Я решила отметить это событие. Разумеется, первая годовщина свадьбы — не серебряный юбилей. Ситцевая свадьба. Но нашей паре многие и столько времени не давали. Пророчили взахлеб кто тайно, кто явно, что разлетимся мы в стороны с треском и со скандалом, не пройдет и полгода. А вот всем стервятникам!

Я показала зеркалу средний палец. Суки завистливые!

— Тренируешься? — рассмеялся Сергей, входя в спальню.

Влажная загорелая кожа после душа. Пахнет офигительно. Бодр и энергичен. Какие сорок девять? Тридцать едва-едва.

— Да. Некоторым я с удовольствием показала бы в лицо, — я вздохнула.

— Спасибо, что держишься.

Он поцеловал меня в шею сзади. Обнял и закрыл ладонями обнаженную грудь.

Грудью мой первый номер можно назвать разве что авансом, но моему мужу нравится. Нарочно попросил никакой пластики не делать, хочет, чтобы было натурально. А я не собираюсь. Вот еще! Я все-таки рассчитываю, что у нас будут дети. Особенно теперь, когда мы узнали друг друга, привыкли и полюбили.

Серега взял мои ладони и поставил на зеркало. Я откинула голову назад. Поцелуй в губы. Я послушно отставила и развела ноги. Нам с первых дней нравилась эта позиция. Мы практически одного роста. Удобно обоим. Я прогнулась в спинке, просунула руку между ног и хотела поймать его готовое тело. Но Серега вернул мою руку на зеркало и все сам сделал. Стал наращивать ритм и толчки, доводя утреннюю любовь почти до совершенства. Может, послать идиотскую вечеринку к черту? В конце концов, это наш с ним праздник. Выпьем игристого и заляжем в постель пораньше…

— Прекрати комбинировать глупости, любимая, — проговорил мне в ухо лучший голос земли. Вдавил себя окончательно сильно, даже больно, и сладкая судорога приподняла меня на цыпочки и отпустила.

— Отменить прием не получится, к сожалению. Пономарев напросился с Рощиным, — сказал супруг, целуя в спину.

— Ну и ладно, — я улыбнулась с облегчением. Все-таки лучше, когда решения за тебя принимают другие. — Что мы для них кусок торта не найдем?

Сергей улыбнулся и хотел взять меня на руки. Я воспротивилась. Я всегда прошу не таскать меня на руках. Я боюсь. Один придурок уронил меня в юности. Я прекрасно хожу своими ногами. Но мой парень вечно норовит сделать по-своему. Сегодня он зазевался, и я сбежала в ванную на своих двоих.

Я слушала, как разговаривает муж по телефону и драила зубы. Я не подслушиваю специально. Если бы он не хотел, чтобы я знала, то ушел бы подальше. Судя по разговору, выпить за наше супружеское счастье наметился весь дипкорпус.

— С женами? — задала я главный вопрос.

— Нет. Без жен, подруг и танцев. Только одна поздравительная речь и пару бокалов за твое здоровье, — ответил Кузнецов и улыбнулся. Улыбка вышла виноватая.

Я знаю своего мужа: он умеет улыбаться согласно случаю. И он не притворяется. Само собой выходит. Такая натура.

— Не переживай, любимая. Виталик тебе поможет.

Я не особо переживала, если честно. За прошедший год понемногу наблатыкалась в таких, якобы спонтанных мужских вечеринках. Ходят устойчивые сплетни, что раньше, до моего появления в доме чиновника Кузнецова, в финале иногда появлялись разные дамы. Но теперь эти красавицы зависают в другом месте. Я ничего не знаю про это и знать не хочу.

Я выстрою свой дом с этим мужчиной, и никто мне не помешает. Никогда! Особенно теперь, когда я поняла, что он не просто богатый, красивый и знаменитый в узких кругах, а еще добрый, ласковый, заботливый и любящий. Я сама люблю его по-настоящему.

— Понимаешь, дорогая, почти все мы учились вместе. Женились, разводились. Работаем рядом. Эти люди — моя команда, — говорит Сергей, намазывая желтым вологодским маслом свежую теплую баранку. Масло течет. Он ловко ловит его языком.

— Я все понимаю, Сережа. Тебе совершенно не нужно оправдываться, — я улыбаюсь.

Сажусь в широкой пижаме в кресло напротив.

Эту прелестную вещь из настоящего китайского сатина мне прислала в подарок свекровь сегодня утром. Вышитые анютины глазки по бледно зеленому полю очаровательно гармонируют с моими глазами. Ничего примечательного, на самом деле. Во всяком случае, в том, что касается моих коричнево-зеленоватых глаз. Отношения мои со свекровью находятся в плоскости народной. Наверняка она поставила деньги на наш быстрый развод и проиграла.

— Я вернусь к шести и отправимся в ресторан, — говорит супруг. Покончил с завтраком

Я киваю согласно. Он подходит и целует меня в макушку:

— Прошу тебя, маленькая, не старайся сделать все идеально. Не мучай себя.

Сказал и ушел. В дверях обернулся:

— Забыл сказать. Серега звонил. Он приедет нас поздравить.

На секунду дышать стало нечем. Но я справляюсь:

— Здорово!

— Что он тебе подарил? — задала вопрос Криста.

Я не отвечаю. Болтаю ложкой в растаявшем мороженом. Смотрю, как за стеклом играют в снежки дети. Мы сидим с подругой в кафе. Сколько себя помню, здесь всегда было кафе-мороженое. Интерьер не изменился ничуть.

— Оглохла?

Мы с Кристей знакомы с детства, в школе учились вместе и в педе. У нас нет секретов друг от друга.

— Ничего. Сергей мне ничего не подарил.

Я не думаю, что это важно. Еще не вечер.

— Вот это да! Твой Кузнецов не жмот, что же он с подарком зажался? Или забыл о первой годовщине свадьбы?

— Он не забыл. Сегодня идем на фуршет по случаю.

— Мужикам надо помогать с подарками, — улыбнулась насмешливо подруга. — Фантазии у них никакой. И память никакая. Опытная жена умеет направить мозг и карман супруга в достойную сторону.

— У меня все есть. Мне ничего не надо. Пусть подарит, что захочет. Или не захочет, — я вздохнула.

— Что с тобой, Милка? Что? — Криста взяла меня за руку и заглянула в глаза.

— По-моему, я залетела.

Я сказала это вслух. Стало сразу легко. Хорошо. Я откинулась на спинку желтого диванчика и расстегнула до конца пуховик.

— Поздравляю! — засмеялась молодая женщина. Мать двоих пацанов, кстати.

— Сергей не хочет детей, — я опять вздохнула.

— Хочет, не хочет — уже роли не играет, — Криста погладила меня по руке. — сделаешь ему подарок на годовщину.

— Нет, — я в задумчивости покачала головой. — я пока ничего не буду говорить.

— А если он потом упрется? Смотри, чем раньше решение принять, тем меньше вреда здоровью.

Кристина заметно потеряла интерес к теме. На ее счету к двадцати пяти годам было два брака, три мужа, одни гражданский, двое детей и два аборта. Она ни в чем из перечисленного не видела ни проблемы, ни повода для вселенской скорби.

— Решения следует принимать по мере поступления. Сожалеть о сделанном глупо, но все же лучше, чем о не сделанном. Жизнь одна и ее надо жить, а не откладывать на потом, — моя подруга детства умела формулировать.

— А почему он детей не хочет? — добралась она до вопроса. — В его возрасте мужики наоборот только дозревают до наследников. Заводят сыновей и дочек, ровесников собственным внукам. Твой не такой?

— Кузнецову и так хорошо, — повторила я фразу вслед за Серегой. — он считает, что я сама еще ребенок и ему хватает забот.

— Выглядишь ты молодо, это есть, но как говорила красавица Мэрилин в вечном кино: «Двадцать пять лет — это не шуточки. Пора призадуматься»!

Она смеялась и лопала любимое пирожное «картошку» так азартно, что я невольно увлеклась следом.

— Срок какой? — спросила Криста с набитым ртом. Никогда хорошими манерами не мучала себя.

— Две недели.

Подруга подняла брови.

— Тест делала?

— Не-а, я и так чувствую.

Мать двоих детей махнула на меня рукой, типа, не придумывай себе лишнего.

Но я не придумала. Позапрошлую среду мы с Сергеем смотрели новую квартиру. Ему вдруг пришла в голову мысль, что надо переехать. Мне не нравилось. Слишком скучно и дорого. Я не поклонник скандинавского минимализма в столичной барской трактовке.