Одна пахнет шоколадом и шепчет что‑то тёплое на ухо, другая — ванилью и говорит о диетах.

Выбегаю из палаты вслед за медсестрой:

— Вы не подскажете её полное имя?

— Кого? — она оборачивается, слегка удивлённая моей настойчивостью. — Маши Мясниковой?

— Да. Маша Мясникова!

— Кстати, её папа Лев Валерьевич — ваш лечащий травматолог. Он скоро зайдёт к вам.

— Вы не знаете, где сейчас сама Маша?

Медсестра пожимает плечами:

— Наверное, в кардиологии. Хотя нет… Она в бригаде скорой помощи работает. Может, там? Спросите её отца позже.

— Отлично. Спасибо! — благодарю я с широкой улыбкой, чувствуя, как внутри закипает азарт.

Вернувшись в палату, открываю сумку с одеждой, которую принесли родители, и, превозмогая боль в плече, быстро одеваюсь.

Я не стану ждать.

Не успокоюсь, пока не найду Марию Мясникову.

А ещё мне нужно серьёзно поговорить с Ульяной.

Когда я выхожу в коридор, до меня доносится заразительный смех медсестёр из соседней палаты.

— Доктор спрашивает: «На что жалуетесь, пациент?» А тот отвечает: «На здоровье». Врач ему: «Это вы зря — надо на болезни!»

Смех взрывается новой волной, и я невольно улыбаюсь, заходя внутрь.

Это та самая палата, где вчера была Ульяна. Может, здесь я наконец узнаю что‑то о Маше.

— Доктор, как вылечить глистов? — продолжает шутить весёлый старичок. — А что вы такое съели, что даже глисты приболели?

И снова залп женского смеха заполняет палату. Но стоит мне появиться на пороге, как веселье тут же стихает. Все взгляды обращаются ко мне.

— Скажите, здесь вчера был врач‑кардиолог по имени Маша?

Мужчина на больничной койке с хитринкой в глазах внимательно смотрит на меня:

— Конечно! Наша героиня. Она вчера спасла Семёныча, когда у него сердце остановилось. Прямо ангел во плоти. Влетела в палату, всё быстро оценила, организовала помощь. Мы тут до сих пор её добрым словом поминаем.

— Разве это сделала не Ульяна? — уточняю.

— Брюнетка? Нет, голуба, не она. Маша, наш ангел. Эх, хороша девка! Красивая, и формы что надо. Был бы я помоложе… — он мечтательно закатывает глаза.

— Спасибо! — благодарю я и уже поворачиваюсь к выходу.

Старик не унимается со своими шутками:

— Пациент спрашивает: «Доктор, подскажите, у меня грипп?». Врач отвечает: «Да, свиной». Пациент не унимается: «Вы уверены?» «Абсолютно! Только свинья могла вызвать скорую в четыре утра с температурой тридцать шесть и семь!»

Хохот снова заполняет палату. Выхожу в коридор с улыбкой.

Маша! Машенька… Мой ангел! Где же ты?

Взгляд цепляется за план больницы, висящий на стене: кардиология — этажом ниже.

Там первым мне попадается мужчина в странной одежде, будто он собрался в поход. Медперсонала не видно, поэтому я решаю обратиться к нему:

— Вы не знаете врача‑кардиолога Мясникову?

— Машу? — тут же оживляется он.

— Да. Она здесь?

— Я тоже её ищу! Хотел подарить ей зуб крокодила, — торжественно объявляет мужчина. — Эта девчонка не побоялась залезть в бассейн, кишащий голодными тварями, чтобы завести мне сердце. Представляешь?

Я даже ещё не знаю Машу лично, но уже испытываю за неё безмерную гордость.

Это моя девочка. Именно такая, какой я её представлял.

Бесстрашная, отважная и безмерно добрая.

— Вы знаете, где она? — с нетерпением спрашиваю я.

— Сказали, она в скорой работает, — пожимает плечами мой собеседник, явно разочарованный тем, что не застал Машу на месте.

В этот момент мимо нас проходит медсестра. В избытке чувств я невольно ловлю её за локоть:

— Не подскажете, где можно найти врача‑кардиолога Мясникову?

— Хм… Она вроде заканчивает обход пациентов. А! Так вон она, — женщина указывает в конец коридора.

Я оборачиваюсь и вижу женский силуэт в белом халате.

Она блондинка!

Стоит ко мне спиной, поправляет стетоскоп и о чём‑то переговаривается с коллегой.

Словно во сне я подхожу к ней. Медленно, не спеша, будто боюсь спугнуть.

Дыхание становится чуть чаще.

Чёрт! Не помню, когда я в последний раз так волновался. Будто вот‑вот случится что‑то важное.

Она уже в метре от меня. Ещё пара шагов, и я впервые увижу её лицо. Настоящее, живое, не придуманное моими фантазиями. Сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Доктор Мясникова? — произношу я чуть хрипловато.

Врач замирает на полуслове, потом медленно оборачивается. Движение плавное, грациозное.

— Да? — отвечает врач, слегка приподнимая бровь.

Секунда тишины.

Это Маша?

Отступаю назад. На меня обрушивается оглушительная волна внезапного разочарования.

Я поздний ребёнок в семье. Несмотря на то, что родители поженились сразу после мединститута, мама родила меня, только когда ей исполнилось тридцать семь. Получается, я словно десерт в меню жизни родителей, который появился в самом конце, зато с особым вкусом.

Недавно мы отпраздновали мамино шестидесятилетие. Гости не уставали восхищаться: «Как вы так сохраняете молодость?», «Вы выглядите максимум на 45!», «В чём секрет?»

А секрет прост: мама не просто следит за собой, она живёт на полную мощность. До сих пор работает в больнице, заряжая энергией всех вокруг: от пациентов до коллег.

Мама для меня не просто родитель, которого я безмерно обожаю. Она живой пример того, как страсть к делу и внутренняя сила творят чудеса.

Глядя на неё, я понимаю, что хочу быть таким же талантливым кардиологом, как она.

Не просто врачом, который ставит диагнозы и выписывает рецепты, а тем, кто умеет слушать сердце и в прямом, и в переносном смысле.

Когда в жизни случаются трудности, я знаю, куда бежать за советом.

Только моя мама умеет одним словом расставить всё по местам и найти выход даже из самой запутанной ситуации.

Следующим утром, едва проснувшись, я натягиваю любимое зелёное платье с фиолетовыми рукавами и еду в больницу. Сажусь в метро и, заметив у входа хрупкую старушку с тростью, тут же вскакиваю с места:

— Пожалуйста, присаживайтесь!

— Спасибо, милая, — благодарит она меня с тёплой улыбкой.

— Ничего страш…

О!

Мой голос вернулся!

Надо же, как быстро подействовали лекарства. Ещё вчера хрипела, как старая телега, а сегодня могу спокойно говорить.

Через полчаса я уже стою в коридоре больницы возле маминого кабинета. Она как раз готовится к обходу: поправляет халат, надевает очки и бросает на меня внимательный взгляд: — Дочь, меня ждут пациенты. У тебя что‑то срочное?

— Не срочное, но очень важное.

— Папа сказал, что у тебя пропал голос, — замечает мама, изучающе глядя на меня.

— Уже вернулся. Видишь? Всё в порядке.

— Так о чём ты хотела поговорить?

Достаю из сумки плитку шоколада и откусываю добрый кусок.

— Я… я хотела тебя спросить: как ты думаешь, я толстая? Поэтому парни на меня не смотрят?

Мама переводит взгляд с моего лица на шоколадку, потом снова на меня и едва заметно приподнимает бровь:

— С чего ты это взяла?

— Ну… — мямлю, запихивая в рот ещё кусочек шоколада. — Мне кажется, что все девчонки вокруг такие стройные, а я…

— А ты, — мягко перебивает мама, — такая, какая есть. И знаешь что? В тебе нет ни одного лишнего грамма, есть только лишние сомнения.

Мама подходит ближе и берёт меня за руки:

— Ты когда‑нибудь видела, чтобы пациенты обращали внимание на то, худой перед ними врач или полный? Нет. Они видят заботу, внимание и профессионализм. То же самое и в жизни: люди тянутся к тем, кто светится изнутри.

Я улыбаюсь, чувствуя, как напряжение постепенно тает:

— То есть ты не думаешь, что мне надо худеть?

— Думаю, — серьёзно отвечает мама, мягко кладя руку мне на плечо, — что тебе стоит перестать сравнивать себя с кем‑то. Ты уникальна, и это куда важнее любых цифр на весах.