— Хочешь откупиться? — печально усмехаюсь.

— Вик, зачем ты так?.. — Он мгновенно грустнеет. — Я вообще не хочу этого развода. Хочу, чтобы все было по-прежнему. Просто хочу все вернуть.

Не успеваю ему ответить, звонок из садика.

— Виктория Александровна, простите, что беспокою, но с Мариночкой проблемы.

— Что случилось? — У меня перехватывает дыхание. Воображение рисует множество ужасных картин.

— С ней все в порядке! Не переживайте! — На фоне раздается плач. — Успокоить ее никак не можем. Два часа то рыдает, то хныкает. Говорит про папу, но что именно, сложно разобрать. Вы могли бы приехать?

— Да, конечно, сейчас буду.

Делаю большой глоток кофе, отодвигаю кресло, чтобы подняться.

— Что случилось? — Андрей собирает бумаги, одновременно подзывает официантку, знаком показывает завернуть еду с собой и принести счет.

— Мариша плачет. Мне надо идти.

— Вместе поедем!

— Тебе же к Смирнову надо.

Он на мгновение замирает от моей фразы, но тут же берет себя в руки.

— Мариша важнее. Едем.

Заплаканная Маришка выглядит как обиженный маленький котенок. Вжимается в меня, цепляется пальчиками за одежду, всхлипывает, что-то сонно бормочет.

— Такое у нас не впервые, к сожалению, — поясняет воспитательница. — Как спать, так начинаются слезы. Раньше как-то удавалось успокаивать, а сегодня никак.

— Весь сад перебудила… — Неловко извиняюсь за дочь.

— Это не страшно, мы в другую комнату обычно уводим. Я за нее переживаю. Просто, понимаете… — Она переводит взгляд с меня на Андрея. — Я вам позвоню вечером, все расскажу, хорошо?

— Может, сейчас? — Андрей, молчавший до этого, вступает в разговор.

— Да я как-то… Ладно, что уж тут темнить, — она переходит на шепот, хотя кто нас тут еще может услышать. — Боится, что когда она проснется, папы не будет. — Бросает быстрый взгляд на мужа, поджимает губы, вид у нее виноватый, будто она обидела его. Только за что?

— Поняла вас. Попробуем решить этот вопрос. — Я сама пока не понимаю, как его решить, отговариваюсь дежурными фразами. Дочь затихает на моем плече, сопит, но не спит.

— Вы бы сходили к психологу. — Совет воспитательницы звучит неожиданно. Тон у нее дружелюбный, знаю, что предлагает она из лучших побуждений. — Я не настаиваю, конечно, просто… Не всегда подобные случаи получается пережить без… последствий, скажем так. И неврологу бы по-хорошему показаться.

По ее словам, жестам, извиняющимся взглядам понимаю, что дочь поделилась в саду нашей ситуацией. Не понятно только, насколько подробно и насколько ее детский взгляд отличается от того, что происходит на самом деле.

Андрей предлагает отвезти нас домой. Соглашаюсь, садик хоть и недалеко от дома, но нести дочь на руках тяжеловато. А отпускать она меня ни за что не хочет.

Муж помогает войти в квартиру, но внутрь больше не рвется, стоит на пороге.

— Чем помочь, Вик? — спрашивает, когда я отношу сонную дочь в кроватку и возвращаюсь в коридор.

— Да чем тут поможешь…

— Слушай, я на встречу отскочу. Ты пока, может, поищешь какого-нибудь психолога или невролога?

— Это разные специалисты, — поправляю его.

— Да-да, пусть оба будут, только давай сразу сходим. Дело такое, лучше не откладывать.

Хоть в чем-то я с ним согласна. Закрываю за ним дверь и спешу к ноутбуку.

Поисковик выдает десятки центров и частников. Как понять, кому из них можно доверить нашу ситуацию? Изучаю странички специалистов, всматриваюсь в фотографии, листаю отзывы, оцениваю их опыт и образование. Начинаю обзванивать, оказывается, ко многим не так-то просто попасть.

Левашова Светлана Игоревна, детский психолог, частный центр «Я рядом», опыт работы десять лет , готова принять нас сегодня вечером. Облегченно выдыхаю. Дома Мариша хоть и ведет себя спокойно, но это ведь она пока спит. А если как проснется, начнет искать Андрея?

Так, собственно, и происходит. Отправляю ему сообщение, что запись к психологу на половину седьмого, а вот ближайший невролог только завтра утром. Сразу скидываю адрес центра, не уверена, что он успеет заехать за нами.

Однако он ждет нас внизу. Суровый, насупившийся, сжимает руль так, что аж костяшки на пальцах белеют. Брови сдвинуты, на лбу морщины, он следит за дорогой, но мысленно далеко от нас.

— Как прошла встреча? Все нормально? — Не могу удержаться от того, чтобы не спросить. Убеждаю себя, что это не пустое любопытство, а забота о фирме.

— Все будет нормально, — Андрей отвечает машинально, он все еще в задумчивости.

Паркуемся, оплачиваем прием (держит карточку наготове, пока я заполняю анкету), ждем в очереди — все молча.

Маришка, обычно шебутная и разговорчивая, сейчас тоже притихла. Одной рукой прижимает к себе игрушечную собачку, последний подарок Андрея, крепко его держит за край пиджака и сразу же хватает ладонь, как только он убирает карту в кошелек.

В кабинет заходим втроем, Левашова Светлана Игоревна, которая выглядит чуть старше меня, оглядывает нас долгим профессиональным взглядом, затем просит меня остаться, а остальную часть семьи подождать в коридоре.

— Вот теперь я вас слушаю.

Поначалу испытываю неловкость — я и маме-то не все рассказываю, что у нас происходит, а тут незнакомый человек. Но постепенно откровенничать становится проще. Понимаю, что раз уж мы приехали, нужно искать какой-то выход.

Психолог меня выслушивает, а потом приглашает Андрея. Он входит неуверенно, осматривается, остается стоять у входа. Маришка также не выпускает его руку.

— Присаживайтесь, — Светлана легким жестом показывает в мою сторону. — А вы, пожалуйста, в коридор.

Меняемся с ним местами. Дочь не сразу соглашается отпустить папу, отвлекаю ее фотографиями маленьких огурчиков, которые родители выращивают у себя на балконе.

Андрей выходит еще более задумчивый и загруженный. Наступает моя очередь, на этот раз нас ждут вместе с дочерью. Психолог задает ей отвлеченные вопросы про садик, игрушку, Мариша радостно делится новостями о Бобике, рассказывает, что вчера он баловался, а сегодня ведет себя приемлемо.

Последнее слово она выговаривает по слогам. И где только услышала.

Маришу отпускают из кабинета, я снова остаюсь одна.

— Рекомендую показать девочку неврологу, он подберет мягкое лечение.

— Да-да, мы как раз планировали. — Почему-то чувствую себя как на экзамене, боюсь сделать лишнее движение и неправильно ответить, жаль, шпаргалки с собой нет.

— Виктория Александровна, стресс от развода и взрослому-то сложно пережить, что уж говорить о ребенке. Вам назначат седативные, но психику тоже нужно подготовить. Есть у вас возможность более мягко пройти этот путь?

— Что вы имеете в виду?

— Какое-то время позволить бывшему мужу навещать вас по вечерам, укладывать дочь, проводить с ней какое-то привычное время. Понимаете, у них есть определенные ритуалы, Марина лишилась не только отца, я имею в виду в ее привычном ежедневном укладе, — быстро добавляет она. — Она потеряла часть ритуалов, действий, которые составляли ее быт.

Понимаю, к чему она клонит. Снова жить вместе? Не хочу даже думать об этом.

— Он мне изменил, — выдаю правду, которая душит меня уже несколько недель. Она ведь женщина, судя по кольцу, замужем, должна же меня понять.

— Я понимаю, — откликается Светлана на мои мысли.

— Я не смогу жить с Андреем в одном доме. — Надо сразу очертить ей условия, пусть подбирает другие варианты.

— Как женщина бесконечно сочувствую вам, но сейчас вы обратились ко мне как к детскому психологу. У вашей дочери возникли проблемы, и чтобы помочь ей мягче пройти путь от модели полной семьи к двум отдельным родителям, понадобится время. Я не призываю вас прощать мужа, налаживать с ним общение, вы пришли не с этим запросом. Я просто предлагаю варианты.

— Пока только один. — Начинаю злиться на эту строгую женщину, которая пытается починить мою семью.