— От тебя пахнет кловью.

И тут наступила тишина. Такая, в которой сдавливает грудную клетку, и даже воздух кажется вязким. Я не знала, что сказать. Вообще не понимала, что могут значить его слова. Они шокировали меня настолько, что холод порезал нервные окончания.

Ашер замер. Ничего не ответил, но долго пристально смотрел на сына. Я видела бурю эмоций в его взгляде, но не могла определить каких именно.

— Что ты имеешь в виду? — после долгой паузы все-таки прозвучал голос Ашера.

Даймон поднял на него взгляд. Буквально прожигал им альфу, но молчал. Эта тишина была по нервным окончаниям и сковывала меня изнутри.

После этого сын резко поднялся, не выпуская машинку из рук, и подошел ко мне, уверенно взяв меня за руку.

— Пойдем мама, — немного теплее, но с той же холодной решимостью произнёс сын. — Тебе нельзя находиться рядом с ним.

Мне не оставалось ничего, как последовать за ним и сейчас оставить Денора одного.

***

Прошло около получаса. Я пыталась снова поговорить с Даймоном, но его категоричность стала еще более сокрушающей и мрачной. Сын наконец-то подчинил машинку и понес её Клэр.

После этого, оставив их вдвоем я спустилась на первый этаж. Знала, что Ашер не ушел, а все еще ждёт меня и не ошиблась.

Он стоял у стены в гостиной, спиной ко мне. Молчал. Взгляд — в пол. Но не потерянный. Скорее, собирающийся с силами.

— Прости, — сказала я.

Он покачал головой.

— Не извиняйся. Он просто защищается. Я тоже так делал в его возрасте.

— Ты…

Он обернулся. Глаза — спокойно-резкие. Как будто в них что-то щёлкнуло.

— Он альфа, — произнёс Ашер. — Уверен.

— Ты чувствуешь это? — выдавила я, не узнавая свой голос.

Ашер стоял рядом, но будто на расстоянии в целую пропасть.

— Да.

Как будто не мог — или не хотел — говорить больше. Может еще старался все осмыслить.

Я отвела взгляд, будто посмотрела в окно. На самом деле — просто не смогла смотреть на него.

— Я… — горло предательски сжалось, но я заставила себя выдохнуть. — Я давно подозревала. Он слишком… не как дети. Он чувствует людей. Видит, когда я вру. Когда боюсь. Когда злюсь. Не видит, а именно ощущает это. Как будто насквозь.

Ашер не двигался. Только слушал. И в этой неподвижности было что-то тяжёлое, будто и он сам мысленно вернулся в своё детство.

— Почему ты молчала?

Вопрос был почти мягким. Почти. Но в нём было то, что больно кольнуло — не упрёк, нет. Понимание. И это было хуже.

— Потому что я не хотела, чтобы это подтвердилось, — тихо сказала я. — Потому что если назвать это вслух, пути назад уже не будет. Всё, точка невозврата. А ему — три года, Ашер. Три. И он уже уводит меня за руку и говорит, с кем я могу быть, а с кем — нет. Он уводит меня от тебя, как будто это он взрослый.

Я говорила это вслух впервые. И от этого стало страшно. Не за себя. За Даймона. У меня ведь все детство перед глазами был пример Ашера, который не шел на контакт вообще ни с кем. И это я рассуждала только со стороны. Я до сих пор не знала, как со всем этим ощущал себя Денор, осознавая, что он не такой как все.

— Я знаю, — он подошёл ближе, но не дотрагивался. — Но ты должна понимать, Рейра… Это не пройдёт. Он не изменится. Это не фаза. Это не просто упрямство. Это — его суть.

— Думаешь, я не знаю? — я резко обернулась. — Думаешь, я не вижу, как он смотрит? Как говорит. Как защищает Клэр, даже если она не просит. Как… как он не боится быть жестоким, если считает, что это правильно. Он похож… — я осеклась, но Ашер уже понял. — Он похож на тебя.

Горло жгло, будто проглотила гвозди.

— Я просто хотела, чтобы у него было детство. Нормально. Чтобы он не стал тобой.

Это было как удар под дых, но я знала, что Денор поймёт, что я имею в виду.

Ашер молчал. Несколько секунд. Потом кивнул.

— Он не станет мной. Он уже другой. У него ты есть. А у меня не было никого, кто давал мне такую же заботу. Отец всегда был занят. Я в детстве научился не чувствовать. А он… он чувствует. Он любит свою семью.

— Даймон не должен знать, — выдохнула я. — Не сейчас. Он не должен думать, что с ним что-то “не так”. Потому что с ним все хорошо. Он просто…

— Альфа, — договорил Ашер спокойно. — И я не скажу. Но я буду рядом, если он позволит. Я знаю, что чувствует ребёнок, когда он другой. Не по годам. Не по нормам. Когда он не вписывается в чужие рамки.

Он выдержал паузу.

— Я смогу быть тем, кто поможет. Как бы это не звучало - в этом я могу понять его намного лучше, чем ты.

Я посмотрела на него.

Долго.

И впервые за весь день мне не хотелось бежать.

Потому что он сказал всё, что я боялась даже подумать.

И потому что он остался.

Телефон зазвонил в тот момент, когда между нами нависла тишина, похожая на натянутую струну. Та, в которой никто не хотел говорить первым.

Я медленно опустила взгляд на экран.

Отец.

— Не говори ничего, — сказала тихо, не поднимая глаз. — Просто… помолчи.

Я сделала несколько шагов в сторону, спиной к нему, прежде чем нажать на кнопку вызова.

— Привет, — мой голос тут же стал значительно мягче.

— Доехали без происшествий? — голос отца был, как всегда, спокойным, уверенным. Сдержанно-теплым.

— Да, всё в порядке. Мы уже на месте.

— Дети как? Им нравится? — голос его стал чуть живее и теплее.

— Клэр уже освоилась, конечно. А Даймон… ну, он всё держит под контролем, как всегда.

— Постарайтесь вернуться до ужина, сегодня работы меньше — хочу провести с вами побольше времени. И… когда решишь насчёт дома, позвони.

— Позвоню. Целую.

Я отключила вызов. Медленно обернулась.

Ашер стоял всё там же — у стены, скрестив руки на груди. Плечи напряжены. Взгляд тяжёлый, прямо в меня. И слишком спокойное лицо, за которым скрывался вихрь эмоций - это было видно по взгляду.

— Это был твой муж? — спросил он.

Спокойно, но резко. Словно выбил из меня воздух.

Я сжала челюсть.

— Ты не подумал, что это был мой отец? — спросила, приподняв бровь.

— Отец? — Ашер приподнял уголки губ. Так, что мороз пробежал по позвоночнику. — Серьёзно? Ты называешь это голосом разговора с отцом?

— А что не так с моим голосом?

— Этот голос… — альфа качнул головой, сжимая челюсть. — Это не тот тон, с которым говорят с отцом. Даже самым любимым.

Я прищурилась.

— Извини, но ты с каких пор стал экспертом по семейным разговорам? Ты не единственный человек в моей жизни, которому я могу улыбнуться.

Денор шагнул ближе. Слишком быстро. Слишком резко.

— А с мужем тебе было хорошо? — произнёс Ашер. — Тоже улыбалась? Смеялась в подушку? Скучаешь сейчас? Представляешь его вместо меня, когда я к тебе прикасаюсь?

Я отступила на шаг, но спина упёрлась в стену. Он оказался близко. Чертовски близко.

— Хватит, — выдохнула я.

Он не услышал. Или не хотел услышать.

— Где он сейчас? Этот ублюдок. Прячется? Или ждёт, когда я уйду, чтобы ты…

— Хватит! — перебила я. — Ты слышишь себя?

— Слышу, — голос сорвался. — Слышу. Для меня неприемлема мысль, что ты позволяла ему себя касаться.

Я замерла.

Он медленно наклонился. Губы почти касались моих.

— Скажи. Было тебе с ним хорошо? Или лежала под ним, думая, как бы это было со мной?

Эти слова врезались в грудь. Без ножа, но так, что стало больно дышать.

— О чём ты вообще говоришь? — хрипло сорвалось с моих губ. — Ты всерьёз упрекаешь меня в том, что у меня кто-то был… в то время, как ты прекрасно трахал Карен?

Он замер. Но не отшатнулся. Глаза потемнели, дыхание участилось.

— Карен была никем, — глухо бросил он. — Низачем ее вспоминать.

— А ко мне какие вопросы? Я должна была остаться одна? Сломанная, раздавленная, и ждать, пока ты наиграешься с Карен в истинность?

Я дрожала. От злости. От унижения. От того, что он посмел упрекнуть меня…