Лёгкие взрывает запахом тумана, мокрой травы... чем-то несбыточным, смутно знакомым, дезориентирующим...

Сам не осознаю, в какой момент грубо раздвигаю колени. Как будто пеленой накрыло!

Хочу её до умопомрачения! Именно её, не просто секса. Так хочу, что когда оказываюсь внутри горячей влажности, тело пробивает молнией. Дышать уже не просто нечем, меня от остроты эмоций всего будто обваривает.

Боже, это стоит всех убитых нервов! Каждого момента, когда от ярости хотелось биться головой о стены и крушить! Отрицать очевидное больше нет ни смысла, ни сил. Я отдаюсь звериным инстинктам, обнуляя все имеющиеся к ней претензии. Просто двигаюсь, не пытаясь произвести впечатлением разнообразием поз. Просто вколачиваюсь, как оголтелый, в одном убойном ритме — грубо, резко и глубоко!

Мы целуемся как безумные, цепляя друг друга зубами, комкая простыни, теряясь в пространстве и времени, растворяясь в моменте. Но, даже когда Ульяна сжимает меня гладкими бёдрами, взволнованно и сбито дыша мне в плечо, я не пытаюсь ускориться. Не знаю, чего этим добиваюсь. Возможно, пытаюсь выбить из её башки идею ещё хоть раз заикнуться о нашем разводе. Ради таких невероятных ощущений и умереть не жалко.

Ульяна запрокидывает голову назад, подаваясь навстречу моим мощным толчкам, вгоняет острые ногти в лопатки. В наших ласках нет ласки, лишь жажда обладания. Я беру её, как животное. Она полосует меня как хищные лозы.

Безмолвное противостояние поглощает нас с головой. Звукоизоляция стен запирает в спальне мой рык, её стоны и размашистые шлепки наших бёдер, только сильнее разжигая кровь. Ульяна долго такой темп не выдерживает. Сходит с дистанции первой, красиво выгибаясь в немом вскрике и сладко пульсирует, сжимая меня. Я тоже держусь на одном упрямстве, естественно. Часовой механизм отсчитывает последние секунды... меня разносит изнутри!

С глухим рычанием кончаю в неё, прошивая обмякшее тело финальными толчками и не отрывая заведённого взгляда от её широко распахнутых глаз. В этих талых озёрах сейчас ни проблеска мысли. Только ошеломительно безмятежная синяя гладь.

И это именно то место, куда тянет возвращаться. Как домой.

Глава 14 (1)

Ульяна

Еле переставляя ватные ноги, тихонько крадусь в ванную комнату. На всякий случай запираю дверь, прижимаюсь затылком к стене и, шумно дыша, прикрываю глаза. Вот это да! Как будто под танком побывала, мамочка! Мышцы ноют, горит натёртая щетиной кожа. Колени до сих пор дрожат, так меня накрыло. Как я выползла из-под него живой, загадка.

Хочется где-нибудь рухнуть и просто уснуть, но в кровати это сделать невозможно. Я уже раз по наивной глупости попробовала. Истомин взял перерыв на то, чтобы выкурить сигарету и даже слушать не стал моих возражений!

Мой слабый протест прозвучал еле слышно и вызвал лишь снисходительный шёпот:

— Я сам... отдыхай... — отозвался он, и… вошёл одним плавным движением!

Как можно отдыхать, когда тебя валяют по всей кровати? Надо быть чуточку мёртвой? Пьяной в хлам? Или что?! Того вина, что я за столом едва пригубила, явно мало для нужной кондиции.

Впрочем, Демьян и во второй раз не схалтурил. Меня быстро втянуло в ритм тягучих толчков, интимного, пронизанного стонами полумрака, жадных, дурманящих поцелуев и шелеста скомканных под нами простыней. В пустой голове до сих пор звон стоит, как будто бы одновременно рухнули все стёкла мира!

Третьего раза я ждать не стала. Отправила Демьяна подкрепиться пиццей. Одуряющий запах еды победил в мужском голодном организме желание продолжить заигрывать в ванной. Чем я и воспользовалась. Теперь жду...

Обычно после плотного ужина людей тянет в сон. Сегодня заниматься сексом смысла больше нет. Для зачатия важен первый раз, потом концентрация сперматозоидов уменьшается вдвое. Как однажды пошутил мой гинеколог, дальше — одна вода.

Для души я лучше постою под душем. Я люблю воду, а мужик у меня роскошь временная. Это всё круто на разок. Нечего привыкать.

Промаявшись для верности здесь около часа, ложусь спать на диван в гостиной. В мышцах усталость, но сон не идёт. В темноте страх свести Истомина в могилу изводит с возросшей силой. Тянуть с обещанным разводом нет ни желания, ни времени, ни надобности, поэтому с первыми лучами солнца я наношу лёгкий макияж, проверяю, не забыла ли сложить в сумку паспорт, и варю супругу кофе. Простое человеческое внимание каждому приятно, а мне надо как-то задобрить домашнего тирана.

Будить Демьяна не рискую. Ещё останусь виноватой, что барин встал не с той ноги. Вместо этого заглядываю в холодильник и присвистываю, найдя три несчастных треугольничка теста. Это он что, за один присест приговорил почти две пиццы?!

— Дай угадаю. Прикидываешь, сколько в меня лезет? — насмешливо заговаривает подкравшийся сзади Демьян.

Я дёргаюсь от неожиданности и ударяюсь лбом о дверцу.

— Мог бы так не пугать с утра пораньше!

— Боишься не прокормить? — хмыкает он совсем близко, — Дай поцелую, пройдёт.

— Не надо! — Выставляю руки вперёд, примерно представляя, к чему приведут его поцелуи. — Нам, вообще-то, собираться пора.

Пока я невзначай не овдовела.

— А что случилось опять? — удивляется он надвигаясь. — Ты же меня вчера везде целовала. Или мне приснилось? Вот же засада, не помню! Надо восстановить события с самого начала, так сказать…

Дыхание предательски перехватывает, стоит скользнуть взглядом по загорелому торсу с отметинами от моих зубов на плечах и под ключицами. Выпирающие вены на его предплечьях уводят внимание к большим пальцам, продетым за пояс джинсов. Я медленно моргаю. Восстановить, да...

Щёки моментально окрашиваются красным. Как можно быть та-а-аким чертовски горячим даже с лохматой головой?! Чувствуя себя самой несчастной озабоченной идиоткой, медленно отхожу к столу.

— Твой кофе остывает. Пей и будем собираться.

Демьян передаёт мне мою кружку. Обыденный жест, даже машинальный, но на секунду, что он задерживает ладони на моих пальцах поверх горячего фарфора, сердце сладко замирает.

То, как он заглядывает мне в глаза, внимательно и как будто уязвимо, сбивает меня с толку. В этом взгляде чуть меньше самомнения и чуть больше нежности, чем я ожидала от такого эгоиста наутро. Хотя велика вероятность, что это всего лишь происки мечтательной женской натуры. А Истомин — всё тот же самодур, которому до моих переживаний о его же, между прочим, шкуре, вовсе дела нет.

Не понимая, где правда и как отреагировать, я растерянно кусаю губы, наверно, впервые в жизни чувствуя себя ущербной из-за того, что не могу создать нормальную семью. Господи, о чём я вообще думаю! Сдалось оно Демьяну! Я не из числа романтичных девиц, мечтающих «перевоспитывать» плохих парней. Мой папа маме каждый вечер обещал, что перестанет пропадать чёрт знает где, и прямо завтра же пойдёт искать нормальную работу. Так и не дождались.

— А мы куда-то собираемся? — отстранённо уточняет Истомин, вытряхивая из пачки последнюю сигарету.

— Хочется побыстрей подать заявление, — стараюсь контролировать голос, но тот звучит глухо и раздражённо. Неужели он и про это «забыл»? Как можно быть настолько безответственным?

Раздаётся щелчок зажигалки. Демьян медленно выдыхает дым, наблюдая за мной через сизые клубы.

— Всё-таки развод?

— Ты обещал.

— После всего, что между нами было? — уточняет с насмешкой, но за ней чувствуется очень много всего. И уязвлённое самолюбие, и злость, и судя по его красивой, но недовольной роже, чуть ли не угроза!

Что ж, зря я ему вчера поверила на слово. Да и не столько поверила, сколько пошла на поводу у похоти.

— Ты обещал, — вскинув подбородок, повторяю грозно.

— Я передумал, — отрезает коротко.

Глава 14 (2)

— Что значит передумал, Истомин? — свирепо обращаюсь к его едва ли существующей совести. — Был же уговор!