Я вздохнула. Протянула оружие мужчине:

— Пожалуйста, когда наиграешься, верни обратно. Ладно?

— У меня в доме огнестрельное оружие, а я ни сном, ни духом. Разрешения у тебя, разумеется, нет?

— Разумеется.

Я присела и сняла с Кузнецова туфли. Забрала перчатки и шарф. Потащила все в гардероб.

— Почему я тебя не нашел, когда вернулся?

Сергей пошел следом, держа опасный предмет двумя пальцами за рамку.

— А ты искал? — я улыбнулась.

— Что за манера отвечать вопросом на вопрос! — неожиданно взорвался Кузнецов.

Развернулся и отправился большими шагами в свой кабинет. Говорил на ходу:

— Я приехал, света нигде нет. Заглянул в спальню, тебя там нет. и нигде нет. Я решил, что ты не ночуешь дома. Где ты была?

— В маленькой гостевой в конце коридора.

— С наганом в обнимку?

— Ну да. С кем-то ведь надо обниматься. Очень холодно спать, — я натянула капюшон толстовки на голову в качестве доказательства.

Кузнецов отомкнул сейфовый ящик в стене позади рабочего стола и положил туда мой револьвер.

— Верни! — я протянула руку.

— Мне так спокойнее, — заявил хозяин кабинета. И захлопнул дверь хранилища.

— А мне спокойнее, когда наган в моей тумбочке прикроватной, — я рассердилась. Это моя вещь!

— Разве ты кого-то боишься? — мужчина снисходительно улыбнулся.

— А если бы сигару курил не ты? что тогда делать?

— И ты бы выстрелила? В живого человека? — он не верил.

— Я бы выстрелила, можешь не сомневаться! — я воскликнула неосторожно.

— Вот поэтому гораздо лучше, если наган будет заперт в сейфе. А ты просто нажмешь кнопку охраны, — наставительно проговорил господин советник и хотел меня обнять.

Я отступила на шаг. Засунула руки в карманы и пошла к себе в дальний конец коридора. Придурок! Почему все мужчины знают, как лучше?

— Между прочим, я вернулся из-за тебя! — долетело мне в спину.

Ага! Мечтал застукать меня на горячем. С Глебкой Старовым, к гадалке не ходи. Моя мера терпения, которой я запаслась перед замужеством, заметно истончалась. Пусть только заявится!

Кузнецов пришел через полчаса. Свежевыбритый, теплый, влажный слегка после душа. Подвинул к стенке на узкой тахте и нырнул под одеяло.

— Я соскучился, маленькая. Повернись пожалуйста, — говорил он ласковым шёпотом. Ласкал и целовал настойчиво и нежно.

Я, так и быть, высвободилась из кокона теплой одежды. Кузнецов вздохнул непонятно, словно бы обреченно и накрыл собою. Любил долго, соскучившись, зацеловал, почти замучил. Я почему-то вспомнила Кузнецова-младшего совсем ни к месту. И не похожи они совсем. Интересно, если у меня будет сыночек, каким он вырастет? Но тут старший-Кузнецов неожиданно удвоил пыл, грозя проломить дно кровати, чего раньше с ним не случалось. Я перестала думать о лишнем. И думать совсем.

— Да, скорее всего так и будет. Пожалуй, я так и сделаю. Да, мама, ты права, как всегда и бесконечно…

Я высунула нос из комнаты. Кузнецов сидел в низком кресле у окна. Босые ноги пристроил на банкетку, опять курил и болтал по телефону. С мамой. Которая права бесконечно.

— Не думаю, что Серега взялся за ум окончательно. Это было бы слишком хорошо, но приутих он точно. Чем он у тебя интересовался? Когда станет старшим братом? Этого только не хватало! Особенно теперь. Нет никаких детей, успокойся. Один балбес у меня есть, достаточно.

Тут Сергей сделал паузу в разговоре. Сигара его потухла, и он искал по карманам зажигалку. Нашел и крутанул колесико.

— Тебе легко рассуждать, мама! Конечно она мне нравится! А ты знаешь, как непросто найти адекватную девчонку, моложе себя вполовину, живую, веселую, да еще способную разговаривать хоть на какие-то общие темы? И готовую трахаться с тобой сутки напролет? Извини, мама, но это тоже важно! Да. Я согласен с тобой. Хорошо, мама. Целую.

Вот, прекрасный послушный сын! Согласен, хорошо, целую. Дам под зад коленкой малолетней козе, не сомневайся, мама! вот как надо сыновей воспитывать. Интересно, с внуком у нее такой же контакт? Что-то не заметно.

Скрипнуло кресло. Я сбежала назад под теплое одеяло.

Кузнецов пришел и лег рядом. Поцеловал в лоб. В нос, в губы. Он всегда так делал. Я заметила, ему нравится начинать первым, как бы будить меня. как бы слегка уговаривая и подчиняя. И самому решать, кто сверху, кто снизу.

Чего греха таить, за десять лет занятий сексом у меня побывало достаточно партнеров, чтобы не просто отличать одного от другого, но даже делить их на группы, разряды и виды. С Серегой мне точно повезло. Умелый, внимательный, сексуальный и не ленивый. В меру ласковый, настойчивый без насилия. С ним мне редко приходится имитировать оргазм.

Я стараюсь соответствовать. К тому же меня не покидает навязчивая идея, что в постели мы понимаем друг друга лучше, чем в остальной жизни.

— Планы на вечер? — спросил мужчина.

Я уткнулась в удобное плечо носом. Помычала нечленораздельное.

— Я в картишки иду перекинуться к приятелю. Давай, ты заберешь меня оттуда часиков в двенадцать, а? — улыбнулся Кузнецов.

— Зачем? — я подняла голову. — Твой Розенкранц-Рощин чудесно водит машину.

— А ты?

— А я пойду с Октябриной в ресторан. Танцевать и слушать джаз. Это гораздо приятнее, чем сидеть на стуле, как наказанная, и ждать, когда ты закончишь партию, — я показала советнику язык и повернулась голой попой.

— Я так и знал! Ты не любишь совсем. Сомнительная музыка, старая тетка с любовником тебе дороже единственного и неповторимого меня, — заключил Серега, гладя широкой ладонью по слегка липким половинкам и заводя ненавязчиво пальцы вовнутрь меня. — Мама права, как обычно.

— Маменькин сынок! — я чувствительно лягнула любимого в живот.

Получила ответный звонкий шлепок:

— Маленькая обманщица!

— Когда это я обманывала?

— Да только что.

— В чем?

— В том, что любишь меня!

Наши тычки и пинки становились все чувствительнее и неизвестно, до чего бы мы дошли, если бы Кузнецов не применил свой любимый прием. Накрыл собой, заткнул поцелуем и вдул, по его собственному выражению.

— Люблю тебя, маленькая, — повторял в горячий висок.

— Почему же хочешь бросить? — я нашла момент для важного вопроса.

Кузнецов не ответил. Полежал с минуту, тесно обняв. Потом энергично поднялся и вышел. Что за манера, бросать разговор на середине?

Я приготовила себе какао, когда он вошел на кухню попрощаться. Надел вельветовый пиджак с кожаными заплатами на локтях и мягкие брюки. Полотняная белая рубашка, запонки с камнями. Наводят на мысль о салунах и Диком Западе.

— Я хотел с тобой позже поговорить, Мила, о разводе. Но раз уж ты первая затронула эту тему, то слушай. Не думаю, что тебя расстроят мои слова, ведь ты выходила за меня по расчету. Мне хорошо с тобой. Очень хорошо. Но сам наш союз я считаю ошибкой. Адвокаты уладят дела и месяца через три мы будем свободны. Раньше, увы, не получится.

Он смотрел на меня глазами взрослого человека, для которого все решено и все понятно. И улыбался.

Я подошла к советнику и ткнулась лбом ему в грудь.

— Я не хочу, Сергей.

Он сразу обнял меня, поцеловал в макушку:

— Ты найдешь для себя тысячи вариантов. А с моими деньгами, тем более.

— Я не хочу твою тысячу. Я хочу тебя, — я потянулась, чтобы поцеловать.

— Ну-ну, можешь больше не стараться, Милка, и не прикидываться моей маленькой девочкой. Я принял решение. И я, конечно, буду рад, если ты останешься в моем доме до конца процесса. Но только если тебе действительно этого хочется.

Он похлопал меня по попе, отодвигаясь. Надел синюю куртку и бейсболку. Это здорово его молодило.

— До встречи, дорогая. Очень прошу тебя, не наставь мне рогов раньше времени, потерпи три месяца.

Он посмеялся, типа, шутка такая и ушел.

Октябрина, большая поклонница искусств и их творцов, особенно начинающих, собрала в своей галерее разный веселый народ. Отмечали чьи-то именины. Пиво здесь запрещено, курение только на балконе. Каждый, кто мог и хотел приносил на общий стол тортик и флакон шампанского. Тяжелый алкоголь приветствовался только в дорогих бутылках.