревор улыбался, его обычно насмешливый взгляд смягчился.

— Не сомневаюсь, миссис Хизер. Упорства и проницательности вашей племяннице не занимать. Я в этом убедился лично.

В этот момент лицо тети омрачилось легкой досадой.

— О, господи, я и забыла! Миссис Армс просила принести новый рецепт яблочного пирога. Она, бедняжка, без моей помощи никак не справится. Вы уж извините, мистер Аргайл, я ненадолго. Кори, развлеки пока гостя как следует.

И прежде чем мы успели что-то сказать, она уже накинула шаль и вышла из гостиной, оставив нас в тишине.

Насколько я помнила, миссис Армс пекла прекрасные яблочные пироги, так что это была чистейшая уловка со стороны тети Хизер.

Тревор мягко усмехнулся, разглядывая замысловатый узор на чайной чашке.

— Мисс Кирк замечательная женщина. И бисквиты у нее превосходные.

Мы молчали. Я чувствовала, как отчаянно бьется мое сердце.

— Спасибо вам за торт и за то, что согласились прийти, Тревор. Для тети это очень важно.

— А для вас? — он посмотрел на меня в упор.

Я некстати заметила, какие у Аргайла длинные ресницы.

— И для меня тоже. Мы столько пережили в Рэйвенхилле.

— Коринна, мне нужно кое-что вам сказать, — наконец произнес он. — Мне придется на время уехать из Эрбенны. Секретное управление поручает мне одно деликатное дело за границей. Завтра я уезжаю.

В воздухе повисла пауза. Гостиная вдруг показалась мне пустой и слишком тихой.

— Надолго? — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Трудно сказать. — Он отставил чашку и встретил мой взгляд. — Но я хотел сказать вам, что всегда буду с теплотой вспоминать наше расследование в Рэйвенхилле. И то, как отважно вы бросились меня спасать. Вы могли и не делать этого, не рисковать собой.

— Вы мой напарник! И потом, я еще не до конца простила вас, ведь вы решили преследовать Брука один, без всякой помощи.

— Я навсегда запомню, как вы бросились за мной на островок, где мы боролись с Бруком. Доктор Алистер сказал, что вы почти не отходили от меня, когда я лежал без памяти.

— Скажите, Тревор, что вы почувствовали, когда вас окутал золотой свет? — спросила я, вспомнив эту картину.

— Я помню, что увидел дворцы, башни и фонтаны древнего королевства. Это было очень красиво, и можно было остаться там навсегда, но я не захотел, потому что знал, что должен вернуться и закончить свои дела… А еще потому, что вы меня ждете, Коринна.

Комок подступил к горлу, а на глаза неожиданно и предательски навернулись слезы. Я отчаянно пыталась их сдержать, но одна слезинка все же вырвалась и покатилась по щеке, оставляя горячую дорожку.

— Простите, — прошептала я, отворачиваясь и шмыгая носом.

Я услышала, как он встал. Через мгновение его платок с искусно вышитой анаграммой «Т.А» оказался у меня в руке.

— Не извиняйтесь, Кори, — тихо сказал он. — Рэйвенхилл стал важной частью жизни для меня. Когда я вернусь, то с удовольствием приеду к вам на чай. Попрощайтесь за меня с мисс Кирк, мне пора уезжать.

И он поднялся.

— Берегите себя, Кори, — тихо попросил он.

— И вы тоже, Тревор…

Аргайл слегка поклонился и вышел.

В его простых словах было все: прощание, понимание и обещание, что это не конец. Но почему же тогда на душе у меня было так тяжело и горько?..

Вскоре прибежала запыхавшаяся тетя Хизер.

— Он уже уехал? Вы поссорились? — с тревогой спросила она, видя мои красные глаза.

— Мистеру Аргайлу надо срочно уехать по делам, но когда он вернется, то обязательно приедет на чай с твоими бисквитами, тетя, — сказала я.

— Ох, Кори, я было подумала, когда увидела торт, что он приехал просить твоей руки, — разочарованно протянула тетя Хизер. — Но ничего, в следующий раз я не дам ему так просто удрать. Не посмотрю, что он сын графа!

Я подошла к окну, отодвинув тяжелую портьеру. Экипаж Тревора уже скрылся за поворотом, оставив на пустой улице лишь облачко пыли. В руке я все еще сжимала его платок. От него пахло дорогим одеколоном, деревом и чем-то еще.

— Не горюй, девочка, — мягко сказала тетя, подходя ко мне и обнимая за плечи. — Мужчины, у которых есть долг, всегда возвращаются к тем, кто их ждет. А уж этот-то обязательно вернется. Я по глазам видела, что ты ему не безразлична.

Я хотела возразить, что все это глупости, что между нами лишь профессиональное партнерство и общие воспоминания об опасном расследовании. Но слова застряли в горле. Вместо этого я просто облокотилась лбом о прохладное стекло.

«Потому что вы меня ждете, Коринна».

Его слова эхом отзывались в тишине моего сердца. Он был прав. Я ждала. Тогда, на берегу того проклятого озера, и сейчас, в уютной гостиной, залитой заходящим солнцем. И я буду ждать, даже если его отъезд затянется на мемяцы и годы. Потому что в мире, полном тайн и призраков прошлого, Тревор Аргайл стал для меня дорогим и близким человеком.

— Знаешь, тетя, — тихо сказала я, поворачиваясь к ней. — А торт и вправду был очень вкусным. Давай-ка допьем чай. И, пожалуй, я возьму еще один кусочек твоего бисквита. Он и вправду замечательный.

Кэб медленно покидал шумные улицы Эрбенны, увозя нас с тетей Хизер в сторону тихого пригорода. Каменные серые фасады городских домов уступили место однообразным, но опрятным коттеджам, а затем и вовсе открылся вид на зеленые холмы и аккуратные изгороди.

Мы сидели молча, погрузившись в свои мысли. Наша поездка была посвящена прошлому.

На мне сегодня было магическое платье, которому я придала черный цвет, и маленькая темная шляпка. К платью я приколола серебряную брошку-паучка — подарок Мирабеллы Старр.

Тетя Хизер надела свое любимое серое бархатное платье.

Само кладбище оказалось тихим, зеленым и ухоженным. Старые, поросшие мхом надгробия теснились под тенью сосен, а чистый воздух казался прозрачным.

Со ствола сосны спустилась любопытная белка. Он посмотрела на нас любопытными глазками-бусинками, а потом деловито поскакала прочь, взмахивая пушистым хвостом.

— Нам надо туда, я была здесь раньше, — прошептала тетя Хизер, показывая вперед.

Она взяла меня за руку и повела по узкой, еле заметной тропинке к самому краю кладбища.

— Вот здесь, — тихо сказала тетя, останавливаясь перед скромным светлым мраморным надгробием.

Я прочла высеченную на камне надпись: «Мирабелла Старр. Актриса Королевского театра». Больше ничего — ни дат жизни и смерти, только пять слов.

Мое сердце сжалось от щемящей нежности. Я сделала шаг вперед и коснулась прохладного, гладкого камня кончиками пальцев.

«Здравствуй, мама… — мысленно обратилась я к той, кто лежала под этим камнем. — Я здесь. Это я, твоя Коринна. Я не знаю, видишь ли ты меня, но я должна сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что подарила мне жизнь. Спасибо за то, что спрятала меня, чтобы я жила в безопасности, вдали от тех, кто мог причинить мне вред. Я теперь детектив, мама. И хочу узнать правду о том, что с тобой случилось».

Я положила к подножию надгробия небольшой букет пунцовых роз, который мы купили в маленькой лавочке неподалеку от кладбища. Наверняка в своей жизни Мирабелла получала корзины цветов, а теперь на ее надгробии лежали только яркие осенние розы.