Неважно. Пятьдесят долларов не спасли бы меня и не погубили. Я и так уже окончательно сломана, но не хочу, чтобы хоть что-то запятнало то, что только что произошло.

Самый горячий, самый безумный момент всей моей жизни должен остаться чистым и неприкосновенным.

Я бегу дальше, к служебному лифту, нажимаю кнопку, которая ведет в подвал.

А потом, наконец, выбираюсь на улицу через служебный выход соседнего здания. Оборачиваюсь и смотрю вверх, на то самое место, откуда я только что сбежала.

Я больше никогда не увижу Романа. Но и никогда не забуду то, что он мне подарил. То, что он показал — что возможно.

Моя жизнь только что стала больше. А значит, дальше обязательно станет лучше.

Роман

— Что значит — ее не существует? — рычу я.

Мой начальник службы безопасности указывает на отчет на столе:

— Мы проверили весь список гостей. Никакой Виллы среди них не было.

— Ты уверен, что это полный список?

— Да, сэр.

— Я хочу просмотреть записи с камер, — рявкаю я.

Через пять минут они уже на экране моего компьютера. Весь вечер — с начала и до конца. Каждый угол фойе, лифт, ведущий на последний этаж, и камера, которая делает фото каждого, кто переступает порог пентхауса.

Ее нет ни на одной записи.

Моя загадочная девочка исчезла. И если бы не следы ее девственной крови на носовом платке в моем кармане, я бы решил, что она всего лишь плод моего больного воображения.

Я с грохотом опускаю кулак на стол, не обращая внимания на зловещую трещину, что тут же по нему пошла.

Вилла

Четыре недели спустя

Я не хотела снова искать Романа. Даже в интернете его не гуглила, пока не пропустила месячные.

И тогда почувствовала себя полной дурой.

Я знала, что тот парень, с которым я переспала, явно не из моей лиги — у него все было под контролем. Карьера. Хороший костюм. И потрясающий талант… кое в чем другом.

Карьерой это, как оказалось, было названо очень скромно.

— Что значит, я не могу записаться на прием к мистеру Торну? — мой голос дрожит. — Мне нужно его увидеть. Это… важно.

— Мисс, это просто невозможно… — секретарь в компании «Торн Интернешнл» резко замолкает, прикладывая руку к наушнику. Потом глубоко вздыхает. — Мисс, можете подождать вот там.

— Он меня примет?

Она бросает на меня взгляд, в котором — вся я. Мое отчаянное выражение лица, растрепанные волосы, помятый и уставший наряд.

И да, я знаю, что на моем пиджаке есть пятно краски, но он у меня один, а на улице холодает. Я плотнее запахиваюсь, защищаясь.

— Вас примет его глава службы безопасности, — отвечает она. — А потом, скорее всего, просто выведет из здания.

Скорее всего, так и будет. Говорят, Торн — беспощадный человек.

Мой желудок сводит, и знакомая уже тошнота подступает к горлу.

— Можно воспользоваться туалетом, пока я жду? — спрашиваю я слабо.

Она указывает на знак возле лифтов.

— Спасибо, — выдыхаю я и бросаюсь туда.

Я едва успеваю добежать, прежде чем меня вывернет наизнанку.

— Нет, нет, нет, — шепчу я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Малыш, перестань. Нам нужно удержать еду в животике, чтобы ты мог вырасти большим и сильным, понимаешь?

Но он не понимает. Он пока даже не малыш. Просто крошечное, микроскопическое обещание малыша.

Моего малыша.

И, видимо, малыша миллиардера Романа Торна.

Я рыдаю, уткнувшись в унитаз. Всего на секунду, ровно настолько, чтобы по-настоящему пожалеть себя.

Потому что я знаю, что скажет его охранник. Либо запретит мне приближаться к зданию, либо потребует тест на отцовство.

Я не выгляжу как девушка, которой мог бы сделать ребенка сам Роман, чертов Торн.

Последние две недели я провела, читая все, что могла, о Романе.

Чувствую себя полной дурочкой, что не узнала его в ту ночь на вечеринке. Думаю, я просто не хотела этого видеть. Делала вид, что все, что он говорил, мог сказать любой другой гость. Но теперь, оглядываясь назад, понимаю — все было очевидно: он владел зданием напротив.

И думал, что все внутри — его собственность, которую можно брать без спроса.

Ну да, конечно, ты ему отлично показала, как он ошибался… Например, когда сама снова и снова двигала бедрами ему навстречу.

Тупая, тупая дурочка.

Я сжимаю уставшие руки в кулаки и трясу ими в сторону потолка, где-то этажами выше — может, на пятидесятом — будущий отец моего ребенка сейчас раздает приказы в зале заседаний.

Не могу даже представить его спокойно председательствующим на совещании.

Я мою руки и лицо, кое-как приглаживаю волосы, чтобы не выглядеть как безумная художница, снимаю пальто и аккуратно складываю его на руку, чтобы скрыть пятно краски.

Расправив плечи, возвращаюсь в вестибюль.

Никто не ищет меня взглядом.

Девушки-ресепшиониста больше нет, ее сменил молодой парень в таком же наушнике.

Вздохнув, я подхожу к нему, готовая повторить унизительную речь еще раз.

— Здравствуйте, я говорила с девушкой…

— Вы сюда на собеседование в CurateMe?

— Н… — я моргаю. — Простите, что?

— CurateMe, — он произносит медленно, будто я не поняла. — Вы ведь художница, да?

Видимо, мой внешний вид все же выдает меня. Но, может, это даже к лучшему.

— Да, — киваю я.

Он протягивает мне пропуск.

— Третий этаж.

Сердце бешено стучит, когда я хватаю карточку и направляюсь к лифтам.

К сожалению, этот пропуск открывает доступ только на третий этаж — на верхние, где может быть Роман, я все равно не попаду.

Но собеседование… Оно может стать моим шансом попасть внутрь. Буквально.

И, возможно, шансом выбраться с моего неудобного дивана в мастерской.

Роман

три месяца спустя

Я слышу шепотки, пока врываюсь в здание. Я всегда был требовательным боссом, но за последние четыре месяца это переросло в нечто большее.

Не помогает и то, что мне физически больно находиться так близко к месту, где я провел с Виллой одну единственную ночь… прежде чем она исчезла. Даже не всю ночь.

Иногда я работаю из дома. В другие дни прихожу сюда только для того, чтобы наказать себя за то, что позволил ей ускользнуть.

Сегодня у меня, черт возьми, встреча.

Часть процесса приобретения «Текбридж Ворлдвайд» — понять, какие из финансируемых стартапов заслуживают дополнительных инвестиций. Одна из самых перспективных компаний — сайт аукционов искусства под названием CurateMe. Я вызвал их руководство в свой конференц-зал сегодня утром. Наверное, они уже там, ждут меня.

Мне настолько нравится эта компания, что я одним из первых перевел их в собственный офисный небоскреб — выделил им весь третий этаж. Именно туда я и направляюсь сначала.

По моему опыту, когда босса нет рядом, мыши начинают безобразничать и я хочу посмотреть, чем занимается их команда, зная, что начальство наверху.

Двери лифта открываются, и я стремительно шагаю через их входную зону. В пространстве царит рабочий гул — хороший знак. Сотрудники, которые остаются сосредоточенными, даже когда начальства нет рядом, — это люди, которые верят в идею компании.

Отлично. Я уже собираюсь развернуться и уйти, когда за спиной раздается смешок.

— Что, думаешь, это не путь к открытию клиента? — мужской голос.

А затем женский, до боли знакомый:

— Я ведь не целевая аудитория, правда?

— Почему лучшие кураторы для богатых людей — это не сами богатые люди?

— Без понятия, — отвечает Вилла.

Вилла.

Не призрак, не плод воображения. Я знаю, что это она, еще до того, как оборачиваюсь.

— Но мне кажется, ты листаешь этот сайт и смотришь на самые дешевые произведения искусства, а это совсем не то, что наши… — Ее голос обрывается, когда я появляюсь у открытого кубика, где она стоит, склонившись над плечом коллеги.