— Вау… — повторяет он один в один мою эмоцию, не уточняя, чем конкретно она вызвана: ужином, моим нарядом или всем вместе. А затем внезапно наклоняется, целует меня в губы. Нежданная ласка будоражит рецепторы, моментально создавая недостающий квартире уют и интим.

Господи, это же только начало?

И уже больше, чем секс.

Пронзительнее и глубже.

Как я с ним расставаться буду? Я не могла кого попроще выбрать? Нет?

Судорожно вздохнув, забираю у Демьяна цветы, чтобы поставить на стол. Отличный предлог не смотреть ему в глаза.

— Я была достаточно идеальной женой? — напоминаю ему и в большей мере себе о нашем уговоре.

— Я ещё не решил, — глухо отрезает он и уходит мыть руки.

Разозлился. Ну и ладно. Даже приятного аппетита не желаю. Больше ни слова не произнесу, чтобы не придирался! И по спине не постучу, если моей стряпнёй подавится.

Рассеянно улыбнувшись нарисовавшейся в голове картине, пробую суп. Под жгучим, пристальным взглядом Демьяна вкус не ощущаю, будто и не голодна совсем.

Обидеться и заткнуться хорошее решение. Так проще не сорваться. Я хочу как лучше для него, Истомин мои страхи всерьёз не воспринимает. А часики тикают. Какой тут может быть компромисс? Домой вернулся целым, отлично. Об остальном пусть сам заботится. Я веселить его не нанималась.

Демьян вдруг встаёт из-за стола. Подходит к плите, заглядывает под крышку, скребёт по дну половником и с недовольством смотрит на меня.

— А ещё еда сегодня будет?

— А это что?! — психую, тоже поднимаясь на ноги.

— Это… мокрая тарелка!

Ага, которую Истомин лишь чудом не вылизал! Сколько же он жрёт, троглодит?! Понравился гурману супчик порошковый, купленный по акции, а виновата опять я? Так и знала, что он не намерен сдержать слово.

— Ты обещал, что подумаешь, как ускорить развод! — шиплю, упираясь кулаками в край стола.

— Обещал! Только на пустой желудок что-то не думается! Лучше вообще к плите не подходи! — рявкает, прожигая диким взглядом краешек кружевного бюстье, виднеющегося из-под рубашки. — Ходишь тут… супом своим перед лицом трясёшь, только аппетит разгоняешь!

— Ах, суп мой тебе не по душе… — Резко сдёргиваю со стола драгоценную скатерть за сотню кусков и со злостью швыряю в его опешившую рожу.

Ну да, тарелки и букет остались там же, где стояли. Чего глаза таращить? Плёвый фокус при моей-то сноровке. Я потом ущерб оплачивать не собираюсь.

— Психопатка! — тут же реагирует Демьян, отбрасывает скатерть в сторону и перехватывает меня на выходе из кухни.

Стена прохладная, а его тело на контрасте такое горячее, боже! Во мне всё разом детонирует. И злость, и возбуждение, и чёрт знает что...

— Козлина! — не остаюсь в долгу.

— Одевайся. Пойдём в ресторан, пожрём по-человечески, — удивляет он неожиданным требованием. И самим ультиматумом в том числе.

Уже бегу, волосы назад. Прямо в мокром платье...

— Сам иди! — грубо отвергаю приглашение. — Я сыта по горло тобой и твоим обществом. И на звонок, наконец-то ответь. Бесит.

Демьян медленно моргает, достаёт телефон из заднего кармана и еле заметно морщится, глядя на экран.

Так-так. А кто там такой приставучий осточертел Его Величеству?

Ух ты, проказник! С мамой нелады? Очень любопытно. Воспользоваться, что ли?

Глава 10

Ульяна

Истомин, словно учуяв мой интерес, не торопится отвечать на звонок. Он пытается скрыть раздражение, но получается так себе.

— Хозяюшка, такой божественный суп приготовила! Иди отдохни, я сам уберу со стола, — задабривает меня сладким голосом. Вот же плут!

— Ну, если ты настаиваешь... — Пожимаю плечами. — Только сначала познакомь меня со своей мамой по видеосвязи.

— Сейчас? Сколько времени? — Демьян картинно ужасается, глядя на наручные часы. — В другой раз. Она уже ко сну готовится. Куда такие страхи... страсти на ночь, конечно же, страсти, — спохватывается быстро.

— Так ты ответишь?

— Конечно. Наполнишь пока ванну? — Он сверлит меня взглядом, намекая, что неплохо было бы свалить, но я скрещиваю руки на груди, преграждая выход.

Он так стремится от меня избавиться, что становится очевидным — разговор не для моих ушей. А значит, я останусь во что бы то ни стало. Мне его семейка на фиг не сдалась. С Истоминым только свяжись! Однако бдительность совсем не помешает.

— У тебя от меня есть секреты? — недобро сужаю глаза в обещании довести его до белого каления.

Демьян психует. Сжимает челюсти и вызывающе принимает звонок.

На том конце истерика:

— Ты спятил?!

— И тебе добрый вечер! — цедит он холодно.

— Демьян? Это что за новости? Ты на ком женился?!

— Какая разница? Твоя мечта сбылась. У меня телефон садится, так что поздравишь позже.

— Твоя тётка сказала, что вы в день подачи заявления расписались. Она что, беременна? При смерти? К чему такая спешка? Я её знаю?

— Не знаешь. И это хорошо! Пока пусть так и остаётся.

— В смысле? Ты всё-таки женился на первой встречной шлюхе? Ты хоть представляешь, сколько в мире заразы? — сокрушается женщина. — Идиота кусок, зачем ты это сделал? Кому и что ты хочешь доказать? — не давая ему вставить слова, продолжает кричать она. — Я допускаю, что ты хочешь насолить своей Гале, что её брак тебя подкосил, но это за гранью! Ну, узнает она, и что?! Кому ты хуже сделал?

Не выдержав, я начинаю смеяться в голос. Шлюха? Не встреть меня, он бы женился на любой другой? Ох, ты ж психованный какой. А я, грешным делом, подумала — влюбился. Ну, бывает же так, с первого взгляда. Теперь хоть понятно, откуда так кстати у него завалялось кольцо. И почему с разводом тянет всеми силами. Дело-то, оказывается, вообще не во мне!

— Хорош придумывать! — рявкает Истомин, вытягивая зубами из пачки сигарету. — И хватит всё валить на Галю! Спокойной ночи!

Он завершает разговор, щёлкает зажигалкой, нервно затягивается и выдыхает дым носом. Смотрит мне в глаза как рентген. А у самого взгляд взорванный какой-то, бешеный.

Галя, Галя... Прям роковое имя.

У нас в деревне из-за одной такой приезжей Гали мужики готовы были морды бить денно и нощно.

Столбик пепла падает на пол, и мои мысли сразу же переключаются.

— Не дыми на меня! — бросаю на автомате.

Отворачиваюсь, чтоб уйти, больше на кухне всё равно делать нечего. Но Демьян перехватывает меня за локоть, резко разворачивает к себе и медленно, со вкусом выдыхает дым мне в лицо. Глаза из-под полуприкрытых век блестят всё тем же тёмным разрушительным огнём. Красивый сволочь. До мурашек.

Атмосфера густеет, накаляется, пульс стремительно лупит в виски. Если бы он не упёрся, я бы в ответ не придралась и уже расстёгивала на нём рубашку, наверно, где-то по дороге в спальню, умирая от желания.

Да в конце концов, чтоб его! Собиралась же тихо полежать, подумать...

— Ты оглох? — Забираю сигарету прямо изо рта у задолбавшего дымить «супруга», с бессмертным видом бросаю вниз зажжённый окурок и растираю его ногой на дорогущем белом ковре.

Глаза Демьяна становятся осоловевшими то ли оттого, что твист я исполняю босиком, то ли от моей вопиющей наглости в целом.

— Прибери.

— Не слышу волшебное слово, — улыбаюсь с вымораживающим спокойствием, пока моё сердце надсадно колотится от осязаемого взрыва его эмоций.

— Прибрала на хер! — сносит меня тихим рыком.

— Ну ты и псих, Истомин... — Встряхиваю руку, и зажжённая сигарета появляется в моих пальцах будто из воздуха.

Моргнув, он опускает шокированный взгляд на ковёр. Я убираю ногу, демонстрируя чистый, невредимый ворс.

Помню, как сама опешила, когда отец впервые показал мне этот нехитрый фокус. А ведь дел — раз плюнуть! Все же знают, любое движение, что глаза не успевают заметить, мозг дорисовывает сам. Всё просто:

Раз — упереть конец фильтра в кожу между большим пальцем и ладонью, чтобы её не было видно с внешней стороны.