На такой случай я внимательно приглядывался к каждому и украдкой расспросил Двойку о её личных наблюдениях. У лазутчицы глаз намётанный, и при этом никто особо не удивлялся, чего это она сидит у меня на коленях и воркует в ушко. А вот с любым другим подобный фокус бы не получился, даже с Ютой. Тут нужно уметь себя держать, а лазутчица в любой ситуации вела себя максимально естественно. Хотя иногда на мой взгляд она переигрывала, прикусывая мочку моего уха. Но я стоически терпел.
У меня отличная память, подруга. Сочтёмся как-нибудь.
Отношения в отряде — дело вполне обычное. Можно сказать, рядовое. Это же не армия, с её строгим укладом, а главное — с разделением по половому признаку. При всём уважении, женщина не сможет носить на жаре уставную броню самурая и воевать наравне с мужиками. Чисто по физиологическим причинам, если у неё нет шипов по всему двухметровому телу. Зато барынями куда проще закрыть кучу других направлений. Те же стрелковые подразделения комплектуются зачастую из них одних. Женские глаза видят куда острее, и почти никогда не страдают цветовыми расстройствами. А есть ещё всякие писари, гонцы, личная охрана и множество других специальностей. Даже в полиции они служат без проблем.
У авантюристов же чаще всего сборные солянки в той или иной пропорции. А учитывая внешность моей заместительницы, такое поведение вообще не вызывало никаких вопросов. Красоткой её не назовёшь, но свои весомые плюсы у неё имеются. Вообще, жженоземки в империи весьма популярны, даже сильно разбавленные. Почти у всех помесей сохраняются светлые волосы и тёмная кожа, иногда приобретая специфические вариации. Вот как у Тары, с её лёгкой синевой.
Экзотика, мать её…
И пока эта инопланетная маньячка не отгрызла мне ухо, я успел в целом убедиться в своих предположениях на счёт наших нанимателей.
Основной боевой единицей, бесспорно, являлся Старый. Не даром именно его возвращения ждали вопреки цейтноту. И дело даже не в огромном опыте, ведь робот наверняка наматывал кишки ещё когда наших предков не было и в помине. Просто таким примитивным оружием как-то ему навредить невероятно сложно. Больше всего шансов у кувалды Молотильщика, если скелет любезно подставится под удар. Пожалуй, это главная наша проблема. Возможно, её получиться решить с моей помощью.
На ревуне разряд сработал, так почему бы ему не подействовать и на скелете?
Дальше шёл сам командир отряда. Капу носил с собой гигантский вариант катаны, которой можно и гарру при желании зарубить. Однако мы с Двойкой пришли к мнению, что он точно знает, как правильно обращаться с этой громадиной. Помимо неё тёмнокожий воин располагал ещё двумя клинками куда более скромных размеров, притороченных к седлу. У нас тут не кино про самураев, и оружие в бою частенько ломается. Поэтому моя прямая сабля ещё более ценная находка. Я её назвал Чоппер, в честь лезвия кухонного блендера. Или проще чоппа — с отсылкой к «Вахе», которую дома нет-нет да почитывал от нечего делать.
В общем, расставаться с клинком категорически не хотелось. При том, что я частенько меняю арбалеты и не привязываюсь к вещам.
Идём дальше. Ещё одного мечника звали Матсу. Немногословный, сурового вида мужик из той же расы условных латино-индейцев, к которой относились Миста с Мау. Только он ещё больше походил на сына Великих прерий. Ему бы роуч из перьев на голову да лук в руки — вышел бы вылитый коренной американец из племени какого-нибудь Тихого Копыта. Он, кстати, вёл всю процессию, словно заправский следопыт. Правда, вместо лука воин предпочитал пустынную саблю, куда тяжелее катаны и с более сильным изгибом. Да и попрочнее, чего уж скрывать.
Стреловую позицию в их пятёрке закрывала женщина, что неудивительно. Я вон слегка прозревшей Юте тоже вручил арбалет — того самого малыша, с которым купался. Ну, а куда девчонку, в штыковую отправлять? Сам вот отсиживаюсь, прекрасно понимая, какой из меня фехтовальщик. Тут некоторые с детства учатся обращению с мечом и всё равно могут проиграть более искусному противнику. А в стрельбе я более-менее набил руку. Талант, можно сказать, прорезался.
Может, у меня в роду не только декабристы затесались, но и какие-нибудь стрельцы? Кто знает…
Кличка охотницы дословно переводилась как Шип или скорее — Шило, так что я для собственного удобства нарёк её Иголкой. Тем более, она нервничала больше всех и крутилась в седле, словно уж на сковородке. Тара презрительно назвала её сопливой шлюхой из-за попыток строить глазки сначала мне, а потом и Молотильщику. Дамочка явно хотела втереться к нам в доверие, потому что её коллегам не удалось никого разговорить по дороге. Как будто невзначай.
Я заранее предупредил каждого, чтобы лишний раз не раскрывали рта без необходимости. Чем больше болтаешь, тем меньше у тебя шансов сохранить легенду. Она у нас и так шита белыми нитками. Разве что Хорту не требовалось особо изворачиваться. Все и так прекрасно знали, кто он такой и откуда родом, а словоохотливый наёмник в основном трепался за свои прошлые похождения. Иногда безбожно приукрашивал, но я не стал его одёргивать. Молотить языком он не меньший мастак, чем размахивать боевым молотом. Пусть лучше отвлекает внимание на себя.
Последним из пятёрки был довольно крепкий старик с бронзовой кожей и куцей козлиной бородкой, почти полностью седой. Вот уж кому больше всех требовался транспорт. Вдобавок он единственный щеголял босыми ногами, отчего прозвище Сапог звучало ещё более забавно. Наличие у него арбалета не смогло меня обмануть — это явный специалист в другой отрасли. Помимо седельной сумки с провизией дедуля навьючил гарру ещё одним увесистым баулом, внутри которого характерно позвякивал металл.
Зачем нашим нанимателям столько инструментов, я из вежливости не стал уточнять. И без того понятно, что направляемся мы вовсе не вывозить добро из «нычки», как предполагала Двойка. Тот самый груз, похоже, придётся разыскивать. А может, и отбивать.
Больше остановок не было до самого полудня, когда Матерь набрала самый жар. В такую погоду лучше держаться тени либо соорудить себе головной убор, чтобы не заработать тепловой подзатыльник. Раскалённый воздух дрожал, стоило только бросить взгляд на пару сотен метров вперёд. Даже выносливые к жаре гарру дышали с трудом, чего уж говорить о людях.
Бойцы без лишних команд покинули сёдла и принялись активно разминать ноги, включая нашего кибернетического сержанта. Задница-то у него не железная. Я тоже с удовольствием прошёлся по земле, удивляясь отсутствию качки. Надо признать, верхом передвигаться куда быстрее, но точно не удобнее. С непривычки у меня побаливала внутренняя поверхность бёдер, и внезапно — копчик.
С лошадью ушастых горбачей не сравнить, скорее уж с верблюдом, на котором ты сидишь анатомически неправильно, проще говоря — враскорячку. Зато мы успели покрыть расстояние полноценного пешего перехода. А уж после него даже самые опытные бродяги предпочитают прикинуться бревном.
Однако всё хорошее в жизни быстро кончается, и после спешного перекуса мы вновь запрыгнули в сёдла. Некоторые с явным неудовольствием, так что натёрло не только у меня. На душе стало чуточку легче, но мысль о том, что мы все к вечеру будем ходить как опытные путаны Дома Удовольствий, не отпускала ещё долго. Пока до меня не дошло, куда мы прёмся.
Чтобы вконец не отупеть во время привалов и долгих дежурств, я обычно разглядывал карты и теперь мог нарисовать оба варианта по памяти. Хоть экзамен сдавай. Поэтому цель нашего забега для меня становилась всё более очевидной. Мы шли к предгорью в самом центре полуострова, где прогалины между холмами всё сильнее сужались, переходя в извилистые каньоны. Отметок в той стороне было не так чтобы много, а со временем вариант остался лишь один.
Он-то меня и заставил забыть о дискомфорте.
Поначалу я принял крохотный значок за очередной промышленный объект и не придал ему значения. Подумаешь, ещё один «пустой» кружок, разделённый на четыре дольки перекрестием. На фоне других он откровенно терялся. Чего там только не вписывали древние картографы — и окружности поменьше, и многогранники, включая квадраты, и всякие чёрточки. Смысл у всех, насколько мне удалось понять, заключался в добыче и переработке. Заполненные же какой-либо заливкой представляли из себя куда более интересные комплексы, вплоть до населённых пунктов.
