Это временно. Почему-то я уверен, что у нас все еще наладится. Обязательно должно наладиться!

Маришка расправляется с блинчиками, нос и щечки в сгущенке, поднимаю ее и умываю над кухонной раковиной. Вика все еще в ванной, сколько ж можно там сидеть.

Телефон трезвонит. Бросаю взгляд — опять она. Надо было заблокировать сразу, но… почему-то тяну с этим простым действием. Алла для меня главная ошибка моей жизни, но мне кажется, что она со мной еще не попрощалась. Лучше быть в курсе ее действий, решил я, чем заблокировать и ждать неожиданный удар.

Хотя, от удара я, конечно, не застрахован…

Она уже звонила сегодня рано утром, но я слышал только «тыр-пыр» и какой-то «пох-воз». Надо положить конец нашему общению. Даже хорошо, что Вика застряла под душем. Отправляю дочь в свою комнату, а сам закрываюсь в спальне.

— Что? — Тоном сразу даю понять, что не намерен вести с ней долгие беседы. И вообще предпочел бы ее не слышать.

— Ты в курсе вообще, что твоя женушка натворила?

— Давай кратко! — выдаю заготовленную фразу прежде, чем осмысливаю то, что она сказал. — Натворила?

— Ага. — Голос самодовольный. — Я вас засужу! Обоих! Будете сидеть в соседних камерах.

Даже так? Совсем не похоже на мою спокойную уравновешенную Вику. Алла молчит, мне приходится спрашивать, что же случилось.

— Что случилось? А она тебе не рассказала? Или ты старательно делаешь вид, что не в курсе?

— Давай быстрее, — поторапливаю. Вода в ванной стихает, не хотелось бы продолжать разговор при Вике.

— Зашвырнула меня в вонючий грузовик, вывезла за город и выбросила на трассе! — с вызовом произносит Алла. — Как тебе такое, Андрюша? Тянет на срок?

— Погоди, — не могу сдержать усмешку, — Вика тебя запихнула? Ты же крупнее ее. И что, она села за руль и потом своими руками выкинула тебя в поле?

— Ну, не сама так-то… — Она немного теряется. — Водитель другой был.

— А в кузов водитель тебя запихивал? Или все же Вика? — Не могу представить эту картину, сюр какой-то. — И давай по существу, мне пора идти.

— Она заставила меня залезть в машину, а потом захлопнула дверь и меня увезли.

— То есть ты села сама. А сейчас ты откуда звонишь? Все еще в поле?

— Нет, но… Это не важно!

— Где ты? — спрашиваю приказным тоном. Хочется закончить этот диалог и перевернуть страницу моей жизни. В идеале забыть все, что было связано с Аллой.

Прошлая неделя как помутнение, грязное пятно моей жизни, которое я еще неизвестно сколько буду смывать.

— На какой-то ферме, жду когда ваш водитель загрузится и отвезет меня обратно в город.

— То есть с тобой сейчас все в порядке. Это хорошо.

— Да, но твоя жена все равно поплатится за это! Сволочь она! Как ты только можешь с ней жить?

Сколько же в ней злости, мелочности, обиды. Негатив так и сыплется в разные стороны.

— Андрей, у нас ведь все так хорошо начиналось. — Голос мгновенно меняется на елейный, меня аж переворачивает от ее тона. — Давай попробуем еще раз.

— Прощай.

Нажимаю на сброс, заношу ее номер в черный список и удаляю с телефона, блокирую в мессенджере, где она как-то раз мне писала. Чищу все, что может о ней напомнить.

Пора переворачивать эту страницу и исправлять ошибки.

Вика появляется в дверях раскрасневшаяся, влажная, волосы убраны наверх, завернута в тонкое полотенце.

Какая же она шикарная. Воительница моя! Смотрю на нее с улыбкой, как будто другими глазами вижу. Любуюсь ее красотой и телом. Наскучила… Как мне такая ерунда вообще в голову могла прийти?

— Иди ко мне, — шепчу, притягиваю ее резко, прижимаю к себе.

Она поднимает лицо, смотрит безразлично, сквозь меня. Нос покрасневший, глаза припухшие, заплаканные. Не отстраняется, не вырывается, но сейчас она не со мной.

— Викуля, родная моя… — Провожу рукой по ее щеке, вытираю слезу, которая появляется в краешке глаза. — Я все исправлю, обязательно исправлю. Дай мне время и шанс. Пожалуйста! Любимая, самая родная.

Слова льются сами, повторяю их по кругу, шепчу, обнимаю, сжимаю за плечи, прошу ответить хоть что-то.

— Отпусти, — раздается тихое. Взгляд пустой, она где-то далеко. Душой не со мной. Просто ждет, пока я отпущу ее.

И я отпускаю.

Даю ей время успокоиться, прийти в себя, собраться. Но я еще вернусь к этому разговору. Я вымолю ее прощение, чего бы мне это не стоило!

Мы молчим по дороге к Смирновым, но как только добираемся до их загородного дома, Вика заметно преображается. Улыбается, не отшатывается, когда я ее приобнимаю, даже сама взяла меня под руку, когда мы общались со Смирновым.

Наверное, обдумала все, пока сюда ехали. Оступиться мог каждый, но признать свою ошибку, попытаться ее исправить — удел единиц. Да, я причинил ей боль, но я ведь понял, что был неправ.

Этот теплый день дает мне надежду на то, что все можно исправить. Мы наладим отношения, сделаю все, что будет в моих силах, и даже больше.

Возвращаемся поздно — Маришка никак не хотела прощаться с ребятней, которая толпами бегала по огромному участку Смирновых.

Вот такой же дом хочу, и еще детей, и чтобы мы с Викой так же принимали гостей, устраивали семейные праздники, придумывали свои маленькие традиции, были вместе.

Спешу поделиться планами с Викой, она слушает молча, не перебивает. Маришка сопит на заднем сиденье в детском кресле, жена сидит рядом со мной, но смотрит в сторону.

— Что думаешь, Вик? Потянем такой дом? — Касаюсь ее руки, она тут же одергивает ее, отодвигается, отгораживается от меня.

— Я подала на развод. — Ее голос ледяной иглой дырявит мне душу. — Вещи твои собрала, те, что носишь, можешь сам уложить в чемодан, остальные на балконе под пледом.

— Но как же… — запинаюсь, не могу собраться с мыслями.

Все так быстро поменялось, только что она была теплой, любящей, «своей», а сейчас чужая, далекая, холодная…

— Как же общение на пикнике? — Задаю вопрос, на который мне страшно услышать ответ.

— Тебе нужно было показать идеальную семью. — По-прежнему смотрит в окно. — Я показала. Ты получил согласие на сотрудничество? Получил. Молодец. С меня все.

Она говорит сухо, каждая фраза опустошает меня. Не простила. Она меня не простила…

Какой же я был идиот…

Пересиливаю себя, подыгрываю Андрею, пытаюсь изображать счастливую жену. Он так долго меня уговаривал съездить на этот праздник, приводил доводы, что если не ради семьи или Маришки, то хотя бы ради работников.

Соглашаюсь потерпеть один день, исключительно из-за работы. Банкротить нашу фирму мне невыгодно, у нас еще впереди раздел имущества. Сразу же подам на алименты, так что в моих интересах, чтобы Андрей зарабатывал на прежнем уровне или выше, чтобы мы могли на что-то жить, пока я не встану на ноги и не начну зарабатывать сама, не под его руководством.

Я никогда не была в дорогих пафосных домах. Ожидаю увидеть роскошные убранства с толпой слуг в духе «Аббатства Даунтон». Почему-то у меня такие картинки всплывают в голове, пока мы едем к Смирновым. Четверо деток нарядно одеты, к каждому приставлена нянька или гувернантка, строгий камердинер провожает гостей на лужайку, где мадам Смирнова встречает всех в длинном вечернем платье, с бокалом в руках.

На деле же все оказывается иначе. Дом действительно большой, но выглядит уютным, живым. По двору с криками «Поберегись!» проносится стайка мальчишек, в просторной беседке оживленно беседуют мужчины, женщины расположились в плетеных креслах вокруг небольшого искусственного прудика.

На мне светлые льняные брюки и просторная голубая рубашка, и я сразу почему-то чувствую себя здесь комфортно. В толпе легко затеряться. Подхожу к свободному креслу, но не успеваю присесть. Меня перехватывает миниатюрная блондинка с милым беременным животиком.

— Вика, рада вас видеть! Миша сказал, что вы приехали. Где ваша малышка? Мариша! Пойдем с Верочкой познакомлю. — она говорит быстро, и мне кажется, что она тоже немного волнуется.