Вилла

Мой телефон снова завибрировал, и я вздрогнула.

Поднос с бокалами, который я несу, не дрогнул, а вот сердце — да. Только не сейчас, папа.

— Вилла, креветок больше нет, — пролетая мимо, бросает менеджер по кейтерингу. — Наполни поднос или убери его с глаз долой!

— Поняла. Я только… — Мой телефон снова завибрировал.

Она резко останавливается и разворачивается ко мне.

— У тебя с собой телефон?

— Я не буду отвечать.

Кто-то из высокопоставленных гостей из мира технологий врезается в меня, и бокалы опасно качаются.

— Простите, — автоматически говорю я, хотя врезались в меня.

— Что? — Они резко разворачиваются, и их рука задевает поднос и вот уже содержимое восьми бокалов с шампанским стекает по передней части моей униформы официантки.

— Ой! Поаккуратнее, дорогуша.

Я уставилась на них. В руках у меня поднос, полный хрупкого стекла, а они еще и...

Менеджер вмешивается, разворачивает меня, ловко выхватывает бокалы из моего судорожного захвата и со скоростью молнии ставит их на ближайший столик.

— Все в порядке, — говорит она так быстро, что я даже не успеваю открыть рот, чтобы возмутиться. — Забудь. В кухне есть запасные рубашки, висят в чехле для одежды.

Мой телефон снова оживает, низко вибрируя. Никто, кроме меня, этого не слышит, но я знаю, что она слышит.

— Иди переоденься. Ты вся мокрая. И, ради всего святого, выключи этот чертов телефон. Хозяин вечеринки вот-вот появится, и все должно быть идеально, иначе его ассистент меня убьет.

Чистые рубашки я нахожу без проблем, они висят в чехле, неподалеку от манящего подноса со свежей клубникой. Не удержавшись, я краду одну ягоду, наслаждаясь сладко-кисловатым вкусом, потом хватаю рубашку и прохожу в подсобный санузел, чтобы переодеться.

Но сушилки для рук тут нет, только бумажные полотенца. Вино полностью пропитало мою одежду до самого бюстгальтера, а новая рубашка слишком тонкая, чтобы надеть ее без чего-то под низ.

Поморщившись, я смотрю на то, как четко проступают соски под белым хлопком, и начинаю лихорадочно соображать, что еще можно сделать. Где я могу высушить бюстгальтер?

Мы находимся в корпоративных апартаментах на верхнем этаже небоскреба. Вечеринка идет только в одной части квартиры. В другой, где, скорее всего, находятся спальни, никого быть не должно.

А где спальни — там должны быть ванные комнаты. И, возможно, фены.

Я осторожно приоткрываю дверь. На кухне никого. Я бросаюсь через нее и несусь по тихому коридору.

И точно — нахожу пустую спальню. Пол устлан мягким ковром, поэтому я скидываю туфли и босиком прохожу внутрь, высматривая ванную. Нахожу ее через огромную — и, к счастью, пустую — гардеробную.

И вот он — новенький, навороченный фен.

Одной рукой я споласкиваю бюстгальтер в раковине, а другой пролистываю сообщения от папы.

Папа: Я клянусь, я оплатил квартиру. Не понимаю, почему это происходит.

Я-то понимаю, и мне хочется заорать на него в ответ. Ты проиграл или пропил эти деньги. Может, и то, и другое. А потом соврал — себе и мне. И теперь мы бездомные.

Но крик не поможет. Хорошо хоть, что я предвидела этот день и заранее перевезла все ценное в мастерскую в колледже искусств, где учусь. Сегодня я смогу спать на диване в мастерской. И, может, еще пару недель — пока кто-нибудь не заметит, что я торчу там не потому, что работаю над проектом, а потому что мне просто негде жить.

Я не знаю, что буду делать потом. Снимать квартиру в этом городе в одиночку я не могу себе позволить.

Но это проблема на потом. Сейчас мне нужно отработать смену.

Я быстро набираю и отправляю последнее сообщение.

Вилла: Я не могу решить это за тебя, папа. Прости. Мне есть где переночевать сегодня, почти вся моя одежда уже там. Сейчас я на работе и должна выключить телефон, иначе меня уволят.

После этого даже становится немного легче — можно сосредоточиться на том, чтобы высушить бюстгальтер. Я как следует выжимаю воду полотенцем, включаю фен — он мощнее любого, что я когда-либо использовала.

Наверняка на это уйдет не больше минуты-двух. Потом я тихо вернусь обратно на вечеринку, и никто даже не узнает, что меня здесь не было.

Роман

Я построил империю на беспощадных сделках с недвижимостью. Никаких навыков общения — только острый глаз да умение наблюдать. Человек со стороны, который тихо становился все богаче и богаче.

Я охотился, жаждал большего, моя амбиция не знала границ и теперь я нацелился на мир технологий. Но вместе с покупкой корпораций пришло новое испытание — необходимость, черт побери, быть социальным.

Не моя сильная сторона. И, если уж честно, мне это вообще не интересно.

Я продержался пять минут на приеме с коктейлями в своей новой пентхаус-квартире на самом верху здания компании «Текбридж Ворлдвайд». Теперь это мое здание.

Правда, башня напротив еще выше. Штаб-квартира «Торн Интернэшнл» возвышается над горизонтом.

Но внутри этого здания рождаются стартапы.

Я уже много месяцев ощущал непреодолимое желание купить эту компанию. И вот теперь она моя. Моя, только моя.

Это вовсе не значит, что я хочу общаться с юными генеральными директорами, которые здесь обитают. Они должны уважать меня как короля, а не воспринимать как равного.

Я — вне конкуренции. И мне это нравится.

— Сюда, мистер Торн, — говорит мой новый помощник. Он шел в комплекте с пентхаусом. Я не знаю его имени и знать не хочу.

Я сверкаю на него глазами. Он съеживается. Отлично.

— Мне нужна бутылка шампанского, — рычу я. — Немедленно. — По крайней мере, это он понял правильно: шампанское появляется будто из ниоткуда.

Я вырываю бутылку из его рук и киваю:

— Сейчас присоединюсь к вечеринке. Просто нужно подышать воздухом.

Час-другой. Вечеринку я посещу только ради короткой речи и то перед самым закрытием.

Я срываю галстук, шагая по коридору к главной спальне, вспоминая, что рядом есть отдельная терраса. Правда, спать в этом пентхаусе я никогда не собирался.

Здесь никого не должно быть.

Должно… Но нет.

Из глубины спальни я слышу яростный, но приглушенный женский голос — тихий, но в нем клокочет злость.

Через секунду я едва не спотыкаюсь о пару черных кожаных мокасин.

Подняв их, иду на звук и нахожу невероятно красивую женщину, прислонившуюся к мраморной столешнице в ванной. Глаза закрыты, в белеющей от напряжения руке — телефон.

— Что ты имеешь в виду? Я же тебе... — Она резко обрывает фразу, завидев меня.

Темные, блестящие волны волос обрамляют потрясенное, изящное сердцевидное лицо. Она выглядит так, будто только что пришла из офиса: белая рубашка, заправленная в строгие черные брюки.

Обычный наряд... если не считать того, что, когда ее грудь вздымается от раздраженного дыхания, я вижу упругий изгиб не стянутых бюстгальтером форм.

Она без белья. И, что важнее, рубашка застегнута едва ли наполовину.

Что она задумала?

Отрицать очевидное я не могу: выглядит она потрясающе. Если она вдруг решит предложить мне себя, мне будет жаль отказать.

Впервые за... даже не помню за сколько лет, мои руки отчаянно хотят ощутить тепло чужой кожи. Ее кожи.

Но если она здесь из-за вечеринки, значит, она принадлежит к одной из компаний, в которые я теперь инвестирую.

Запретный плод.

Жаль, что мой член отказывается принять это как факт. Я не могу отвести взгляд, она тоже смотрит на меня... а потом будто вспоминает, что все еще держит телефон.

— Я не могу говорить сейчас, — выдавливает она сквозь зубы и сбрасывает звонок. Затем смотрит на меня — грациозно, извиняющеся... и, возможно, со страхом? — Мне так жаль…