Пэйн издал звук, похожий на смешок.

— «Персидская звезда»? Дело, из-за которого Госдеп рвет волосы? — Голос посерьезнел. — Какие основания?

Я перечислил: отпечатки на вентиляционной решетке, через которую проник вор. Банковская выписка с необъяснимыми восемнадцатью тысячами наличных. Доступ к схеме сигнализации и подсобке. Невыход на работу в день обнаружения кражи. Нервное поведение при допросе.

Пэйн слушал, не перебивая.

— Достаточно. Подготовлю ордера в течение часа. Заберете у судьи Калберта в федеральном суде, он дежурит сегодня вечером.

— Спасибо, мистер Пэйн.

— Благодарите, когда вернете камень.

Семь тридцать вечера. Мы с Дэйвом ехали на север по Джорджия-авеню, в Силвер-Спринг. Второй раз за два дня. На этот раз с двумя ордерами в кармане пиджака и наручниками на поясе.

Солнце садилось за крыши, небо темнело. Фонари зажигались один за другим. По радио передавали новости про Вьетнам, переговоры в Париже, ничего нового.

— Как думаешь, он расколется? — спросил Дэйв.

— Расколется. Он уже на грани. Двадцать три сигареты, помнишь? Потные руки, красные глаза, голос дрожит. Этот парень не преступник. Обычный человек, влезший в долги и согласившийся на грязные деньги. Таких ломает первый же серьезный вопрос.

— А если не расколется?

— Тогда у нас восемнадцать тысяч на счету, отпечатки на решетке и незапертая подсобка. Хватит для обвинения. Прокурор предложит сделку, информация о воре в обмен на смягчение приговора. Поланко не идиот. Десять лет за соучастие или пять с условным за сотрудничество. Сделает правильный выбор.

Дэйв кивнул.

Свернули на Кэрролл-авеню. Знакомая улица, красные кирпичные дома, пожарные лестницы. У дома 714, через полквартала зеленый «Шеви Нова». Тим О’Коннор за рулем, термос на приборной панели. Увидел нас, дважды мигнул фарами.

Я остановился рядом, опустил стекло.

— Тим. Как дела?

— Скучно. Поланко выходил один раз, в два часа. Дошел до магазина на углу, купил сигареты и газету, вернулся. Больше ничего. Свет в квартире горит, телевизор работает. Без посетителей, без звонков из автомата.

— Хорошо. Мы входим. Оставайся на месте, наблюдай за окнами. Если что-то не так, вызывай помощь по рации.

— Понял.

Припарковались у дома. Вышли. Вечерний воздух теплый, влажный, пахнет жареным мясом, кто-то готовил барбекю на заднем дворе соседнего дома. Из открытого окна на первом этаже лилось бормотание телевизора, все та же мыльная опера, или уже другая.

Поднялись по ступеням. Ряд звонков. «Поланко, 5С».

Нажал.

Тишина. Долгая. Я считал секунды, пять, десять, пятнадцать.

Нажал снова, держал три секунды.

Щелчок.

— Кто? — Голос хриплый и настороженный. Еще более хриплый, чем в понедельник.

— Мистер Поланко, агент Митчелл. Нужно поговорить.

Пауза.

— Сейчас… сейчас не очень удобно. Может завтра?

— Мистер Поланко, у нас ордер на обыск вашей квартиры и ордер на ваш арест. Откройте дверь. — Голос ровный, без угрозы. — Лучше если откроете добровольно.

Тишина. Длинная, на десять секунд. Я посмотрел на Дэйва. Тот положил руку на кобуру, расстегнул застежку.

Зуммер. Дверь щелкнула.

Поднялись на второй этаж. Лестница скрипела под ногами. Запах жареного лука, тот же, что вчера.

Дверь открыта. Поланко стоял на пороге.

Он сильно изменился за два дня. Лицо серое, ввалившееся. Щетина трехдневная, глаза как у человека, не спавшего двое суток. Та же белая майка, те же серые штаны, только грязнее. На столе за его спиной пепельница, переполненная окурками. Пустые бутылки из-под пива, не одна, а четыре. «Шлиц», «Шлиц», «Бадвайзер», «Шлиц». Телевизор работал, звук приглушен.

— Стивен Поланко, — сказал я, — вы арестованы по подозрению в соучастии в краже федерального имущества. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если не можете позволить адвоката, он будет предоставлен вам за государственный счет. Понимаете ваши права?

Поланко сглотнул. Адамово яблоко дернулось вверх-вниз, как в понедельник.

— Да, — прошептал он.

— Повернитесь.

Он повернулся. Руки дрожали. Я надел наручники, металл щелкнул. Дэйв прошел в квартиру и начал осмотр.

Поланко стоял лицом к стене. Плечи тряслись.

— Я не хотел, — сказал он. — Клянусь. Я не хотел.

— Мистер Поланко, вы имеете право хранить молчание.

— Но я должен сказать. Я должен. — Голос сорвался на хрип. — Он… он нашел меня. Я проиграл деньги. Много. Тринадцать тысяч. В казино, в Атлантик-Сити. Подпольное казино. Они пришли за долгом. Сказали, срок две недели или сломают ноги. А потом пришел он.

— Кто он?

— Француз. Элегантный, вежливый, говорил тихо. Сказал, что знает о долге. Предложил помочь. Двадцать тысяч, десять сейчас, десять после. Все, что мне нужно, это открыть решетку и закрыть ее обратно. Одна ночь. Никто не узнает.

— Стивен, я записываю все, что вы говорите. Вам нужен адвокат?

— Плевать на адвоката. — Голос надломленный, но решительный. — Я расскажу все. Только… скажите прокурору, что я помогал. Что я сотрудничал.

— Расскажете все в офисе. Под запись. — Я повернул его к себе. Лицо мокрое от пота и слез. — Одно скажите сейчас. Француз, вы видели его лицо?

Поланко кивнул.

— Видел. Один раз. Когда он приходил в мою квартиру, предлагать сделку. Темные волосы, карие глаза, подбородок с ямочкой. Красивый мужчина. — Помолчал. — Но голос… голос я никогда не забуду. Тихий, спокойный. Как у человека, для которого все это игра.

Я кивнул Дэйву. Мы вывели Поланко из квартиры, спустили по лестнице, усадили на заднее сиденье «Форда». Дэйв остался в квартире, продолжать обыск, ждать криминалистов.

Тим мигнул фарами. Я помахал в ответ, мол, все в порядке.

Завел мотор. Поланко молчал на заднем сиденье, уронив голову на грудь. Наручники позвякивали при каждом повороте.

— Стивен, — сказал я, глядя в зеркало заднего вида, — когда он приходил к вам, этот француз, он приходил один?

— Один.

— На чем приехал?

— Не знаю. Я смотрел из окна после ухода. Он пошел по улице пешком. Не сел в машину. Просто пошел и исчез за углом.

Исчез. Как призрак.

Но теперь у призрака есть сообщник, дающий показания.

Я ехал на юг по Джорджия-авеню. Фонари горели ровным желтым светом. Вашингтон ложился спать.

А я вез первый кусок головоломки в здание ФБР, где ждала пустая допросная комната, магнитофон и длинная, длинная ночь.

Девять сорок пять вечера. Здание ФБР на Пенсильвания-авеню. Четвертый этаж пуст, только дежурный охранник в конце коридора и свет за дверью допросной комнаты номер три.

Я привел Поланко через служебный вход. Снял наручники. Посадил на стул.

Допросная представляла из себя комнату без окон, десять на двенадцать футов. Стены бледно-зеленые, как в больнице. Линолеум на полу, серый и затертый. Стол металлический, привинчен к полу. Два стула, тоже металлические. Флуоресцентная лампа под потолком жужжала негромко, но безостановочно, звук, от которого через час начинает ломить виски.

На столе магнитофон «Уоллансак», катушечный, модель 1500. Серый корпус, два ролика с пленкой, шкала скорости, микрофон на подставке. Рабочая лошадка ФБР, надежный, компактный, качество записи достаточное для суда. Рядом три запасные катушки с пленкой, стопка чистых бланков протокола допроса, два заточенных карандаша и стакан воды.

Я сел напротив Поланко. Включил магнитофон. Катушки завертелись, пленка потянулась с мягким шуршанием.

— Запись начата в двадцать один час пятьдесят две минуты, вторник, восьмое августа тысяча девятьсот семьдесят второго года. Допросная комната номер три, штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия. Допрашивающий агент Итан Митчелл, значок номер 7734. Допрашиваемый Стивен Антонио Поланко, дата рождения четырнадцатое сентября тысяча девятьсот тридцать восьмого года. Мистер Поланко проинформирован о правах в соответствии с решением «Миранда против Аризоны». Подтверждаете, мистер Поланко?