— Не на бедре? — я показываю на ногу, где у Солен в нашей аудиокниге была метка, стараясь говорить непринужденно.

Его губы кривятся в хищной улыбке, взгляд опускается на мой живот.

— Там у меня уже есть подтверждение, — тихо тянет он. — Хочу, чтобы было в видимом месте. Всегда.

Это так бесстыдно и откровенно властно.

Я краснею. Да, еще шесть месяцев и будет совершенно очевидно, что мы с ним занимались горизонтальным танго. А потом… Интересно, будет ли малыш похож на него?

Я надеюсь.

— Ты моя, Эмили. А я твой.

Его слова окутывают меня, как шелк, но мне все еще трудно поверить, что это действительно происходит.

Его дом стоит ниже по течению реки от офисов Мортлейка, где я работала. Огромное старинное здание, с четкими строгими линиями, как у особняка времен Георгианской эпохи. Я успеваю отметить это только мельком — Марков тащит меня через парадный холл, держит за руку, будто я дикое животное, готовое вырваться на свободу, а не счастливая девушка, которая идет с ним по собственной воле.

Вдоль коридора — деревянные двустворчатые двери. Он распахивает их настежь, и я замираю с перехваченным дыханием.

Мои глаза готовы выскочить из орбит. Кажется, я вот-вот упаду в обморок.

Это огромная, круглая библиотека. Пока я вхожу, пошатываясь, а Марков стоит рядом, весь напряженный, я понимаю, что она в три этажа высотой. Изящная лестница плавно спускается вниз, к мраморному полу.

Полки забиты книгами. На каждой — идеально выстроенные издания одного и того же размера и цвета. Я подхожу ближе и вдруг понимаю: здесь собраны все книги фэнтези-автора, которого я когда-то читала. Я… я рассказывала о нем Маркову? А на другой полке — все книги писателя, чью аудиокнигу мы слушали вместе.

Это невозможно. Над каждой полкой — маленькие таблички с буквами, обозначающими фамилию автора. Все книги выстроены в идеальном алфавитном порядке. Ни одного пустого места, ни малейшего пробела.

Мое сердце готово вырваться из груди. Я провожу кончиками пальцев по корешкам книг. Их здесь больше, чем я когда-либо видела даже в огромных книжных магазинах.

Целая жизнь, наполненная чтением.

Полки закругляются под большой лестницей, и я дохожу до дверного проема. Оборачиваюсь. Марков стоит в двух шагах позади, руки в карманах, темная голова склонена. Клянусь, в его серых глазах — тень неуверенности, когда он кивает, показывая, чтобы я вошла.

Внутри полумрак, и глазам нужно время, чтобы привыкнуть. А потом я вижу новые полки — в маленькой, уединенной комнате. В центре — огромное кресло, почти как двуспальная кровать, прикрытое тяжелым мягким пледом. Встроенный маленький столик, идеально свернутые провода для зарядки и наушники той самой дорогой марки, которую я себе не могу позволить.

— Это уголок для аудиокниг! — я смеюсь, восторг вырывается из меня сам собой, и я оборачиваюсь, чтобы улыбнуться Маркову.

Мини-холодильник с напитками, полки со всевозможными снеками — все в пределах досягаемости. Идеальное уютное место для чтения. Теплый свет лампы окрашивает розовые пледы в мягкий персиковый оттенок.

У меня ноет сердце. Неужели это… для меня?

Мой взгляд цепляется за полку на уровне груди. Она заполнена потрясающими коллекционными изданиями — книги выставлены корешками внутрь, чтобы были видны рисунки на обрезах, которые я раньше видела только в интернете… и мечтала о них.

— Игра шипов и драконов! — восклицаю я. Кажется, это наша серия. — У нее своя отдельная секция!

А в центре — стопка белых листов, резко выделяющаяся на фоне ярких книг.

— Что это? — показываю я.

Марков не отвечает. Он мягко подталкивает меня вперед, пока я не вижу мелкий напечатанный заголовок и имя автора, а еще — подпись.

Мне требуется мгновение, чтобы понять: это рукопись. Еще одно — чтобы осознать: это та самая книга, которую мы слушали вместе… в тот день, когда он позвал меня к себе, и я забеременела.

— Когда ты это купил? И где вообще нашел? — я лихорадочно перелистываю страницы. На них есть пометки синими чернилами, и у меня перехватывает дыхание.

Это оригинал. Настоящая рукопись.

Я поднимаю глаза на Маркова. Он отвернулся, будто ему стыдно.

— Я купил ее на следующий день после того, как мы познакомились, — признается он низким, хриплым голосом.

Мой рот открывается от шока. Он читал ее. Я вижу это по пометкам.

— Ты знал!

Он трет затылок и выглядит… смущенным. Настоящим.

— Ты и правда все спланировал, — говорю я в полном неверии.

Он должен был знать, что произойдет в книге, и решил, что мы сыграем по сюжету.

Марков берет меня за руку и слегка тянет к себе, на его лице мелькают неясные эмоции.

— Ты пытаешься меня отвлечь? — спрашиваю я, нарочито возмущенная.

Он усмехается и вот снова передо мной его привычное, самоуверенное, бесстыдное «я».

Но его большая ладонь, обхватившая мою руку, и осознание того, что он заранее спланировал мое соблазнение… это как мягкая теплая куртка, которую не хочется снимать. Он правда меня хотел. Он искал меня. Он счастлив из-за ребенка.

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Значит, вскоре это у меня отнимут — потому что такое счастье не случается с такими, как я.

Но думать сложно, когда он рядом. Точно так же, как в тот день, когда мы слушали аудиокнигу, я позволяю себе действовать на инстинктах. Следую за ним из уютного уголка для аудиокниг по лестнице вверх. Здесь еще больше книг — в основном тех, которые я не читала, и все — в глянцевых новых изданиях.

На балконе я понимаю, куда он меня ведет, и ахаю.

Лестница. Настоящая, блестящая, из латуни и темного дерева, как в фильмах. Он не отпускает мою руку, ведет меня к ней, будто не хочет отпускать, но при этом жаждет, чтобы я исследовала все сама.

Не в силах сдержать улыбку, я становлюсь на нижнюю ступеньку, хватаюсь за боковые перила, потом поднимаюсь еще на одну, потому что вижу на верхней полке романтическое фэнтези, вышедшее в прошлом году, и я до сих пор в очереди в библиотеке, чтобы его прочитать.

Я уже собираюсь отпустить его руку и потянуться за книгой, когда снизу раздается щелчок и вся лестница уходит в сторону.

Я визжу и одновременно вцепляюсь в лестницу и в Маркова, пока не понимаю, что это он. У него на лице озорное, мальчишеское выражение.

Лестница едет по рельсам. Он запустил ее.

И теперь он катает меня вдоль полок, а я хохочу, потому что это безумие и восторг. Я — в библиотеке на подвижной лестнице!

К тому времени, как он прокатил меня туда и обратно, у меня болят щеки от улыбки. И я клянусь, его захватило не меньше моего — в его глазах сияет такой свет, каким я его никогда не видела. Обычно он мрачный, угрюмый, а сейчас… словно очарован.

Я боюсь даже подумать, что все это — ради меня. Каждая книжная девочка видела этот мультфильм, где она сидит в библиотеке, но это просто сумасшедшее совпадение. Верно?

— Как ты понял, что мне это понравится? — я никогда не говорила ему о своей любви к библиотекам.

Он обхватывает меня руками, и впервые мы оказываемся на одном уровне — наши взгляды встречаются прямо. Его лицо становится серьезным, исчезает игра и мальчишеский задор.

Передо мной снова властный глава мафии, серебристые пряди у его висков сверкают, напоминая, что он богат, старше меня и… что у нас не может быть будущего.

Он безумно красив. Длинные ресницы, четкая линия подбородка — от этого у меня замирает живот. Или, может, от того, как он смотрит на меня сейчас. Жадно. Как на лакомый кусочек, который он хочет проглотить целиком.

Марков

Я потратил недели, месяцы, чтобы сделать это для нее.

Слушал, надеялся, рылся в книжных группах в интернете, чтобы понять, что ей понравится.

Ответ? Морально неоднозначные мужчины. Тут проблем нет, у меня это получается. Коллекционные издания с окрашенными обрезами и мерцающим тиснением, библиотеки с лестницами. Ах да — роскошные мягкие кресла, по сути кровати. И сладости.