— Ого. Ты живешь на широкую ногу, — поддразнила Фарра.

— Хм. Мне следовало остаться дома. Все, чем здесь занимаются люди — это сплетни, сплетни, сплетни.

— Ты говоришь так каждый год, и все равно каждый год ездишь на эти выезды.

У ее мамы были отношения любви-ненависти с местной ассоциацией китайских танцев, в которую она вступила сразу после того, как Фарра окончила школу. В том смысле, что она обожала говорить, как ненавидит ее, но Фарра знала, что все это на показ. Ассоциация была необходимым источником развлечений и компании для Шерил, которая жила одна с тех пор, как Фарра переехала в Нью-Йорк три года назад.

Чувство вины кольнуло Фарру в затылок. Ей следовало бы звонить и навещать маму чаще. Несмотря на то, что у ее матери была насыщенная социальная жизнь, Фарра беспокоилась, не одиноко ли ей. Шерил ни с кем не встречалась после развода, а ей было всего лишь за пятьдесят. Еще полно времени для второго шанса на любовь.

— Ну, я приезжаю ради еды и танцев. — Шерил крикнула кому-то на фоне: — Потише, я разговариваю с дочерью!

Фарра рассмеялась.

— Все в порядке. Наслаждайся поездкой. Я могу позвонить тебе позже.

— Нет, все нормально. — Шерил замялась. — Ты ведь приедешь домой на Рождество?

— Конечно. Я всегда приезжаю домой на праздники.

— Хорошо, хорошо.

Паучье чутье Фарры забило тревогу от тона Шерил.

— Мам, что ты мне не договариваешь?

— Ничего. Я просто размышляла. — Шерил откашлялась. — В любом случае, ты привезешь с собой парня? Зять был бы лучшим подарком на Рождество, но я должна сначала его проверить. Матери всегда видят, хороший человек или гнилой.

Тонко, как удар кувалдой по голове. Кроткие намеки Шерил на то, чтобы остепениться, выйти замуж и нарожать кучу внуков, превратились в откровенные толчки, а Фарре было всего двадцать пять.

— Никаких людей нет, ни хороших, ни гнилых. Я ни с кем не встречаюсь. — Технически правда. Ведь так?

— Ни с кем? — Разочарование просочилось сквозь телефон прямо в ухо Фарре. — Даже ни одного свидания? Ты молодая и привлекательная. Может быть, ты недостаточно часто ходишь в супермаркет.

Ладно, аналогия с покупками становилась странной.

— У меня были свидания. — Фарра закусила нижнюю губу, раздумывая, стоит ли раскрывать свои как-бы-свидания с Блейком. — Я, э-э, проводила время с Блейком.

— С Блейком? Тем мальчиком из Шанхая, который разбил тебе сердце?

Шерил была рядом, с салфетками и мороженым в руках, чтобы утешить дочь, когда Фарра вернулась домой из Шанхая и заходилась в рыданиях всякий раз, когда видела или слышала что-то, напоминающее ей о Блейке — фильм, который они смотрели вместе; песню, под которую танцевали; ее набор лимитированных маркеров Pantone от Келли Берк, которые он подарил ей на двадцатилетие и которые она не могла заставить себя выбросить, пока в них не закончились чернила.

— Да. — Фарра вкратце рассказала маме о том, что произошло, исключив сексуальную часть. Она уже говорила Шерил о дизайнерском проекте Блейка — просто не называла его имени как заказчика. — Прежде чем ты что-то скажешь, я знаю, что поступаю безрассудно. Учитывая наше с Блейком прошлое, я вообще не должна с ним разговаривать. Верно?

— Не обязательно. — Фарра так хорошо знала маму, что почти видела, как та пожимает плечами на том конце провода. — Похоже, он изменился и хочет все наладить. К тому же, ты была так им увлечена. Может быть, это твой второй шанс. — Она зазвучала тоскливо. — Обиды — это худшее, за что можно держаться. Как бы сильно кто-то тебя ни ранил, ты не сможешь исцелиться, пока не простишь. Иногда это означает, что нужно двигаться дальше. В других случаях — что стоит дать всему еще один шанс.

Фарра крепче сжала телефон.

— Ты думаешь, мне стоит дать Блейку еще один шанс?

Два месяца назад она бы посмеялась над этой идеей, но сейчас странное тепло наполнило ее от совета матери.

— Я думаю, ты должна делать то, что велит тебе сердце. Мы можем так сильно бояться боли, что запираем ее в крепости, но сердца созданы для того, чтобы бродить на свободе, пока не найдут то, что ищут. Позволь своему вести тебя туда, куда тебе нужно.

Глава 27

После нескольких недель головной боли дела Блейка снова пошли на лад. Он решил проблемы с сантехникой, нашел другого дистрибьютора алкоголя, который мог доставлять заказы вовремя, и провел визит в Майами с блестящим успехом. Он не только заставил городских чиновников плясать под свою дудку, но и нашел идеальное место для Legends в модном районе Уинвуд.

Нью-йоркский филиал, возможно, еще не открыт, но когда бизнес достигает таких масштабов, как «Легенды», у него нет роскоши ждать завершения одного проекта, прежде чем приступать к следующему. Блейк работал по стремительному, непрерывному графику.

Но как бы он ни наслаждался пляжами Майами и азартом от удачно сложившейся сделки, он предпочел бы находиться там, где был сейчас: на своей кухне, упершись руками в столешницу, пока Фарра сосала его так, будто проходила прослушивание в компанию Hoover.

— Черт. — Стоны Блейка эхом отдавались в мраморном пространстве, пока Фарра безжалостно работала над ним. Язык. Руки. Зубы. Она снова и снова доводила его до края, пока не заглатывала его целиком и не нажимала на промежность.

Оргазм пронзил его, брутальный и беспощадный. Его колени подогнулись, и он бы рухнул на пол, если бы не вцепился в кухонную столешницу мертвой хваткой. Блейк был уверен, что закричал — громко, — но он не слышал ничего из-за шума в ушах.

Когда зрение прояснилось, он увидел, что Фарра смотрит на него с самодовольной ухмылкой.

— Мне стоит чаще ездить в командировки. — Он поднял ее и усадил на столешницу. Она еще не была голой, но это можно было исправить в секунду.

— Хм. Может быть. Это было за пастелитос. — Она кивнула в сторону коробки со слоеной выпечкой с начинкой из гуавы, которую он привез из Майами. — Достойное извинение за то, что сбежал и оставил меня с БОБом.

Брови Блейка сошлись на переносице.

— Кто такой, черт возьми, Боб? Какая у него фамилия? Я просто хочу поговорить. — И убить его. Не волнуйся — это будет медленно и болезненно.

Глаза Фарры заблестели от озорства.

— БОБ. Бойфренд на Батарейках. Фамилия — Вибратор. Кажется, я ему надоедаю, так что хорошо, что ты вернулся. — Она обхватила его талию ногами и провела языком по его нижней губе, от чего он стал тверже, чем мраморная плита, на которой она сидела.

Да, уже. Когда дело касалось Фарры, член Блейка мог бежать марафоны длиннее, чем у чемпиона Железного человека.

— Я на втором месте после БОБа Вибратора? Чушь собачья. — Плечи Блейка расслабились теперь, когда ему не нужно было выслеживать какого-то придурка. — Во-первых, ты мне никогда не надоешь.

— Хм. Посмотрим.

— Нам не нужно смотреть. Мы знаем. По крайней мере, я знаю. — Блейк провел руками по ее бедрам. — Я могу это доказать.

— Заманчиво, — промурлыкала она. — Но сначала… — Она оттолкнула его и спрыгнула со столешницы. — Кофе.

Челюсть Блейка отвисла, а Фарра залилась лучезарным смехом, наполнившим комнату теплом.

— Кофе может подождать. Твоя очередь еще не настала. — Не говоря уже о том, что он никак не мог выйти отсюда с эрекцией размером со статую Свободы.

— Настала, поэтому мне и нужен кофе, — фыркнула Фарра. — Мы совсем не спали прошлую ночь, а уже… — Она посмотрела на часы на микроволновке. — Девять тридцать утра.

Что ж, Блейк, возможно, проявил чрезмерное рвение, наверстывая упущенное время вчера. Фарра не жаловалась, далеко не так, но теперь, присмотревшись, он заметил, что она выглядит усталой. Ее губы опустились, и она безуспешно попыталась сдержать зевок.

— Мы раздобудем тебе кофе, — с некоторым чувством вины сказал Блейк. — У меня закончились кофейные зерна, но внизу есть кафе.

— Идеально.

Блейк оделся, стараясь поудобнее уложить свое достоинство, чтобы не казалось, будто он собирается кого-то вырубить бейсбольной битой, и спустился на лифте в лобби, где располагались кофейня, библиотека, кинозал и несколько конференц-залов.