Один, два, три… Машина резко дергается, пытаюсь устоять на ногах, меня заносит в сторону, цепляюсь за какую-то железяку. Мы что, едем что ли?
ЧТО ЗА ХРЕНЬ???
Машину снова трясет. Ты дрова, что ли везешь, идиот! Кричу, пытаюсь пройти ближе к кабине, стучу в стенку. Ничего не происходит, мы продолжаем ехать и трястись. Снова падаю. Черт, кажется, я разбила коленку.
Фонарик выскальзывает из руки и с грохотом падает на пол. Блинский еж, у меня же фонарик в руке был! Вот дура, чертова дура!
Пытаюсь его нащупать в темноте, еще один поворот, заваливаюсь на бок. Да что ж за урод ведет машину.
Колочу ногами в стены, ору изо всех сил, пытаюсь найти телефон. Куда же я его положила? Всегда же в сумочке был. Так, когда я держала его в руках последний раз? Вика выхватила его у меня, выключила, а потом…? Потом, кажется, я его сунула куда-то. Нахожу мобильник в кармане плаща.
Как же хорошо, что я его нацепила. С утра было душно, несмотря на дождь, но сейчас в этой холодильной камере мне даже в плаще прохладно, пробирает до мурашек. Или это от страха.
— Ээээй! Ты слышишь меня? — Колочу ногами в стенку так, что начинают болеть ступни и, кажется, я сломала каблук…
Мобильник включается, свечу вокруг себя. Ааааа, мамочки! Под лавкой прямо у моей головы торчит хвост. Крыса! Господи, спаси! Кто-нибудь, спасииииитеееее!
Вскакиваю, забираюсь на лавку, она такая узкая, что устоять на ней невозможно. Сажусь, пытаюсь поджать ноги, тоже выходит плохо. Хвост торчит на том же месте, где я его увидела.
Дохлая крыса? Навожу свет — блинский… Кусок веревки.
Осматриваю каждый угол в этом драндулете. Никакой живности, ну, хоть так. Еще раз штурмую стенку возле водителя. Козлина! Должен же он меня услышать.
Прикладываю ухо к ледяной поверхности, выхватываю обрывки песни.
Муси-пуси, пуси-муси.
Мой мармеладный, я не права!
Ну, ничего, я тебе такую мусю-пусю устрою, научишься водить по-человечески!
Телефон загружается, тут же набираю Вике. Как же тут все медленно происходит. Я как будто в другой реальности.
Гудок, второй, третий… Сбрасывает звонок и вносит меня в черный список.
Последняя соломинка, что это случайность, что она просто не успела предупредить водителя, что я в кузове — ломается. Эта сука специально запихнула меня сюда. Ах, ты ж скотина! Сама напросилась!
Из-под лавки торчит серый угол. Папка! Точно — драгоценная папка с компроматом на ее мужа у меня. Я выронила ее сразу же, как машина дернулась первый раз. Иди ко мне, моя хорошая! Как же замечательно, что я успела тебя выхватить у этой мымры. Теперь она у меня попляшет.
Звоню Андрею. Он отвечает почти сразу.
— Чт… ты… ни мн…
— Что? — Связь прерывается. — Я в машине. Меня похитили. Твоя жена увозит меня. Помоги!
— Ал… нал…
Щелчок и… он сбрасывает звонок. Тут же набираю заново.
Абонент не отвечает или временно недоступен. Звоню, звоню, звоню, все мимо. Он что, тоже занес меня в черный список?
Ну, сволочи! Вы у меня сядете оба за похищение человека!
— Ээээй! — протяжно ору. — Выпусти меня!!!
Машина резко тормозит, лечу вперед, не успеваю ни за что ухватиться. Да тут, собственно, кроме своего носа и держаться не за что.
Дверь распахивается, в душное холодное помещение врывается свежий воздух. Жадно глотаю его, не могу надышаться.
— Какого ты здесь забыла? — Водила, парень лет тридцати грубоватой наружности, шарит по мне взглядом.
— Какого ты меня увез в какие-то тигули? — Выглядываю на улицу — вокруг поля, вдоль обочины редкие разномастные деревья. Мы где-то за городом, и с каждой секундой мне становится все страшнее. — Немедленно вези меня обратно! — Командую этому громиле, но он не двигается с места.
— Вылезай. — Тянет ко мне свою лапищу. Игнорирую его жест, спрыгиваю на землю сама. Нога подворачивается, охаю, хватаюсь за дверь и пытаюсь устоять. Как же больно наступать! — Спокойно, барышня. — Подхватывает меня под локоть, помогает выровняться.
Отшатываюсь от него, окидываю презрительным взглядом.
— Вы меня похитили! И ты пойдешь как соучастник. — В подтверждение своих слов сужаю глаза и киваю.
— Сдалась ты мне, вали на все четыре стороны. Я же тебя не удерживаю и в машину не запихивал.
— Тогда начальница твоя пойдет.
— Слышь, дамочка, ты перегрелась что ли? Или наоборот мозги отморозила? — Он растягивает рот в улыбке, спохватывается, смотрит на часы и спешит к кабине.
— А ну стой! — кричу ему в спину. — Я с тобой не договорила! Сядешь у меня далеко и надолго!
Он разворачивается, быстро приближается, хватает меня за плечи, встряхивает и отпускает.
— У тебя есть доказательства, что я тебя похитил? — Усмехается мне в лицо. — Ты какого вообще в моей машине оказалась? Может, это ты у нас преступница? Надо еще разобраться, как ты сюда залезла и не сперла ли там чего.
— У тебя там кроме веревки и брать нечего. Вонючая машина и сам такой же!
Он замирает, добродушное выражение лица сменяется презрительным оскалом.
— Да пошла ты, — бросает мне.
— Сам проваливай! — От злости и обиды на него, Вику, Андрея и весь мир заодно на глазах наворачиваются слезы.
Водила запрыгивает в кабину, садится и уезжает. Оглядываюсь — я одна практически посреди поля. Мы на одной из тех небольших дорог, которые ведут в сторону от главных междугородних трасс и теряются за горизонтом.
Липкий страх мгновенно окутывает меня с головы до ног. Я ни разу не оставалась без людей так далеко от цивилизации, в такой пустоте…
Здесь нет дождя, нет солнца, может, я правда оказалась в другом мире или… меня просто больше нет. Господи, за что мне это наказание? Неужели я так сильно нагрешила? Помоги мне, пожалуйста, выбраться, и я больше никогда, никогда, никогда…
Вдалеке пылит облако. Машина, ура! Кто-то едет по встречной полосе, а значит, они смогут доставить меня туда, откуда мы приехали. Машу рукой, хотя меня и так трудно не заметить.
Автомобиль притормаживает, равняется со мной, стекло опускается и на меня таращится круглая морда с мелкими чертами лица.
— Витюх, глянь, какая красота! — слюняво мычит морда.
— Не боишься так далеко гулять, а, лапуль? — высовывается его сосед, весь заросший, бородатый и… такой же жуткий.
Слезы высыхают, челюсти сводит от ужаса. Вонючий кузов больше не кажется мерзким. Ехала бы в нем себе молча, куда-нибудь бы привезли, где-нибудь бы потом выпрыгнула. Уж от одного водилы отбиться проще, чем от двух уродов.
Дверцы распахиваются одновременно. Бежать? Только куда. Да и далеко ли я убегу с больной ногой.
Слюнявые морды вылезают из машины, но вдруг одновременно оглядываются. Слежу за их взглядом — новое облачко пыли вдали дороги. Батюшки! Мой холодильник возвращается!
Проезжает мимо нас, лихо разворачивается, тормозит рядом со мной.
— Прыгай, — командует водила.
Не заставляю себя уговаривать дважды. Залезаю в кабину, и он сразу же дает по газам.
— А ну верни! — верещат морды, но мы мчим так быстро, что крик водилы, в котором он поясняет, в какое место он предлагает им отправиться, они вряд ли уже слышат.
— Леха, — представляется он. — Пристегнись.
— Вези меня в город, Леха, — выстукиваю зубами вместо своего имени, челюсть все еще сводит, но я чувствую себя на капельку увереннее и защищеннее, чем полминуты назад.
— Да щаз, — отвечает с улыбкой. — У меня заявка, свинки ждут. Так что либо чапай своим ходом — вон какие парни тебя на обочине ждут, либо прокатимся до хладокомбината. Заберем заказ и вернемся в город. Дальше я по точкам, а ты как хочешь. Со мной или куда там тебе надо. Помыться, например.
Пропускаю его болтовню мимо ушей. Нет ни сил, ни желания огрызаться. Да и сердить его не хочется. Выскочу возле этого хладокомбината и придумаю, как добраться домой.
Вспоминаю про папку. Все еще крепко прижимаю ее к себе, вцепилась пальцами — не отодрать. Моя ж ты родненькая!
