У меня никогда не было мучительных раздумий о том, кем я стану, когда вырасту. Судьба решила за меня и сделала это ещё до моего рождения.

Мои дедушки и бабушки с обеих сторон — медики.

Папа — травматолог. Мама — кардиолог, так что ритм сердца я научилась слушать раньше, чем выучила алфавит.

В годик я уже ползала по квартире со стетоскопом на шее. Не как с украшением, а как c рабочим инструментом. Плюшевый мишка проходил регулярный медосмотр, диван подозревался в остеохондрозе, а кот, которого я еле могла поймать, — в тахикардии.

Можно сказать, медицина вошла в мою жизнь ещё до того, как я сама научилась ходить.

Годами я шаг за шагом стремилась к своей будущей профессии.

В день выпускного из медицинского института я стояла в ряду своих одногруппников. Плечом к плечу будущие врачи в парадных халатах с дипломами в руках произносили слова клятвы, которые мы учили наизусть, как мантру.

Это был торжественный, благоговейный момент, пока рядом не оказался Лобачев.

— Эй, Мясникова, подвинься. Стоишь тут сразу за двоих, — пихнул он меня в бок.

Скрепя зубами, я молча сдвинулась на шаг и продолжила повторять за ректором:

— …торжественно клянусь: честно исполнять свой врачебный долг…

Но Лобачеву было мало.

Он снова толкнул меня локтем. Тогда я бросила на него предупреждающий взгляд и автоматически продолжила:

— Внимательно и заботливо относиться к пациенту, действовать исключительно в его интересах…

— Если эти интересы не противоречат моему обеденному перерыву, — не удержался одногруппник и заржал.

Я сделала вид, что не услышала, и упрямо продолжила:

— Быть всегда готовым оказать медицинскую помощь…

— Даже ценой собственной шоколадки, — прошептал Лобачев, едва сдерживая смех.

И вот тут мой автопилот сыграл со мной злую шутку. Я машинально повторила, нарочито громко, но уже не текст клятвы:

— Даже ценой собственной жизни. Ой…

В актовом зале воцарилась тишина. Все разом обернулись.

Ректор замер с поднятой рукой.

Вот именно с этого самого момента всё пошло не так, как я планировала.

Я, кажется, всерьёз решила, что стала супергероем, потому что действительно отдаю себя всю спасению жизней, иногда даже не задумываясь о собственной безопасности.

Уже второй месяц я как будущий кардиолог прохожу ординатуру в службе скорой помощи, в специальной кардиологической бригаде.

Изо дня в день мне приходиться попадать в ситуации, от которых сердце уходит в пятки, а потом вспоминать, что я как раз кардиолог и надо его профессионально удерживать на месте.

На прошлой неделе поступил вызов на недавно открывшуюся крокодиловую ферму, где проводят шоу для туристов с опасными хищниками. Одному из дрессировщиков стало плохо: он схватился за сердце на глазах у зрителей и осел на полу прямо на маленьком островке посреди бассейна, кишащего голодными крокодилами.

Мы приехали за считанные минуты.

Стоило мне увидеть бледное лицо дрессировщика, как я поняла, что если в ближайшие минуты не поставлю ему укол, он может умереть.

Схватив сумку, я, не раздумывая, прямо в обуви, побежала в воду. Крокодилы, кажется, обалдели от такой наглости и широко раскрыли свои пасти.

— Извините, простите! — кричала я, пробираясь к больному.

Одному из хищников по неосторожности наступила на морду.

— Упс, извините, простите, но там человек умирает!

Крокодил замер, будто понял меня. Или просто впал в шоковую кому. В любом случае, я добралась до пациента, сделала укол, и спустя несколько минут мужчина уже дышал ровнее и даже нашёл в себе силы, чтобы назвать меня безмозглой дурой.

Как доктор я была искренне рада, что пациент просто жив.

Сегодня мне предстоит очередная ночная смена.

Со мной в бригаде Ульяна, опытный кардиолог, которая всё чаще поглядывает в сторону косметологии.

— Надоели мне эти суточные смены, — вздохнула она, пока мы ждали очередного вызова. — Открою свой кабинет и буду привносить в этот мир красоту. Косметологи сейчас чуть ли не миллионерши. Клиентов хоть отбавляй!

Федя, наш фельдшер, слушает её вполуха. Ему до косметологии как до Луны пешком.

А вот Ульяна всерьёз задумалась о смене профессии.

Я достаю из кармана шоколадку и откусываю кусочек, слушая её рассуждения.

— Вот ты, Маша, — обращается она ко мне.

— Что я?

— Тебе бы похудеть не мешало.

Мысленно вздыхаю.

Ненавижу, когда кто‑то решает, как я должна выглядеть.

Я вполне довольна собой. Да, у меня аппетитные формы, но они мне совершенно не мешают. При росте 172 см я вешу 82 кг, и мне вполне комфортно в своём теле.

Хотя ценителей этих самых аппетитных форм можно пересчитать по пальцам одной руки. Точнее, даже по двум пальцам. И те были лишь мимолётными поцелуями в прошлом.

Всё время уходит на учёбу и работу, на личную жизнь его просто не остаётся.

— Зато зубы красивые, — констатирует Ульяная, сканируя мою внешность, — но, похоже, не надолго, — комментирует, глядя, как я доедаю шоколадку.

— Вызов! — громко объявляет водитель, и машина тут же трогается с места.

Ульяна берёт телефон и читает вслух:

— Беременная, двадцать девять лет, срок — сорок недель, высокое давление, третьи роды.

— Ого! Так она прям здесь у нас и разродится, — шутит Федя, подмигивая.

— Вот и будешь принимать у неё младенца, — устало потирает переносицу Ульяна. — Кстати, я как раз квартиры присматриваю в этом районе. Хочу с красивым видом на реку.

Она мечтательно закатывает глаза, пока я спешно готовлю всё для приёма беременной.

Через несколько минут машина тормозит у подъезда высотки. Муж с беременной женой стоят у тротуара, оба бледные, как мел.

— У неё воды отошли! — кричит мужчина, первым запрыгивая в карету скорой помощи.

Федя помогает женщине подняться, я подхватываю её сумку. Ульяна начинает делать записи и задавать вопросы.

— Не хочу рожать в машине! — тужится женщина, лёжа на носилках.

— Не переживай, дорогая, — успокаивает её супруг, — ехать недолго. Кстати, время уже полночь. Сегодня тринадцатое число. Начинается отсчёт.

— Отсчёт чего? — интересуюсь я, параллельно измеряя давление пациентки.

— Я сказал Оленьке, что после родов у неё будет ровно 90 дней на похудение. Ребёнок родится сегодня, значит отсчёт пошёл.

Мы с Федей переглядываемся, сдерживая нервный смешок.

— А если она не успеет сбросить вес? Тем более при грудном вскармливании? — осторожно уточняю я.

— Всё это ерунда и тупые отговорки лентяек, главное — чтобы было желание! — бодро отвечает мужчина. — Если не успеет, то станет матерью‑одиночкой, — заливисто смеётся, будто рассказал самую смешную шутку на свете.

Я невольно окидываю этого «мужа года» любопытным взглядом.

Накачанные мускулы, футболка в обтяжку, взгляд победителя. Сразу видно, что он на курсе стероидов сидит для подкачки и пропадает в тренажёрке.

Интересно, у него есть время воспитывать детей и заботиться о доме? Или Ольга должна всё это тянуть одна, да ещё и худеть по расписанию?

Неужели любовь она такая? И ты ради любимого мужчины должна потакать его прихотям?

— Мне кажется, я чувствую, как он вылезает! — вдруг громко кричит роженица, прерывая мои размышления.

— Девушка, мы вам не акушеры. Терпите! — коротко цокает Ульяна, не отрываясь от заполнения формы. Её ручка так и бегает по бумаге.

Машина резко набирает скорость, мигает проблесковыми маячками и устремляется вперёд.

Ещё и ливень начался. Не просто дождь, а настоящая стена воды. Крупные капли бьют по стёклам, словно камни, размывая очертания города.

Прикусив губу, я поворачиваюсь к заднему окну, куда никто не смотрит. Из темноты выскакивает чёрный зверёк. Испуганный, мечущийся. Он перебегает дорогу в доли секунды.