Он отскочил от Алисы, хватаясь за личное оружие. Вот только в суматохе, спешными движениями, у него ничего не вышло. Кажется, что пистолет насмешливо застрял в кобуре, оставляя человека беззащитным перед неизвестной угрозой. Потому что прямо рядом с его носом, буквально в миллиметре от глаза, замерло острие китайского меча.

— Н-не советую. — раздался тихий, немного вибрирующий голос.

Поляков замер, скашивая глаза на клинок. Перед ним явно стояла девушка. Лицо скрыто капюшоном, видны только губы, сжатые в тонкую линию, и прядь огненных волос.

— Ты кто такая, мать твою⁈ — взвизгнул лейтенант, пытаясь вернуть самообладание. — Убери железку, пока я тебя в решето не превратил! Я офицер!

Аня чуть наклонила голову. Её рука, державшая меч, не дрогнула ни на миллиметр.

— Оф-фицер? — переспросила она. В её голосе не было страха. Только холодное презрение, которому она научилась у своего учителя. — Офицеры защищают с-слабых. А ты… т-ты просто м-мусор.

Алиса, прижавшаяся к стене и растирающая ушибленное запястье, смотрела на свою спасительницу широко раскрытыми глазами. Она не понимала, что происходит, но чувствовала — эта незнакомка опасна. Опаснее чем сам Поляков.

Лейтенант, понимая, что человек перед ним не впечатлялся его тирадой, просто попытался сменить тактику.

— Слышь, ты… убери меч. Ты не знаешь, с кем связалась. Я тебя под трибунал отдам. Расстреляют за нападение на…

— Е-если ты еще раз к ней п-подойдешь. — перебила его Аня, и её заикание вдруг сделало угрозу еще более жуткой. — Или п-посмотришь в её с-сторону… Я не буду тебя убивать. Нет. Я п-просто отрежу т-тебе всё, ч-чем ты так г-гордишься. По к-кусочкам.

Она слегка надавила мечом в его сторону. Острие уперлось в переносицу лейтенанта, пустив тонкую каплю крови.

— И п-поверь мне. — прошептала она. — Рука у меня н-не дрогнет. Учитель х-хорошо меня н-натаскал на разделку с-скота.

Из темноты, за спиной Ани, беззвучно выступил Нюхач. Он просто встал рядом. Его массивная фигура перекрывала путь к отступлению. В руках у него ничего не было, но даже так, одного его вида — угрюмого, спокойного, как скала, хватало, чтобы Поляков окончательно понял: он в меньшинстве.

И не только численно.

Лейтенант побледнел. Вся его спесь слетела, как шелуха от орехов. Он сглотнул, глядя то на меч, то на мрачного мужика за спиной девушки.

— Вы… вы пожалеете. — просипел он, но это была уже не угроза, а жалкая попытка сохранить собственное лицо. — Я доложу…

— Вали давай, мы тоже доложим, только свою версию. — бросил Нюхач басом. — Пока ноги носят, лучше уходи.

Аня убрала меч. Резким, неуловимым движением вернула его в ножны за спиной.

Поляков попятился, держась за кровоточащий порез. Он бросил на Алису взгляд, наполненный ненавистью, потом перевел его на Аню, пытаясь запомнить лицо под капюшоном, и, наконец, развернулся, быстро шагая прочь, растворяясь в темноте коридора.

Только когда его шаги стихли, напряжение немного отпустило присутствующих.

Алиса медленно сползла по стене, ноги её не держали.

— С-спасибо… — выдохнула она, глядя на странную пару. — Кто вы?

Аня скинула капюшон. Её волосы рассыпались по плечам, похожие на струящееся пламя. Она посмотрела на девушку, так похожую на Алекса, и в то же время совсем другую. И улыбнулась ей, с долей неуверенности, робко, совсем не так, как минуту назад смотрела на лейтенанта.

— М-мы… друзья. — сказала она. — Мы пришли… от А-александра.

При упоминании имени брата Алиса замерла. Она не понимала, правда ли это, и тот ли это Александр, о котором она подумала? Без её воли и без её решения, зеленые глаза стремительно наполнялись влагой. Девушка боялась надежды, мимолетно вспыхнувшей внутри. Она боялась слов и собственного голоса.

— От Саши? — прошептала она. — Неуж-жели от него? О-он… он жив?

— Жив-жив. — подтвердил Нюхач, подходя ближе и протягивая ей руку, чтобы помочь встать с холодного пола. — И он очень хочет с вами встретиться. Но сейчас нам нужно поговорить. Где-то, где нет лишних ушей. Веди к матери, девочка. Разговор будет долгим.

Алиса кивнула, вытирая слезы рукавом.

— Идемте. Мама… она не поверит. Идемте скорее.

Они двинулись по коридору — трое людей, связанных одной невидимой нитью. Нитью, которая тянулась через разрушенный город, через Изнанку, через боль и смерть, прямо к сердцу человека, который стал для каждого из них надеждой.

Вслед им смотрели лишь мигающие лампы и темные провалы технических ниш, хранящие молчание этого бесконечного подземного мира.

Мое перевоплощение удалось на славу. По крайней мере внешнее. Да и сделал его очень уж своевременно, потому что буквально спустя пятнадцать минут местный эфир взорвался всевозможными ориентировками. Все искали «неизвестного в пыльном плаще», который, по слухам, проник через технический шлюз.

Вот о чем они думают, поднимая такой шум? Неужели у них не было мыслей, что это может перепугать кучу народа.

Ну, удачи им. Пусть ищут призрака. Потому что сейчас на мне был стильный зеленый маскхалат, грамотно реквизированный со склада, откуда выходил тот бедолага. Сидел он немного мешковато, но мне так даже нравилось больше. Ну и как не крути, а всяко практичнее — силуэт размывало. Я бы ещё с удовольствием натянул капюшон по самые брови, чтобы спрятать лицо, но не в этом месте.

Здесь, в замкнутом пространстве подземки, где каждый сантиметр просматривается десятками глаз, человек, прячущий лицо, вызывает подозрение быстрее, чем крыса с гранатой в своих маленьких лапках. Тут, скорее всего, дежурная смена знает друг друга как в деревне, и любая фигура, косящая под анонима, будет похож на красную тряпку для быка.

А откуда я все это знаю?

Правильно, у того неудачливого бойца, которого я так невежливо уложил спать между ящиками с тушенкой, была неплохая рация. Местные же ребята, к моему счастью, сделали весьма качественную сеть ретрансляторов в подземке.

Это позволяло заиметь стабильный сигнал и слушать все переговоры местных бойцов. Но, к сожалению, частоту их командования я не знал. Поэтому приходилось довольствоваться малым.

— … проверьте сектор «Б», и не забудьте про вентиляцию у третьего выхода. Он не мог испариться! — хрипел кто-то в наушнике, который позаимствовал вместе с рацией.

— … ял, выдвигаемся. Но у нас тихо, как в могиле. Отбой.

Вейла, так вообще, предлагала придушить этого молодого, чтобы целиком и полностью украсть его личность. Мол, мертвые не болтают, а перед этим делом выпытать все, что тот знал. Ну и прикинуться им. Совсем бедняга озверела на своем винограде и отсутствии нормальных развлечений.

— Сам ты озверел, Алекс! — раздалось недовольно изнутри, после чего кто-то сильно жахнул в нечто похожее на колокол.

Звон в голове стоял такой, что я чуть не споткнулся на ровном месте.

— Ай! — недовольно поморщился, потирая гудящие виски. — Вейла, убавь громкость своих спецэффектов. Мне, вообще-то, слух ещё нужен! Как минимум, он может пригодиться, чтобы услышать, как нас будут окружать.

— Это тебе за «озверела». — фыркнула девушка. Но звон все равно начал утихать, сменившись привычным фоновым присутствием. — И вообще, я мыслю стратегически. Меньше свидетелей, значит, меньше проблем. А ты всё в рыцаря играешь. Смотри, доиграешься. — погрозил мне большой желтый палец смайлика.

Я проигнорировал её ворчание и шагнул из технического коридора в общую зону.

Передо мной открылся вид, от которого на пару секунд перехватило дыхание. Сейчас это была не просто станция. Скорее, она походила на полноценный подземный город, выстроенный какими-то фантастическими существами.

Массивные своды гигантского зала, когда-то задуманного как место под пересадку, теперь укрывали тысячи людей, если не десятки тысяч. Любое свободное пространство использовалось с пользой. И сейчас оно было плотно застроено. Палатки всех цветов и размеров, фанерные лачуги, перегородки из простыней и пластика. Всё это лепилось друг к другу, образуя запутанные улочки, а местами вообще целые кварталы.