— Это великолепно, — воскликнула Эми с лучезарной улыбкой и села на предложенный стул.

Игги сел во главе стола, оставив Алексу место напротив Эми, но тот не возражал, так как с этого места ему было лучше видно девушку во время ужина. В благодарность за то, что Алекс привел к нему гостью, Игги настоял, чтобы тот произнес молитву перед трапезой, хотя знал, что Алексу это неприятно. Алекс провел подростковые годы под опекой католического священника и группы монахинь и умел молиться, но всегда чувствовал себя неуютно, когда делал это.

— Итак, — сказал Игги, когда Алекс, запинаясь, закончил молитву. — Алекс сказал мне, что вы учитесь на медсестру. Где вы учитемь?

Так и продолжалось весь ужин: Игги вежливо слушал, задавал вопросы, чтобы поддержать разговор, и в итоге вытянул из Эми всю историю. Они с братом росли с отцом, который занимался импортом, торговал с Японией и часто уезжал из города. Когда Эми было десять лет, ее мать внезапно умерла, хотя она подозревала, что отец не совсем был с ней честен. Дэнни считал, что мать бросила их, а отец выдумал историю о ее смерти, чтобы не ранить их чувства. В любом случае Эми не возражала. Отец отправил Дэнни в колледж и поддержал его желание стать полицейским. Теперь он оплачивал учебу Эми, хотя она подрабатывала по вечерам на почте, чтобы обеспечивать себя всем необходимым, в основном одеждой, едой и оплатой аренды.

В перерывах между рассказами Эми Игги делился историями из своей врачебной практики и часто спрашивал у Эми, что она думает о том или ином случае. Алекс знал, как этот хитрец ведет допрос, и сразу это понял. Конечно, он ничего не смыслил в медицине, поэтому ответы Эми были для него бессмысленны, но он видел заинтересованную улыбку Игги. Что бы ни говорила Эми, Игги это одобрял.

Ужин состоял из жареной утки с тушеными овощами и твердых булочек с маслом. К счастью, Игги увлекался изысканной кухней, поэтому его обычные блюда были экзотическими по меркам большинства людей.

— Если это вы называете простой едой, — сказала Эми, наконец отодвинув тарелку, — то мне не терпится увидеть, что вы готовите на Рождество.

Игги поблагодарил ее за комплимент, встал и начал убирать со стола.

— У меня в кладовке есть кекс с изюмом и сливками, — сказал он. — Хотите кофе?

Эми согласилась, и Игги поспешил в кладовку за кексом.

— Так что же ты сегодня узнал по своему делу? — спросила Эми, наконец переключив внимание на Алекса.

Алекс вкратце рассказал о том, как прошел его день, но ему было не до этого. Игги, конечно, заинтересовался и внимательно слушал, пока они ели кекс.

— Может, поговорим о чем-нибудь другом? — наконец спросил Алекс с усталым вздохом. — Это был... долгий день.

Все началось с того, что он хотел вернуть медаль Лесли, но с тех пор дело превратилось в запутанный клубок из ревности, убийств и крикета.

— Конечно, — сказала Эми. — О чем ты хочешь поговорить?

Несмотря на желание не говорить о своем дне и смерти Эндрю Мэтисона, Алекс понятия не имел, о чем ему хочется поговорить. Ему просто хотелось смотреть на Эми и слышать ее голос.

— Как ты устроилась сортировщицей почты? — спросил он, ухватившись за первую пришедшую в голову мысль.

— Там работает много девушек, — ответила она. — Меня подсказала одна студентка-медсестра. Работа несложная: нужно просто читать адреса и раскладывать письма по нужным ящикам.

— А что делать, если адрес неразборчивый? — спросил Игги.

— Для таких писем тоже есть отдельный ящик, — ответила Эми. — Кто-нибудь рано или поздно попытается его вскрыть, но если письмо написано слишком неразборчиво, его либо отправят обратно по адресу отправителя, либо оно попадет в папку с невостребованными письмами.

Что-то в этих словах задело Алекса за живое. Что-то похожее говорила Лесли о Дэнни.

— Эй, — сказал он, когда в его голове всплыло нужное воспоминание. — Как долго хранятся невостребованные письма?

Эми пожала плечами и на мгновение задумалась.

— Обычно около месяца, — сказала она. — Потом их относят к невостребованным и уничтожают.

Алекс подпёр подбородок рукой, забыв о торте.

— В чём дело, парень? — спросил Игги.

— Дэнни сказал, что Мэтисон неделю назад получил письмо, которое выглядело очень старым. Но этого не могло быть, если Эми права насчёт невостребованных писем.

— Ну, это зависит от того, откуда оно пришло, — сказала Эми. — На местном почтовом отделении могут оставить письмо, если есть вероятность, что его удастся доставить в будущем. Мы так поступаем, если адресат военнослужащий, а в колледжах так делают со студентами, которые уже выпустились. Они просто хранят письма до тех пор, пока не обновят данные о них.

Алекс хлопнул ладонью по столу. Обычно от этого посуда подпрыгивала, но стол у Игги был из цельного дуба, так что пострадала только рука Алекса.

— Вот оно! — воскликнул он. — Дэнни сказал, что Мэтисон две недели назад звонил в отдел по работе с выпускниками. Вот почему там его запомнили.

Игги сложил руки под пышными усами, верный признак того, что он задумался.

— Итак, — сказал он через мгновение. — Все началось с того, что Мэтисон получил то письмо. Он получает его, почти сразу же приезжает в Нью-Йорк и вскоре погибает.

— Печально, — сказала Эми.

— Это не совпадение, — заявил Алекс.

Эми посмотрела на него с недоумением.

— Что такого могло быть написано ему двадцать лет назад, что его убили именно сейчас? — спросила она.

— Его алиби, — ответил Игги.

— Признание, — сказал Алекс.

— Кто бы стал признаваться в письме? — спросила Эми.

— Ты права, — сказал Алекс, кивнув в сторону Игги. — Алиби более правдоподобная версия. Но если у него было алиби, почему он не обратился в полицию сразу после получения письма?

— Давайте подумаем, — сказал Игги. — Если бы ты был на месте Мэтисона, ты бы знал, что невиновен, но не мог бы этого доказать.

— А потом ты получаешь письмо, которое подтверждает твое алиби, — добавил Алекс.

— Но как это могло сработать? — спросила Эми. — Кто бы ему поверил? Он мог просто подделать письмо, верно?

Игги и Алекс кивнули.

— Это должно быть что-то, что можно проверить, — сказал Алекс.

— Это письмо от той девушки, — сказал Игги. — В нем она утверждает, что снова встречалась с Мэтисоном.

— Написано ее рукой, — сказал Алекс и покачал головой. — Но это лишь оправдает Мэтисона за преступление, которое никто не расследовал на протяжении двух десятилетий.

— Если Мэтисона оправдали, значит, виноват кто-то другой, — сказал Игги.

— Тайгер Смит, — согласился Алекс.

— Я думала, у него алиби, — сказала Эми.

— Детектив, который вел это дело, не доверял парню, подтвердившему алиби Тайгера, — сказал Алекс. — Другие люди видели Тайгера в баре, где команда праздновала, но только Энтони Касетти утверждал, что Тайгер все время был там. Что, если он лгал?

Игги выглядел так, будто его пнули под столом.

— Что? — сказал Алекс.

— Ты сказал, что алиби Тайгера подтвердил Энтони Касетти? — спросил Игги. — Тот самый Малыш Тони Касетти, он же Счастливчик Тони?

Алекс пожал плечами.

— Не знаю, — сказал он. — Может быть. Кто такой Тони Касетти?

Эми смотрела на него с открытым ртом.

— Как ты можешь не знать Счастливчика Тони Касетти, гангстера? — удивилась она. — Во времена сухого закона он был королем пивного бизнеса в западной части города.

— Значит, алиби Тайгера подтвердил гангстер?

Игги кивнул.

— Он сделал себе имя в семье Росоно, — объяснил он. — Его прозвали Счастливчиком, потому что федералы никак не могли его поймать, но им всегда удавалось схватить его конкурентов. Теперь он заправляет всей семьей.

Алекс посмотрел на Эми, и она кивнула в знак согласия с Игги.

— Значит, алиби Тайгера подтвердил гангстер, — сказал Алекс. — Гангстер, которому удалось обойти своих конкурентов благодаря почти сверхъестественной помощи федералов.