— Предусмотрены. В городе, в лавке у гномов, за сто золотых, — ответил он равнодушно.

Послышался шорох тяжелой ткани, звон пряжек и тихий скрип кожи. Я приподняла голову. Рэй расстегнул серебряную фибулу на плече и стянул с себя свой роскошный плащ с меховым воротником.

Одним текучим движением он встряхнул его, расправляя, и, даже не вставая с бревна, не глядя, кинул в мою сторону. Тяжелая ткань накрыла меня с головой, отрезая от холодного мира.

— Укройся, — коротко бросил он. — И заткнись уже. Мне нужна тишина, чтобы слушать лес.

Я выпуталась из складок, натягивая это сокровище на плечи. Плащ был тяжелым — килограмма три, не меньше. Из толстой, добротной кожи, подбитой густым черным мехом. Он был еще теплым от его тела. Но главное — запах. Он пах не кондиционером для белья «Альпийская свежесть», как рубашки Олега. И не сладким парфюмом. Он пах костром. Грозой. Оружейным маслом. И немного — дорогим табаком и горькой полынью. Это был запах мужчины, силы и опасности. Странный, будоражащий микс, от которого у меня вдруг закружилась голова.

Я завернулась в него, как в кокон, подтянув меховой воротник к самому носу. Стало тепло и уютно, как в танке. Дрожь утихла.

— Спасибо, Рэй, — пробормотала я, уже проваливаясь в вязкую, теплую дремоту. Язык заплетался. — Ты добрый… Хотя и пытаешься казаться злым властелином. Тебе не идет быть злым…

— Спи, «малина», — донеслось до меня сквозь сон. Голос прозвучал мягче, чем обычно.

Последнее, что я увидела перед тем, как веки окончательно сомкнулись — это его точеный профиль на фоне пляшущего огня. Он смотрел не в лес, не в темноту, откуда доносился вой. Он смотрел не в лес, не в темноту.

Он смотрел на меня.

И в отсветах пламени его глаза снова казались абсолютно золотыми, с узким вертикальным зрачком. Точь-в-точь как у того дракона в пещере.

«Линзы, — подумала я сквозь вату сна. — Точно цветные линзы. Мужики как дети, ей-богу. Выпендривается… надо завтра обязательно проверить дракона… принести ему еще воды…» — была моя последняя связная мысль, прежде чем усталость утянула меня в черноту без сновидений.

Меня разбудил луч солнца. Только он был не привычно-желтым, как дома в спальне, а каким-то лилово-розовым, кислотным. Он настырно пробивался сквозь фиолетовую крону дерева и светил мне прямо в правый глаз, словно лазерный прицел.

Я потянулась, ожидая услышать хруст всех суставов сразу, спать на узловатых корнях — удовольствие уровня «плацкартный вагон, боковушка у туалета», но… Ничего не хрустнуло. Спина не болела. Шею не ломило. Наоборот, я чувствовала себя странно… заряженной. Бодрой, как после двух недель на курорте. В правом углу зрения иконка «Бодрость» светилась полным зеленым кругом. «Магия», — подумала я с уважением.

Тяжелый плащ Рэя всё еще укрывал меня. За ночь он нагрелся, пропитался моим теплом, и выбираться из этого уютного, защищенного кокона в утреннюю сырость не хотелось совершенно. Я зарылась носом в меховой воротник.

— Подъем, «малина», — раздался насмешливый голос прямо над головой. — Мобы ждать не будут.

Я неохотно открыла один глаз.

Рэй стоял, небрежно прислонившись плечом к стволу дерева и скрестив руки на груди. Это было возмутительно. Мы ночевали в лесу, на земле. Я чувствовала себя так, будто меня пожевала корова: волосы дыбом, лицо наверняка в полоску от складок плаща. А он выглядел так, будто вышел из барбершопа. Черная кожаная броня сияла, ни одной пылинки на плаще, черные волосы идеально уложены в творческом беспорядке. Даже щетины не прибавилось.

— Доброе утро, — прохрипела я, пытаясь пригладить то воронье гнездо, что у меня было на голове. — Ты вообще спал? Или ты робот?

— Я медитировал. Глубокий транс восстанавливает ману и стамину лучше сна, — он кивнул на плащ. — Возвращай экипировку. Без бонусов к защите и харизме я чувствую себя голым.

Я поспешно стянула тяжелую ткань и протянула ему. Сразу стало холодно и неуютно, словно с меня сняли броню.

— Спасибо. Он… очень теплый. И пахнет вкусно.

Рэй на секунду замер, принимая плащ, но ничего не ответил. Он накинул его на плечи, застегнул серебряную фибулу с щелчком, и мне показалось, что передо мной снова захлопнулись ворота неприступной крепости.

— План такой, — деловито сказал он, проверяя, легко ли меч выходит из ножен. — Идем к ручью, умываешься, смываешь с себя этот нубский вид, и я вывожу тебя на тракт к городу Арканум. Там сядешь на дилижанс до центральной площади…

— Нет! — я вскочила на ноги, отряхивая штаны от мха.

Рэй поднял бровь.

— Что «нет»? Не хочешь умываться?

— Сначала к Дракону, — твердо сказала я. — Мы рядом. Я должна проверить.

Рэй закатил глаза. Картинно так, демонстративно, всем своим видом показывая: «Господи, за что мне это наказание».

— Женщина, ты невыносима. Он улетел. Это монстр S-класса, Пожиратель. У него регенерация как у тролля под стероидами. Он оклемался и свалил.

— А если нет? — я уперла руки в боки. — А если он лежит там и умирает от жажды? Я обещала вернуться. Я слов на ветер не бросаю, в отличие от некоторых.

Я огляделся по сторонам, игнорируя его тяжелый вздох.

— И вообще, я малину собиралась искать. Я же говорила! Вон тот куст похож на малину?

Я ткнула пальцем в развесистый кустарник с мясистыми листьями и ярко-синими ягодами размером с грецкий орех. Выглядели они аппетитно, как мармеладки. Я потянулась к ветке.

— Не трогай! — рявкнул Рэй.

Я отдернула руку.

— Это «Волчья Смерть», — спокойно, но с нажимом пояснил он. — Съешь одну — паралич. Съешь две — бесплатный телепорт на кладбище. Малина вон там.

Он махнул рукой в сторону неприметных зарослей у корней поваленного дуба. Там действительно краснели ягоды. Мелкие, корявые, но вполне земного вида. Только листья вокруг них слегка светились золотистым контуром. Я, бурча под нос про «умников, которые всё знают», полезла в кусты.

[Навык «Сбор» разблокирован!]

[Получено: Дикая Малина (Свежая). Качество: Обычное]

Через десять минут, исцарапав руки и получив пару заноз, я набрала полный подол рубахи. Ягоды пахли летом и немного — магией.

— Всё, я готова. Веди.

Рэй вздохнул так тяжело, будто я попросила его перенести гору Эверест на два метра правее, но молча развернулся и пошел вперед.

Путь до пещеры занял меньше времени, чем я думала. При свете дня лес не казался таким инфернальным, хотя пару раз кусты подозрительно шевелились, и Рэй тут же клал руку на эфес, заслоняя меня собой. Но никто не напал. Видимо, аура моего спутника работала лучше любого дихлофоса.

Вот и знакомый вход. Черный, рваный зев в скале, похожий на рану земли. Сердце забилось чаще, гулко отдаваясь в ушах.

— Эй! — тихо позвала я, заглядывая в темноту. — Ты тут? Я пришла! С ягодами…

Тишина. Даже эхо не ответило.

Мы вошли под своды пещеры. Воздух здесь больше не пах гарью и жаром. Он пах сыростью, холодной пылью и запустением.

Пусто.

Ни гигантской туши, занимавшей ползала. Ни блеска черной чешуи. Ни магнетического сияния золотых глаз. Только примятый, содранный до камня мох там, где он лежал. И бурые, засохшие пятна на камнях — следы той черной жижи.

И мой бинт. Маленький, грязный, пропитанный кровью и гноем комок валялся в углу, как забытая тряпка. Он выглядел так жалко на фоне огромной пустой пещеры.

— Улетел… — мой голос упал.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Я разжала руки, державшие подол рубахи.

Шлеп-шлеп-шлеп.

Спелая малина посыпалась на серый камень красным дождем, раскатываясь рубиновыми каплями.

— Даже не дождался, — прошептала я. — Я тут бегала, царапалась… А он просто взял и свалил.

Я почувствовала глупую, детскую, иррациональную обиду. Я понимала головой, что это дракон, зверь, набор пикселей… Но сердцем я так надеялась увидеть его снова. Убедиться, что он живой. Что я смогла помочь. Рэй бесшумно подошел сзади.