Прощаюсь, иду к выходу. Подожду своих лучше во дворе, в квартире, где все такое родное, находиться слишком тяжело. Я здесь теперь чужой…

Вижу Вику возле детской площадки, а рядом Лена.

Зачем она тут? Только мешает. Хотя… Возьму ее в союзницы, попрошу помочь уговорить Вику вернуться на работу или хотя бы заглянуть в офис.

Сюрприз, который я готовил ей последние три дня, наконец, готов. С Лены взял честное слово молчать о нем, что бы ни случилось. Пока идем к подъезду украдкой спрашиваю, не разболтала ли.

— Нет, конечно, — шепчет в ответ.

— Ладно, Лен, пока, увидимся как-нибудь! — Вика останавливается у подъезда, оборачивается к коллеге, обнимает ее.

Вообще-то я рассчитывал, что она зайдет к нам и дальше будет изображать мою группу поддержки. И по Лене вижу, что она не против еще погостить.

А вот Вика наоборот спешит распрощаться. Как чувствует, что мы вдвоем сможем ее продавить.

— Лен, может, на чай? — делаю последнюю попытку.

— Мы пили только что, — Вика спешит ответить за нее. — Маришку надо ужином кормить, извини, Лен, в другой раз.

— Да я и не смогла бы, — отвечает та неуверенно. Ладно, буду «биться» один.

Иду за своими, Вика не оборачивается, в лифте смотрит себе под ноги, а вот Маришка не сводит с меня глаз. Держит за руку, теребит, тянет, виснет. Поднимаю ее — сразу прижимается.

— Папочка, ты больше не будешь уезжать? — От ее вопроса Вика вздрагивает.

— К сожалению, Мариш, ему придется, — отвечает за меня.

Ничего, я проиграл раунд, но бой еще впереди. Надеюсь, она оценит то, что я ей приготовил на работе.

У входной двери Вика задерживается, помогает Маришке снять обувь, становится так, чтобы перекрыть мне дорогу. Отправляет дочь мыть руки, резко выпрямляется, разворачивается, мы оказываемся лицом к лицу.

— Никогда. Больше. Так. Не. Делай. — произносит четко, голос стальной, жесткий, в нем чувствуется какая-то дерзость и уверенность.

— Как так? — Я реально не понимаю, где я прокололся. Или она опять насчет той ситуации на корпоративе? Так я готов еще раз извиниться!

— Заявился внезапно. Ведешь себя, как будто ничего не произошло. Мне что теперь Марише говорить? Что папа решил устроить ей пятиминутную встречу, но сейчас ему пришлось уйти?

— Почему уйти-то? Я могу остаться.

— Не можешь! — Резко, нервно.

Лицо бледное, на щеках появляются красные пятна. Губы сжаты, веки подрагивают, в глазах стоят слезы, но не текут, будто застыли от злости. Пальцы впились в дверной косяк, костяшки побелели от напряжения. Вся она — оголенный провод, излучающий ненависть.

Девочка моя… Моя бедная девочка… Она как будто копила в себе обиду и сейчас ее прорвало.

Непроизвольно чуть подаюсь назад, Вика пользуется моментом и пытается захлопнуть дверь. Блокирую ее ногой, не знаю, сколько бы продолжалось наше противостояние — прерывает его появление дочери.

— Мамочка, а почему папа не заходит? — Она подходит вплотную, пытается протиснуться мимо Вики ко мне. — Пошли! — Снова тянет меня за руку.

— Папе надо уходить, зайка. — Вика пытается взять ее, отвести от двери, дочь начинает хныкать, цепляется за косяк, через мгновение она уже рыдает, сквозь всхлипы доносится «Хочу папочку! Пусть не уходит!».

Жена обдает меня ледяным взглядом, полным презрения.

— Я тоже хочу побыть с дочерью, — отвечаю как можно дружелюбнее.

Вика отпускает Маришку, поднимает руки вверх, показывая, что она сдается, и уходит в ванную.

А вот и моя первая победа на пути к примирению. Осталось уговорить ее прийти в офис, и можно считать, что я выиграл битву.

Только я начинаю успокаиваться, как он снова появляется в моей жизни. Слишком быстро он вернулся. Слишком близко стоит ко мне. Рана еще так свежа, что мне невыносимо просто находиться с ним рядом, не говоря уже о том, чтобы общаться.

Прикрывается дочерью, какие же мелкие манипуляции.

Скрываюсь от него в ванной. Хочет общаться с Маришей — вперед, но без меня.

Включаю кран, пока намыливаю руки, вглядываюсь в свое лицо, посеревшее, уставшее. Когда я последний раз была у косметолога? Когда вообще делала что-то для себя, а не для семьи или работы? Последнее время я только и занята, что рыданиями и страданиями. Пора и себе внимание уделить.

Решено! Завтра отвожу Маришку в садик, и сразу же иду в салон. Подойдет любая процедура, лишь бы это отвлекло меня хоть ненадолго от реальности, в которую меня окунул «заботливый» муж.

Сквозь шум воды пробивается звонок домофона. Неужели свекровь? Только ее мне тут не хватало. Вылетаю из ванной злая и сталкиваюсь… с курьером.

Андрей расплачивается наличкой, забирает у него пакеты и несет на кухню. Когда проходит мимо меня, слегка улыбается и подмигивает.

Маришка крутится рядом, помогает доставать коробочки и лоточки на стол.

— Я тут ужин заказал, надеюсь, ты не против? — Пытается поймать мой взгляд, но я старательно делаю вид, что его не существует.

Отвлекаюсь на чайник, достаю сковороду и яйца. Приготовлю омлет и легкий салат, как и планировала. Думал купить меня сетом роллов из нашего любимого семейного ресторана? Так я и повелась.

— Мамочка, смотри, какой шарик красивый! — Маришка открывает одну из коробочек и показывает мне ярко-розовый десерт в форме полусферы. — Желешка с глазами.

— После ужина! — Андрей строит из себя заботливого папочку и в целом ведет себя так, будто между нами ничего не произошло. Чем еще сильнее начинает меня бесить.

— Вик, да оставь ты эту сковородку. Давай за стол, смотри, я твою любимую калифорнию заказал.

— Пойдем-ка выйдем. — Не дожидаюсь его, иду в гостиную.

— Мариш, остаешься за старшую, — отдает напутствие. — Мы с мамой скоро вернемся.

В гостиной я сразу занимаю такую позицию, чтобы он не смог ко мне приблизиться: встаю за спинкой компьютерного кресла, опираюсь на него. Андрей опускается на диван, закидывает ногу на ногу, жестом приглашает сесть рядом. Ага, так я и вышла из своего убежища.

— Нам нужно определить время, в которое ты будешь видеться с Маришей, — начинаю разговор.

— Хорошо. — Андрей пожимает плечами. — Если ты этого хочешь.

Надо же, не думала, что он так быстро согласится. Ожидала сопротивления, условий.

— Каждый вечер, — продолжает он.

— Что каждый вечер? — Не сразу понимаю, к чему относится его фраза.

— Я хочу видеть свою дочь каждый вечер, ужинать вместе, укладывать ее спать. И хочу видеть ее каждое утро.

— Это невозможно. — Качаю головой для убедительности.

— Вик, ну хватит уже… — Андрей опускает локти на колени, кладет на ладони голову, запускает пальцы в волосы и издает долгий протяжный рык. Вскидывает голову, поднимает на меня взгляд, в глазах отчаяние и боль. Чувства, которые неотрывно преследуют меня, отравляют мою жизнь, медленно убивают.

Выдерживаю его долгий пристальный взгляд. Не знаю, как на него реагировать.

— Я совершил ошибку, Вик. Ты знаешь об этом. Но ты не знаешь, как сильно я сожалею, как страдаю. Я думал… Да черт с ним! Не думал я! Понимаешь? Просто не думал.

Он вскакивает, пересекает комнату в пару шагов, приближается ко мне. Между нами кресло, мой островок безопасности, который он пытается преодолеть.

— Что с сайтом? — переключаю его на рабочие вопросы.

— Что? — От неожиданности Андрей чуть подается назад. Мне хватает этой паузы, чтобы сделать вдох и слегка прийти в себя.

— Лена сказала, что клиенты отказываются с нами работать. С «Ладой», — быстро поправляю себя. — Ты давал кому-то доступ к админке?

Ты давал ЕЙ доступ к нашей админке — такой вопрос мне хочется задать, но сил на это не хватает. Андрей понимает меня и без этих тяжелых слов.

— Нет. — Взгляд гаснет, делает шаг назад, разворачивается, снова плюхается на диван. Контакт потерян, напряжение идет на спад. — Я все исправлю. Тебя не должно это беспокоить. Ни твое, ни Маришино финансовое состояние не пострадает.