— Ты знаешь, который сейчас час? — буркнул он вместо приветствия.

Иден виновато улыбнулся, проходя внутрь.

— Считай это неотъемлемым профессиональным риском. Наравне с постоянной смертельной опасностью.

— Я предпочел бы сразу умереть, — пробормотал Тим, направляясь на кухню. — Учти, что я никуда не пойду, пока не выпью кофе. Так что тебе придется подождать.

— Хорошо, — кивнул Иден, усаживаясь на табурет у кухонного острова.

— Тебе сварить?

— Только если у тебя найдется перец.

Тим нахмурился и открыл шкаф над плитой. Он редко готовил дома, и приправ у него было немного.

— Есть только перец горошком. Подойдет?

— Вполне.

Тим заварил кофе, щедро насыпал перца в кружку Идена и поставил ее на стойку. Некоторое время они пили кофе в молчании.

— Вообще-то, вторгаться в чужие сны — еще более грубое нарушение личных границ, чем без спроса заявляться в квартиру, — заметил Тим, когда его мысли чуть прояснились.

Иден усмехнулся:

— Я знаю. Но я рад, что увидел твой сон. — И добавил, пристально глядя на Тима: — Не делай больше того, что ты сейчас делал.

Тим быстро взглянул на него. Первым импульсом было сказать: «Я не понимаю, о чем ты», — но глаза Идена были слишком проницательными. Поэтому Тим просто спросил:

— Почему?

Иден вздохнул:

— Потому что, если ты начнешь собственную историю, все сильно усложнится. А я уже усложнил свою историю настолько, что хватит с лихвой на нас обоих.

— То есть я теперь должен расплачиваться за твои ошибки? — не удержался Тим.

Иден улыбнулся — как будто немного грустно.

— Нет. Но я не хочу, чтобы ты их повторил.

Тим отвел глаза, залпом допивая кофе.

— Я буду готов через десять минут, — сухо сказал он и ушел в спальню. У шкафа он задумался. Затем выглянул в гостиную:

— Куда мы идем? — спросил он и добавил, прежде чем Иден успел ответить: — Мне надо выбрать подходящую одежду.

Иден улыбнулся:

— В Ночной Город.

Тим удовлетворенно кивнул. К этому месту подходило почти все что угодно из его гардероба.

— Как думаешь, там будет много экшена?

Улыбка Идена стала еще шире:

— Вокруг меня всегда много экшена.

Тим фыркнул и вернулся к шкафу.

Десять минут спустя он стоял в прихожей полностью одетый, в «прыжковых» ботинках на ногах и с желтой курткой в руке. Иден встал из-за острова, собираясь шагнуть в Ноосферу, но Тим остановил его.

— Зачем мы идем в Ночной Город? И, пожалуйста, отвечай как можно прямее и честнее.

Иден чуть слышно вздохнул:

— Мы с тобой видели идею, которая влияет на Ноосферу. Но я все еще не знаю, кто проник в мой дом — и это важнее, потому что это значит, что кто-то из моих друзей предал меня. Я хочу узнать, кто именно. Это достаточно честный ответ?

— Почти. Еще один вопрос.

— Только один?

— Ты знаешь, что эта идея от тебя хочет?

— Думаю, она просто хочет избавиться от меня.

— Как Хэл и Смерть?

— О, Смерть как раз не хочет избавляться от меня, — загадочно улыбнулся Иден. — Но, если мне очень повезет, ей в конце концов придется это сделать.

Тим ожидал, что они окажутся на одной из улиц Ночного Города — но вместо этого Иден привел его в пыльный, тускло освещенный холл старого дома. Деревянная лестница показалась Тиму до боли знакомой, а затем он заметил груду мусора, на которую свалился примерно месяц назад.

— Это дом Джемаймы, — прошептал он. Полумрак холла будто сам требовал приглушенных звуков — да и шуметь в доме ведьмы лишний раз не стоило.

Иден кивнул и направился к лестнице.

— А как же экспозиция? — спросил Тим, поднимаясь следом.

— Прошу прощения?

— Ну, ты знаешь, та занудная часть, когда мы куда-то долго идем, прежде чем попасть в нужное место.

— Сейчас это не обязательно. Ты уже бывал здесь.

На втором этаже царила тишина — видимо, Тони со своей девушкой отсутствовали. Или к этому моменту он все-таки ее съел — от вампира можно было этого ожидать.

Верхняя площадка была чище и светлее, чем в остальном доме — еще чище, чем было раньше по воспоминаниям Тима. Теперь коридор третьего этажа выглядел как старомодный респектабельный пансион: ковер стал почти ярким, заколоченную досками дверь сменила новая, а в настенном канделябре горела лампочка. Лишь дверь в комнату Джемаймы, покрытая неразборчивыми резными узорами, осталась неизменной. Иден подошел к ней и постучал.

Последовала тишина — тихая, спокойная, исполненная уважительного ожидания — а затем дверь со скрипом отворилась.

— Привет, — сказал Иден удивленно.

— Привет, — ответила девочка лет десяти-двенадцати. Она была высокой и гибкой, как молодая ива, с пепельно-русыми волосами. Большие серо-зеленые глаза смотрели на Идена ясно и глубоко, как осеннее горное озеро.

— Джемайма здесь? — вежливо спросил Иден, но удивление все еще сквозило в его голосе.

— Да, проходите, пожалуйста! — сказала девочка и скрылась в комнате. Они вошли внутрь, и Тим собирался закрыть за собой дверь, но застыл, не в силах отвести глаз от интерьера.

Он бывал здесь дважды, и оба раза комната ведьмы была темной, захламленной и чарующе беспорядочной. Теперь же она выглядела словно идеальные декорации к фильму о Шерлоке Холмсе — с викторианским шармом и легким налетом старины. Единственным напоминанием о прошлом осталось чучело совы на шкафу — но даже оно как будто стало менее пугающим.

В одном из двух кожаных кресел сидела красивая темноволосая женщина в черном платье и цветастой шали и вязала. Когда они вошли, она подняла глаза и мягко, тепло улыбнулась.

— Привет, дорогой, — сказала она, поднимаясь и откладывая вязание в сторону.

— Что ты сделала с моей подругой Джемаймой? — спросил Иден, подняв бровь. Она рассмеялась и взглянула на девочку.

— Стейси, милая, можешь уйти в свою комнату на минутку? Мне нужно поговорить с этими джентльменами наедине.

Девочка кивнула и вышла, захлопнув за собой дверь. Джемайма повернулась к Идену:

— Милый, — сказала она, подходя и нежно целуя его, — я ведь никогда не была твоей подругой.

Иден сухо усмехнулся. Она рассмеялась и бросила небрежно:

— Присаживайтесь. Чаю? — И прежде, чем они успели ответить, она уже ушла в другой конец комнаты и начала звенеть посудой.

Иден сел во второе кресло. Тим посмотрел на вязание, оставленное Джемаймой, и решил, что лучше его не трогать. Весьма вероятно, оно могло не только зашипеть, как коврик в Доме Идена, но и укусить. Оглядевшись вокруг, Тим увидел пуфик для ног и сел на него. Он снова почувствовал себя ребенком в компании взрослых.

Несколько минут спустя Джемайма принесла им странный травяной напиток с запахом северных пустошей и шотландской меланхолии. Тим никогда не был в Шотландии и не видел северных пустошей, но чай пах именно так. Он осторожно сделал глоток — вкус оказался неплохим, достаточно насыщенным, чтобы сбалансировать горечь неизвестных трав.

— Итак, — сказал Иден, когда Джемайма села в свое кресло с чашкой в руках, — что все это значит?

— Что именно?

— Ты прекрасно знаешь, дорогая.

— Я говорила, что постараюсь измениться, милый, — ответила Джемайма тем же приятным тоном, но в нем слышалась горькая нота поздней осени.

— Это уже за гранью твоего амплуа, дорогая, — сказал Иден, и в голосе его больше не было улыбки. Тим насторожился. Не смеющийся Иден означал, что что-то было слишком неправильно — и в последнее время это случалось слишком часто.

Улыбка Джемаймы не исчезла — но окаменела, делая ее лицо чуть старше.

— А тебе-то что с этого? — неожиданно резко спросила она.

— Ничего.

— Разумеется.

— Но я волнуюсь. — Иден улыбнулся одними губами.

— Не притворяйся.

— Кто-то проник в мой Дом, Джемайма, — сказал он, глядя ей в глаза.

Минуту ведьма не двигалась. Казалось, она даже не дышит.

— В Дом? — спросила она наконец глухим голосом.