— Попробуйте постепенно вводить новые ритуалы, заменять прежние. Например, сначала папа рассказывает сказку перед сном, потом начинает звонить с работы, допустим, когда вы завтракаете, и рассказывать такую же историю. Сейчас они собирают пазлы дома, со временем это занятие заменяется сбором гербария на улице. Да, это займет какое-то время, но ритуалы для ребенка — часть его опоры. Когда он знает, что утром мама поцелует его, а вечером папа поиграет в солдатики, ему проще адаптироваться.

— Сколько на это может уйти времени?

— У всех по-разному, точно сказать невозможно. Месяц, может, два-три.

Светлана делает несколько пометок в блокноте.

— А вы обращались к специалисту?

— В смысле? — Торопею от ее вопроса. — В смысле, мне-то зачем. Я наоборот хотела бы как можно меньше его видеть. — Подразумеваю, что она все еще об Андрее.

— Виктория Александровна, я не могу вас заставить пойти в терапию, но просто советую — рассмотрите такой вариант. Вы проживаете сейчас нелегкий период, далеко не каждому под силу справиться с таким потрясением морально. Возможно, не сейчас, но чуть позже.

Напоследок она дает еще один совет — завести домашнего питомца, кошку или собаку.

— Они более тактильны, — поясняет Светлана. — У девочки будет друг, который поможет справиться с эмоциональной перегрузкой. Выбирайте такого, о ком не только нужно заботиться, но и кого можно потискать, прижать к себе, пошептаться, поделиться.

Из центра выходим загруженные, теперь мы оба молчаливы, лишь Маришка заметно повеселела. Садимся в машину — вечер, и я даже не сопротивляюсь тому, чтобы Андрей нас отвез домой. Надеюсь только, что Мариша сегодня согласится «отпустить папу по делам». И так слишком много его было сегодня в моей жизни.

Достаю телефон включить звук — три пропущенных.

— Ого! — невольно вырывается у меня, когда я смотрю на имя звонившего. Полина Смирнова, с которой мы не общались после пикники. Даже представить не могу, зачем я ей понадобилась.

Набираю, она отвечает быстро, на фоне детские крики, уличный шум.

— Вика, привет! Меня Миша, то есть Михаил Аркадьевич, ну… хотя ты его знаешь как Мишу ведь, — она говорит быстро, путано. Меня разбирает любопытство. — Так вот Миша, Варя, быстро возьми брата за руку! Он попросил твой номер, а я говорю — так давай сама наберу. В общем, завтра сможешь в офис к нему подъехать? Адрес пришлю. Варя, брата, сказала!

Она отключается, не дождавшись ответа. Почти сразу мне прилетает смс с адресом и временем.

— Что случилось? — Андрей смотрит настороженно. Мотор еще выключен, Маришка на заднем сиденье пытается поудобнее усадить Бобика в свое автокресло.

В задумчивости не сразу нахожусь с ответом.

— Вик, это Полина тебе звонила? — Он повторяет вопрос. — Что-то случилось?

— Меня вызывает Смирнов. Завтра утром. — Все это очень странно и, судя по выражению лица Андрея, он что-то об этом знает. — Может, ты объяснишь, в чем дело?

Я так рассчитывал на контракт с металлургическим комбинатом, что упустил несколько мелких заказов. Некогда заниматься ерундой. А раньше мы за счет таких небольших частников выживали: туда рыбу отвезти, тут мед с пасеки доставить, помочь с переездом и прочие задачки.

Как-то не вовремя все свалилось… Балансирую на последней оставшейся тонкой ножке стула, остальные порушил своими же руками. На работе проблемы множатся как мемы в чате сотрудников — стоит кому-то закинуть один, как тут же появляется с десяток. Семья разваливается, дочке нужно внимание. Слишком многое оказалось поставлено на карту.

Боюсь, баланс моей жизни в конце месяца будет состоять из сплошных минусов.

Смирнов вызывает в офис. Что еще ему понадобилось? Столько недель мурыжил меня, и опять его что-то не устраивает.

Молча кладет передо мной планшет, на экране — темное видео. Какой-то комок колышется или… вглядываюсь — два силуэта. Слышны шорохи, стук мебели.

Поднимаю на него недоумевающий взгляд.

— Смотри-смотри, — кивает на планшет. — Сейчас самое интересное начнется.

«Андрей…» — и дальше протяжный стон. Черт! Голос Аллы. Какого хрена? Как это вообще возможно?

Примерный семьянин, тщательно подбирает партнеров — вспоминаю отрывки из публикаций про Смирнова. Вот же дрянь! Какая же она дрянь! И как только умудрилась сделать видео?

Черт, а если оно попадет к Вике?

Силуэты на экране заходятся в бешеном вихре. Давай лучше здесь , шепчет она, и мы переходим на соседнюю поверхность. Я даже не понимал, что это Викин стол. Я вообще тогда как будто ничего не понимал!

Неужели это можно как-то исправить? О, если бы был хотя бы шанс изменить настоящее, вымолить прощение жены, вернуть себе семью и дочь…

Смирнов выключает планшет. С минуту молчим. Мне сказать нечего, кроха, которая меня сейчас хоть немного успокаивает, так это то, что на видео не видно лиц и вообще нет никаких опознавательных знаков. Если это попадет в сеть или еще куда-то — то есть если Вика увидит это видео — есть ничтожный шанс, что она не узнает меня.

Хотя эта тварь называет меня по имени. Мммммм, зараза! Это ж надо было так попасть.

— Сотрудничать мы, конечно, больше не сможем. — Смирнов разочарованно качает головой. — А жаль. Ты мне казался надежным мужиком.

— Михаил, откуда у вас это видео? — Глупо оправдываться, да я и не собираюсь. В голове пустота, все мысли только о том, как бы запись не попала Вике. — Я все понимаю, ваша репутация…

— Что? Ай, брось! — Он откидывается в кресле, запрокидывает голову и усмехается. — Думаешь, я обрываю сотрудничество из-за того, что ты девок по углам жаришь? Да мне плевать на это.

— Тогда в чем дело? — Недоуменно смотрю на него, не могу угадать его настрой.

— Понимаешь, Андрей, я человек дела. Мне нужны быстрые четкие партнеры, у которых порядок в голове, дома и, как следствие, на работе. А у тебя оказался бардак по всем сферам. Мне такое нафиг не упало. Приходит какая-то баба, выдергивает меня из переговоров с китайцами, а для меня это очень важно, Андрей! — подчеркивает высоким тоном, хотя и без него понятно. — Говорит, Михаил Аркадьевич, это пипец какое важное дело, бегом в ваш кабинет, будем общаться индивидуально. И что ты думаешь?

Мыслей у меня много, но высказывать их я, естественно, не буду. Да Смирнов этого от меня и не ждет.

— Сует мне это видео. Я хотел охрану вызывать, а она начинает нести какую-то чушь, что ты ее обидел, использовал и прочий бабий бред. Мне вот это все не нужно. — Демонстративно отпихивает планшет, щелкает пальцами. — Так дела не делаются, Андрей.

— Она у нас уже не работает. — Сказать мне больше нечего. Вот уж последнее, о чем я могу подумать, так это о том, что Алла припрется к Смирнову или еще кому-то и будет совать под нос это видео. А без ее пояснений там не понятно, кто.

— Я в курсе. А еще знаю, что она не может никуда устроиться. Занималась каким-то медом или сыром, фиг ее знает, но и оттуда поперли. Не баба у тебя, а беда.

— Не моя она. — Оправдание вырывается автоматом.

— Я почему тебе все это рассказываю. — Покачивается в кресле, голос звучит более спокойно, вид у него как у учителя, который объясняет домашку хорошистам. Отличники и так справятся, троечникам плевать, двоечникам что-то долбить бесполезно, а вот «четверки» исправить можно. — Чтобы ты больше таких ошибок не совершал.

Пока не очень понятно, в чем он видит мою ошибку, но продолжаю слушать.

— Мне все равно, с кем ты проводишь время, кого зажимаешь по кабинетам, как на это смотрит твоя супруга, вот честно — плевать. Но эта фигня вылезла наружу и теперь я как идиот стою за шторкой и подглядываю на ваши шуры-муры. Это несерьезно, Андрей. Учись вести дела тихо, следы подтирай, баб на место ставь. Чтобы не было таких проколов, что какая-то обиженная понесется потом по кабинетам репутацию портить. Можешь и не отмыться. А раз вылезло, значит, у тебя бардак.