— Я за рулем, — отказалась я от шампанского.

— Я тоже, — сказал парень и выпил бокал в два глотка, как воду, взял следующий. — Давай сегодня где-нибудь потанцуем.

— Я замужем, — я предупредила.

Старов кивнул:

— Рина сказала мне еще позавчера.

— Ты с ней спишь? — интересно узнать.

— Время от времени, — легко признался он. — тебя это волнует?

— Она родная тетка моего мужа.

— Я знаю. Так как насчет потанцевать?

— Не сегодня, — отказалась я.

— Жалко. Сегодня было бы самое время. Я не строю планов на завтра. Я живу сегодня, — обрадовал меня чужой сентенцией мужчина. — Присоединяйся, Милка!

— Я не могу, — я улыбнулась. — Я ношу будущее под сердцем.

Глеб уставился на меня, словно я сказала, что земля плоская.

— В смысле?

— В коромысле. Это шутка такая, — я выпила стакан теплой колы. Пузыри смешно ударили в нос.

— То есть, ты хочешь сказать, что женщина не может жить только настоящим, — начал осеняться простой мыслью умник.

— Не нуди, Старов! — рассмеялась, догнавшая нас Октябрина, — на улице снег пошел. Пошли лепить снежную бабу!

Сооружать снеговиков в самом центре Столицы — занятие для взрослых людей. Организаторы запаслись даже детскими лопатками. Повезло им со снегопадом крупно. Красиво, весело, фотогенично и категорически бесплатно. Народ селфился и грыз морковные носы для снеговиков.

После снежных игрищ интеллектуалов снег норовил растаять даже в трусах. Рина потащила нас перекусить горячим в популярный ресторанчик при молодежном театре.

— Направо посмотри, — негромко сказала она мне, пристраивая куртки на вешалку.

За отдельным столиком в спокойном углу заседала элегантная компания. Никто иной, как господин советник Кузнецов в костюме, с незнакомым мне товарищем под стать. Две дамы иностранной наружности в вечерних нарядах приятно щебетали с красивыми мужчинами. Кажется, по-итальянски. Вроде как из театра только что выплыли.

— Никогда не понимала, как себя вести в таких ситуациях. Согласно официальной версии, Кузнецов еще в Сочи, — растерянно сказала я.

— Не бери в голову, — легкомысленно ответила взрослая женщина, — если он тебя заметит, помашешь ему рукой. И дальше по обстоятельствам.

— А если не заметит? — я давно перестала понимать, что правильно и как.

— Тогда и ты его не замечай. Или хочешь бежать обниматься? Тогда вперед.

Октябрина Петровна бросила короткий взгляд в сторону племянника. Не улыбнулась.

— Девочки! Что вы закопались в вешалках? Я есть хочу.

Глеб помахал папкой меню. Официант шагнул с готовностью в нашу сторону.

Я расхотела есть. И пить. И говорить. В отражении зеркала на стене я смотрела на мужа, как на незнакомца в чужом кино. Он сидит боком к столу, положив ногу на ногу. Аппетитом не страдает, пьет красное вино и разговаривает с итальянками на языке оригинала. Хороший костюм, чисто выбрит, свеж. Улыбается. Никакого криминала в его поведении не просматривается. Если не считать, что он должен быть за две тысячи верст отсюда, строго на юг.

На крошечной сцене проснулся джазовый квинтет. Синатра, вечный стандарт. Рина увела обжору танцевать. Она смешно называла его «Глебка» и ерошила его волосы на макушке. Сергей пригласил одну из дам танцевать. Ту, что помоложе. Красиво водил ее по площадке среди пар. Он это умеет. Я с ним танцевала, партнер мой муж замечательный. Что-то говорил на ушко, наверняка приятное. Когда музыка закончилась, проводил девушку на место и руку галантно поцеловал.

Я раскисла окончательно.

У меня сердце сжалось в круглый ноль от этих его танцев. Сергею плевать на меня. У него есть итальянки. Целый год мы спали в одной постели, завтракали, обедали и ужинали вместе. Когда у меня разболелся зуб, он полночи читал мне вслух «Винни-пуха», чтобы я не хныкала, а потом повез с острой болью в клинику. И никакого значения вся эта сопливая история не имеет. Потому что на самом деле, ему наплевать на меня. И на Пуха, и на меня.

— Пойдем, потанцуем, — Старов ухватил мою руку и тянул на танцпол. — Пожаааалуйста, Милка.

Я зачем-то поглядела на Рину. Та разговаривала по телефону. Понимая, что спалюсь обязательно, я отправилась танцевать.

Нежная мелодия маэстро Миллера притянула нас друг к другу.

— У тебя глаза на мокром месте, Милочка. Что случилось? — удивил наблюдательностью мужчина.

— Ничего. Уже прошло, — я заставила себя улыбнуться и спрятала лицо в его плечо.

Я так и не решилась выглянуть наружу. Глеб что-то говорил. Но у меня так стучал пульс, что я не разобрала ни слова. И не пыталась. Я хотела сбежать за стол обратно. Чувствовала себя Красной Шапочкой, за которой наблюдает Серый Волк. Глеб обнял меня за плечи и вернул на место.

— Вечер добрый, — раздался гром с ясного неба.

Я подняла на Кузнецова глаза. За приятной улыбчивостью в серых глазах притаился лед.

— Я могу пригласить тебя танцевать?

Конечно, я выбралась из леса столов, стульев, человеческих рук и ног. Навстречу судьбе.

— Кто это? — без прелюдий спросил Кузнецов.

— Бойфренд Октябрины,

— Я слышал, что она путается с молодняком, ты почему тут?

— Мы вместе были на выставке, — я подняла лицо и посмотрела в глаза любимому, — а ты почему тут?

— Рабочая встреча. Завтра расскажу.

— Значит, ночевать домой ты сегодня не придешь?

— Нет.

— А, — сказала я.

А что тут еще скажешь. Может быть, спросить почему?

— Я переночую на служебной квартире, — уточнил серьезный супруг.

— А, — я повторила.

— В исключительно мужской компании, — это уже было глупо уточнять.

— Спокойной ночи, — ляпнула я.

Отцепилась от него и пошла куда глаза глядят. То есть за столик к Октябрине.

Я проснулась от запаха табака. Сигара. Я от ужаса вытаращила глаза в потолок. Он едва различим в сером предутреннем свете.

Мне не мерещится. Именно дым сигары. Характерный аромат черной каибы. Боже! В квартире сидит чужой человек и преспокойненько дымит кубинским табаком!

Я натянула толстые серые штаны и кофту. Температура ночью упала градусов на восемь-десять. В квартире стоял нежилой холод. Наверное, следовало разобраться с датчиком отопления и добавить тепла. Но вместо этого я притащила в маленькую гостевую комнату два толстых пледа и улеглась спать там. Крошечное помещение действительно более-менее нагрелось. Но табачищем-то откуда тянет?

Я не особо боюсь темноты и пустоты, одинокие ночи в громадной квартире Кузнецова никак меня не напрягают. Не часто за прошедший супружеский год, но все же несколько раз Серега оставлял меня одну на пару недель в своих хоромах. Я не придумала ничего лучшего, как притащить велосипед и раскатывать на нем по просторам элитного жилья. И жила в дальней гостевой, уютной и милой. А что? Царь Петр Первый спал в шкафу, например.

Я вытащила из прикроватной тумбочки наган и пошла на источник запаха. Очень тихо, в одних шерстяных носках. Надо же понимать, что происходит.

Свет горел в прихожей. А в столовой сидел в жестком кресле Кузнецов и курил. Как пришел, так и развалился. В пальто, в перчатках и шарфе, ноги в туфлях на соседний стул взгромоздил. Чем-то смахивал на разорившегося банкира из старого кино. Или гангстера.

— Ничосе, — сказала я.

Серега аж подпрыгнул от неожиданности. Вскочил:

— Ты дома?!

— А где же мне быть? — я удивилась. Засунула тяжеленький револьвер подмышку. — Раздевайся, гулена.

Подошла и потянула мужа за рукав.

— У тебя пистолет? — проговорил Кузнецов, позволяя мне выпутать себя из пальто. — Откуда?

— Нуууу, — протянула я, — так исторически сложилось.

— Он заряжен? — оружие явно отвлекло внимание мужчины от главного. От меня.

— Конечно, заряжен. Хочешь поиграть? — я пошутила.

— Револьвер не игрушка, — наградил свежей мыслью мой супруг, — отдай мне.