– На крышу! – скомандовал Сыскарь, выглянув в окно.

Они выскочили на лестницу. Где-то внизу трещало пламя. Удушливый дым быстро наполнял лестничную клетку, были слышны чьи-то невнятные выкрики, хлопанье дверей, грохот падающей мебели. Прижимая к лицу полы курток, кашляя и задыхаясь, Сыскарь и Симай выскочили на крышу. Здесь уже можно было дышать. Впереди и справа от старой печной трубы отделились три темных силуэта. Разбежались; за спинами взметнулись широкие кожистые перепончатые крылья, и силуэты взмыли в воздух, набирая высоту. Слева, из-за другой трубы, поднялись еще два и тут же, следом, еще один. Где-то вдали послышался вой пожарной сирены.

– Вампиры, – сказал Симай с отвращением.

– Вижу, что не ласточки, – ответил Сыскарь. – Картина маслом «Спасайся, кто может». Пора и нам.

Пожарная лестница крепилась к брандмауэру – глухой кирпичной стене, в которой была всего пара небольших окошек, поэтому спустились они без особых проблем. И вовремя. Пламя уже рвалось наружу из окон всех этажей, а пожарная сирена завывала совсем рядом.

Сыскарь и Симай пересекли двор и через подъезд соседнего дома выскочили на улицу. Побежали влево, подальше от сирены и криков, свернули за угол, бросились на другую сторону, рассчитывая уйти подальше от опасного места проходными дворами. И чуть не попали под колеса автомобиля, словно выпрыгнувшего с кадров старинной кинохроники. Длинный открытый кузов, высокие колеса со спицами, плоская морда радиатора и выносные фары.

Но не попали. Реакция водителя оказалась на высоте, и ретро-авто затормозило в пяти сантиметрах от замерших на мостовой друзей.

– Опа, – послышался знакомый голос. – На ловца и зверь бежит. Запрыгивайте, бедолаги.

– Ирка?! –всмотрелся Сыскарь. – Однако.

– Ага, – ответила Ирина (это была она). – И не только.

– Ярек! Леслав! Какая неожиданная встреча! – воскликнул Симай. – И как вовремя. А это кто с вами?

За рулем «руссо-балта» сидел Леслав. Рядом с ним – Ярек. А Ирина с каким-то незнакомым парнишкой расположилась на заднем.

– Знакомьтесь, – сказала она, указывая на парнишку. – Олег Дерюгин, собственной персоной.

– Ничего себе, – только и сказал Сыскарь и полез в машину. – Расскажете потом, как все получилось?

– Обязательно, – ответила Ирина. – Сразу сообщу, что Кирилл в безопасности. Насколько это возможно, конечно. Мы его к этому подпольному врачу отвезли, который Леслава латал. Анатолию Витальевичу.

– Хорошо, – сказал Сыскарь. – Одной заботой меньше.

«Руссо-балт» оказался вместительным автомобилем, – на его заднем сиденье, хоть и в тесноте, но разместились все четверо.

– Куда теперь? – спросил Ярек. – Учтите, что завтра нам нужно вернуться к себе.

– А нам, кажется, возвращаться некуда, – сказал Симай. – Только в Москву. Богдану Король мы упустили.

– Богданы Король больше нет, – сказал Олег. – Я ее сжег. Только что.

И неожиданно заплакал, подвывая и всхлипывая. Это был плачь мальчишки, который только что стал мужчиной. Сразу, резко и не самым приятным образом.

– Поехали, – скомандовал Сыскарь. Он сразу поверил Олегу и принял решение. Нужно было заканчивать дело.

– Куда? – снова спросил Ярек.

– Пока прямо. Нам нужно выехать к Парковой улице, а там я покажу.

Леслав кивнул, включил передачу и тронул «руссо-балт» с места.

– Тихо, тихо, малыш, – Ирина, прижав голову Олега к груди, гладила его по волосам. – Все будет хорошо. Все будет хорошо…

В четыре часа утра открытый «руссо-балт» с шестью людьми остановился у особняка семьи Король. Было еще темно. Небо затянули осенние тучи. Поднявшийся холодный ветер срывал с деревьев умершую листву.

– Ты уверен? – спросила Ирина. – Может, подождем до утра?

– Уже утро, – сказал Сыскарь. – А от дневного света наши новости не улучшатся. Ярек, Леслав, вы подождите в машине, хорошо?

– Конечно, – сказал Ярек. – Идите.

Калитка оказалась открытой.

– Странно, – сказал Сыскарь и первым прошел за ограду, вытаскивая на ходу «беретту». Теперь, подойдя ближе и приглядевшись, он увидел, что приоткрыта и входная дверь – что-то внизу мешало ей закрыться. Что-то торчащее из прихожей наружу.

– Ярек, Леслав, – он обернулся. – Револьверы при вас?

– Да, – Ярек вытащил и продемонстрировал Смит-Вессон. Леслав молча кивнул.

– Прикройте нас снаружи. Ирина, Олег, назад в машину.

– Не обсуждается, – добавил он, заметив, что Ирина открыла рот. – Женщины и дети в силовых операциях не участвуют.

Это была нога. Мужская нога, облаченная в черную брючину и черный же дорогой туфель. Как выяснилось десятью секундами позже при свете фонарика из смартфона, нога принадлежала Ивану – молодому человеку, работавшему на семью Король. Меньше недели назад здесь же он сопровождал Ирину, Андрея и Сыскаря на встречу со своими хозяевами. А теперь лежал в прихожей с разорванным горлом и в луже крови. В памяти Сыскаря услужливо всплыла картинка. Одна тысяча семьсот двадцать второй год. Ночь. Подмосковная усадьба князя Василия Лукича Долгорукова. Они с Симаем входят в темную прихожую и почти сразу натыкаются на труп Катерины, кухарки. А потом, на втором этаже, еще на один труп… Отставить, сказал он себе. Думай о том, что видишь сейчас. Это полезнее.

Держа наготове пистолеты и подсвечивая себе путь смартфонами, они быстро и бесшумно поднялись на второй этаж. Три двери. Налево, прямо и направо. Спальня. Им нужна спальня Николая и Стефании. Где еще могут быть супруги ночью, если не в спальне? Какая дверь?

Едва слышный шорох, шелест. И тут же:

– Не-ет! Это не ты!! Я не верю!!!

Женский крик, полный жалости и боли. Из-за дверей прямо перед ними. Они распахнули дверь и ворвались в спальню.

Здесь было относительно светло от горящих на стене двух бра. Не так, чтобы спокойно читать или попасть ниткой в иголку, но достаточно, чтобы не чувствовать себя слепым кротом на солнечной лужайке. За долю секунды Сыскарь оценил обстановку. Трое в спальне. Мужчина и женщина полусидят на широкой кровати. Женщина прижимается к мужчине, тот обнимает ее одной рукой. Другая прижата ко рту, словно сдерживает рвущийся наружу крик. Глаза у обоих широко раскрыты. Это Николай и его жена Стефания. Третий стоит перед кроватью спиной к ним, укрытый, словно плащом, широкими кожистыми крыльями…

Оскаленное, обожженное до неузнаваемости лицо повернулось к ним. Лохмотья сгоревшей одежды на теле. Остатки спаленных волос на голове. Кожа сплошь в черных и алых пятнах ожогов. Глаза, отливающие алым. И длинные белые идеальной формы клыки.

– А-кха! – радостно прокаркало существо, некогда звавшееся Богданой. – Сами пришли. Это хорошо. Значит, сначала я убью вас.

– Это вряд ли, – сказал Сыскарь и выстрелил навскидку.

Серебряная пуля калибром девять миллиметров, освященная в церкви Покрова Пресвятой Богородицы, что на улице Славянского Братства, вошла вапирше точно в лоб. Отстав на восьмую часть вздоха, вслед за Сыскарем выстрелил Симай, и его пуля пронзила Богдане сердце. Уже мертвое, но еще не знающее об этом тело было отброшено назад, попыталось взмахнуть крыльями, чтобы удержаться на ногах, и это ему почти удалось, но обе «беретты» выплюнули одну за другой еще шесть серебряных смертей. Все в цель. Вампирша зашаталась. Ее колени подогнулись. Крылья за спиной бессильно поникли. Клыки втянулись.

– Ма-ма, – едва слышно прошептали черные губы, и мертвое тело с глухим стуком свалилось на зеркальный паркет.

И тогда Стефания закричала по-настоящему…

Эпилог

Перед тем как отправиться в аэропорт, они зашли проведать Кирилла в клинику Анатолия Витальевича. Храбрый исследователь аномальных явлений шел на поправку. Он уже полулежал, опираясь спиной на подушки, и увлеченно тыкал пальцами в планшет.

– Улетаете? – спросил, глядя при этом только на Ирину.