А-а-а... свидетельство о браке из-под задницы моей вытаскивает. И я вот одно не пойму, неужели ей бумажонка эта важнее моего самочувствия? Что за дебильное желание сразу подать на развод? У меня что, на лбу написано: «мудила»?!

Я же теперь из вредности развод ей не дам. Пусть осознает сперва, чем разбрасывается. А потом... потом и решу, что с ней делать. Всё равно проститься с Ульяной сейчас не могу. У меня гештальт незакрытый. Чем больше касаюсь её, тем больше хочется. Нет в ней ни ботокса, ни силикона. Натурпродукт, словно прямиком из деревни. Самый сок!

— Эй, приходи в себя. Хватит бока пролёживать.

О, наконец-то. Думал, уже не вспомнит. Но раскаянья в голосе пока что-то не слышно, поэтому молчу.

Зато слышу, как она куда-то уходит. Надеюсь, не в скорую звонить?

Детка, ты же не можешь меня так обломать?

Но нет, возвращается быстро. Звук шагов приближается со стороны кухни. Я не представляю, чего ждать, когда Ульяна решительно оттягивает воротник моей футболки. Тёплые пальчики проскальзывают по моей ключице так нежно, так по-девичьи трепетно. Кайф... Я аж готов её простить практически.

Сейчас ведь будет массаж сердца?

Отлично. Как будто специально для этого момента грудь качал! Жаль, взгляда её восторженного не увижу. Ну, это ничего, додумаю...

— О-о-ох, ты ж!.. А-а-а! — ору, пулей подскакивая с дивана. Зря я не открыл глаза! Эта живодёрка мне целый пакет льда за шиворот засыпала! — Ты что творишь?!

— Фух... Я уже думала, меня из-за тебя посадят, — с облегчением выдыхает Ульяна, держась за сердце. — Как камень с души!

Нет, я с неё балдею.

— В смысле? А то, что я мог пострадать, тебя вообще ни капли не волнует? — цежу надвигаясь.

Меня аж трясёт от адреналина и злости! И мои ноги скользят по мокрому полу раньше, чем я вспоминаю про рассыпанный лёд.

— В коромысле! — огрызается она с такой яростью, как будто и в неуклюжем падении я один виноват. — Договорись, чтоб нас быстрее развели, если жизнь дорога.

— Ты мне сейчас угрожаешь? — приподнимаюсь на локтях, игнорируя боль от ушибов в голове и спине. — Матерь Божья, я женился на самой циничной стерве на свете! Самка каракурта и то добрее, она хоть трахается прежде, чем сожрать самца.

— Чего? — Ульяна смотрит на меня сверху вниз как на недоумка.

— Того! Я дарю тебе брильянты, ночь напролёт катаю по городу. Безвозмездно доставляю оргазмы! Спешу с утра в аптеку, чтоб успеть к твоему пробуждению купить аспирин. И, заметь, взамен от тебя даже простого «спасибо» не требую. А ты не оставляешь попыток меня покалечить и выдаёшь, что я олень?! Обалдеть — логика! Знаешь что? Хрен тебе, а не развод! Без моего согласия только через суд разведут. И я уж позабочусь, чтоб они тянули все три месяца!

— Столько ты не протянешь, — с досадой бросает Ульяна. — У меня в роду все мужья мрут как мухи. Очень быстро.

Она издевается. Как я и предполагал, коза мне мозги делать вздумала. Каким-то мракобесием мне тут угрожает! И нос воротит! Вся из себя недоступная, а сама без трусов расхаживает. Мне тут снизу отлично всё видно! У меня аж привстаёт от эмоций. Зря я тормознул. Она, походу, того и бесится.

— Херня твои страшилки, понятно? — завожусь с пол-оборота, поднимаясь на ноги.

— Может, и херня! — дерзит в ответ и ухмыляется. — Только в аварию с утра не я попала.

Меня начинает разбирать смех. Вот это я «удачно» байку придумал. Захочешь, так не облажаешься. Я пытаюсь сдерживаться, но через пару секунд ржу в голос.

— И что? Вот он я твой муж! — стучу себя в грудь. Ульяна только фыркает в ответ, мол, только на бумаге. — И буду рядом, пока смерть не разлучит нас. А помирать я в скором времени не собираюсь. Вот заодно и убедишься.

— А после аварии ты уже дважды чуть не разбил себе голову, — дотошно напоминает она.

— Ты чего, мать твою, меня бесишь? — рычу я ей в самые губы, сжимая тонкие запястья так сильно, что мои костяшки белеют.

— Дай мне развод и сразу перестану, — невозмутимо отвечает Ульяна.

— Хрена с два! — кричу и понимаю, что действительно не хочу её отпускать. И не только в смысле образном. Я практически вдавливаю её в стену, удерживая за руки. Кончики наших носов соприкасаются, воздух трещит. А ведь Ульяна вчера дала ясно понять, что мои ласки ей в удовольствие. Да и сейчас зрачки у неё как блюдца, несмотря на мой непрезентабельный вид и жуткий запах крови. Но всё равно не целую.

Пусть сперва вести себя с мужем научится! Я ей не каблук. У меня тоже до черта упрямства и силы воли.

— Я в душ и на работу. Вечером, если встретишь меня как подобает идеальной жене, то я, так и быть, подумаю над твоим требованием.

Враньё, конечно, но пусть старается. Я своих решений не меняю.

Глава 9

Ульяна

Ключи Демьян оставил в прихожей. Первым делом я еду в гостиницу и забираю из номера небольшой рюкзак со своими вещами. Обратно добираюсь пешком, не горя особым желанием провести остаток дня в стенах чужой квартиры. Мне комфортнее в своей уютной халупе на болотах, чем в его стерильной мужской берлоге.

Вечером после душа уже откровенно маюсь от безделья. Ещё раз критически осматриваю комнаты. Здесь явно побывали профессионалы из клининга. Никаких любопытных пятен, безделушек или фото. Интерьер словно с обложки журнала, ничего не говорящий о личности хозяина.

По холодильнику тоже будто смерч прошёлся, оставив только сыр, пару яблок и сливки. Для лёгкого перекуса сойдёт, но я уже забыла, когда в последний раз нормально ела. Хочется чего-то горячего, домашнего.

В ресторане цены конские, ищу ближайший магазин и… печально прохожу мимо витрин с овощами. Техника на кухне Истомина как на космическом корабле, разобраться в ней мне не под силу. Из понятного только электрический чайник.

Мой выбор падает на крем-суп быстрого приготовления. Судя по описанию, одного пакетика должно хватить на три небольших порции. На упаковке вполне аппетитно изображены грибы и пар над глубокой тарелкой, а пахнуть должно итальянскими травами, если верить пометке производителя.

— Чем не ужин, в поте лица приготовленный идеальной женой? — усмехаюсь, высыпая в кастрюльку с кипятком содержимое пакетика.

Пока суп заваривается положенные десять минут, накрываю круглый стол новенькой скатертью, найденной в одном из шкафчиков на кухне. Ценник, обнаруженный в коробке, вызывает у меня истерический смех и желание проверить узор на наличие нитей из золота.

Посуда у Истомина под стать — люксовая, однотонная, сама по себе уже украшение. Только середина стола смотрится пусто, но свечи я не нахожу, цветы и подавно. Да и без этого я в своих простеньких джинсах себя тут Золушкой чувствую. Не гостья, а обслуживающий персонал! Платье в стиралке вместе с его вещами, а больше я с собой ничего нарядного и не взяла. Кроме нижнего белья…

Решительно убираю джинсы обратно в рюкзак, захожу в гардеробную и задумчиво рассматриваю себя в зеркало. Чёрное кружево красиво оттеняет золотистый загар и, если накинуть сверху эту его просвечивающую белую рубашку…

Вау!

Такая я идеальная, что даже жаль доставаться грубияну Истомину.

Я никогда не жила под одной крышей с мужчиной, никого ещё не встречала с работы, ни для кого не хлопотала у плиты. И пусть на всё про всё ушло пару минут, когда открывается входная дверь, чувствую себя так необычно, так взволнованно…

Почему-то страшно смущаюсь и чтобы скрыть это, принимаюсь разливать суп по тарелкам. Что могу сказать, кругом обман! На упаковке, ныне покоящейся на дне мусорного пакета, порции были изображены побольше... Раза в три. На деле получилось в лучшем случае половина от заявленного объёма. Эту половину делю ещё наполовину и отношу тарелки на стол. Причём свою едва не роняю, когда на кухню входит Демьян с букетом кремовых роз в стильной коробке.

Меня в жар бросает от всего сразу: его присутствия, запаха, горящих карих глаз, цепляющих что-то в груди, робко пока, едва ощутимо.