К четырем часам дня я связался с четырнадцатью из девятнадцати людей. Дэйв с двенадцатью из восемнадцати.

Результат скудный.

Одиннадцать человек помнили «Дюваля», «обаятельного француза», «приятного мсье», «знатока минералов». Все подтверждали описание Касселя. Никто не заметил ничего подозрительного. Никто не видел «Дюваля» в служебных помещениях. Никто не знал его до вечеринки.

Сенатор Уитмор вспомнил, что «Дюваль» интересовался историей музея, задавал вопросы о планировке здания, о ремонте, проводившемся в прошлом году. Уитмор принял это за светскую беседу. «Приятный молодой человек, очень сведущий в архитектуре. Спрашивал про систему кондиционирования, говорил, что в европейских музеях климат-контроль значительно хуже.»

Посол Ирана, Хосейн Аббаси, отказался разговаривать по телефону. Секретарь сказал: «Его превосходительство обсудит это только при личной встрече.» Назначили на среду, десять утра, посольство на Массачусетс-авеню.

Остальные пусто. Ничего необычного, никаких подозрительных лиц, кроме «очаровательного француза».

Дэйв положил трубку после последнего звонка и откинулся на стуле.

— Двенадцать из восемнадцати. Ноль результатов. Все считают «Дюваля» милым человеком. Никто ничего не видел. — Потер лицо ладонями. — Призрак подходящее имя.

— Уитмор рассказал мне кое-что. «Дюваль» расспрашивал о вентиляции на приеме.

— Нагло.

— Не нагло. Умно. Задай вопрос на светской вечеринке и человек ответит, потому что вежливость не позволяет промолчать. Никто не заподозрит гостя, интересующегося кондиционерами.

— Рекогносцировка под прикрытием шампанского, — сказал Дэйв. — Элегантно.

— Все, что он делает, элегантно. Записка, маскировка, проникновение. Профессионал высшего класса.

Без четверти пять я спустился в подвал. Не в лабораторию Чена, а дальше по коридору, к двери с табличкой «Компьютерный центр. Доступ ограничен».

Открыл дверь.

Знакомая картина, стеллажи с коробками перфокарт, машина IBM 029 в центре, стол Дороти, дверь в серверную с мигающими огнями. Гул кондиционеров и прохлада.

Дороти сидела за столом, раскладывая папки. Подняла голову, увидела меня и улыбнулась.

— Итан! Давно не заходил.

— Дела, как всегда. — Подвинул стул, сел рядом. — Дороти, мне нужна помощь. Хочу ввести данные по серии краж из европейских музеев в базу и поискать закономерности.

Дороти нахмурилась.

— Европейские кражи? У нас в базе только американские дела. Полицейские отчеты штатов, федеральные дела ФБР. Европейских данных нет.

— Знаю. Поэтому хочу ввести вручную. Мне дали пять дел из досье Интерпола, описания, даты, методы. Могу надиктовать, ты набьешь перфокарты, запустим анализ.

— Пять дел? — Дороти покачала головой. — Итан, для статистического анализа пять точек данных почти ничего. Компьютер ищет параметры в больших массивах. Пять дел слишком мало для выводов.

Она права. Я знал это. В двадцать первом веке я работал с базами данных на миллионы записей. Пять точек просто статистический шум.

— Понимаю. Но хочу хотя бы зафиксировать информацию в системе. Когда Интерпол пришлет полное досье, добавим больше данных. И если в нашей базе найдется что-то похожее на европейские методы, совпадение по способу проникновения, по типу целей, по стилю записок, компьютер покажет это.

Дороти задумалась. Потом кивнула.

— Логично. Давай введем. Диктуй, я набиваю.

Я открыл блокнот, зачитал информацию от Моро: пять дел, даты, города, объекты, украденное, метод проникновения, оставленные записки. Дороти печатала на IBM 029, клавиши стучали, перфоратор щелкал, карточка за карточкой. Пять карт, по одной на дело.

Загрузили карты в считыватель, запустили программу поиска совпадений.

Теперь ожидание. Катушки магнитных лент вращались за стеклом серверной. Индикаторы мигали.

Через четыре минуты принтер застучал. Короткая распечатка на полстраницы.

Дороти оторвала ленту и прочитала.

— Как я думала. Совпадений с американскими делами нет. Метод проникновения через вентиляцию не встречается ни в одном из семи тысяч дел в базе. Записки на месте преступления, ноль совпадений. Кражи из музеев, есть четыре дела в базе, все американские, все раскрытые, все представляют из себя простые кражи сотрудниками, без профессиональных навыков.

— Значит, «Призрак» никогда не работал в Америке. До сих пор.

— Или работал, но настолько чисто, что ни один полицейский отчет не попал в нашу базу.

Я забрал распечатку. Не то, что надеялся найти, но пока версия подтверждалась, «Призрак» европейский специалист, действующий на американской территории впервые. Чужак. Без местных связей, без местной инфраструктуры. Поэтому ему нужен сообщник в музее, без знания изнутри он не смог бы провернуть кражу.

— Спасибо, Дороти.

— Не за что. Когда получишь полное досье из Интерпола, приходи. Введем все, может, что-то и выплывет.

Поднялся на четвертый этаж в пять тридцать. Коридор опустел. Агенты расходились по домам, кто к женам, кто в бар, кто в спортзал.

Дэйв стоял у моего стола. Лицо серьезное. В руке лист бумаги.

— Итан. Банк ответил.

Я взял лист. Выписка из «Риггс Нэшнл Бэнк» по чековому счету Стивена А. Поланко.

Пробежал глазами.

Зарплата четыреста восемьдесят долларов в месяц. Стандартные расходы: аренда квартиры (сто сорок), электричество, телефон, продукты. Ничего необычного.

До июля.

Двенадцатого июля снятие наличных на три тысячи долларов. Со счета, на котором в тот момент лежало три тысячи четыреста двенадцать. Почти все, что было.

Пятнадцатого июля внесение наличных, пять тысяч долларов. Одной суммой. Без указания источника.

Двадцатого июля опять снятие, две тысячи.

Двадцать пятого июля еще внесение, три тысячи.

Первого августа снова взнос, уже десять тысяч долларов.

Текущий остаток на счете четырнадцать тысяч восемьсот двенадцать долларов. У человека с зарплатой четыреста восемьдесят в месяц.

Я положил выписку на стол.

— Двенадцатого июля он снял почти все деньги. Три тысячи. Зачем?

— Может, аванс за что-то, — сказал Дэйв. — Потом пятнадцатого получил пять тысяч наличными. Первый транш от вора?

— Возможно. Третьего числа еще. А первого августа основная выплата. Десять тысяч.

Дэйв сел на край стола.

— Восемнадцать тысяч наличными за три недели. Охранник музея. Приличный доход.

— Но не пятнадцать миллионов. Не десять. Не миллион. Всего восемнадцать тысяч. — Я постучал пальцем по выписке. — Вор заплатил Поланко гроши. Меньше процента от стоимости камня. Поланко либо не знал истинную цену «Персидской звезды», либо настолько отчаянно нуждался в деньгах, что согласился на любую сумму.

— Что бы это могло быть?

— Проверим. Но сначала ордер. — Я отправился в кабинет Томпсона.

Босс сидел над папкой с бумагами.

— Сэр, мы получили банковскую выписку Поланко. Восемнадцать тысяч наличными за три недели, июль и август. У человека с зарплатой четыреста восемьдесят. Плюс отпечатки на решетке, плюс незапертая подсобка, плюс невыход на работу в день кражи.

Томпсон поднял голову.

— Этого достаточно для ордера.

— Более чем. Звоню прокурору.

— Звони. Ордер на арест и на обыск квартиры. Бери Паркера. Арестуйте его сегодня вечером, до того как он сообразит бежать.

— Есть, сэр.

— И Митчелл. Без шума. Журналистам ни слова. Если пресса узнает, что мы арестовали сообщника до того, как нашли камень, вор поймет, что мы на хвосте, и спрячет бриллиант так, что даже Господь Бог его не найдет.

— Понял.

Я вернулся к своему столу и набрал другой номер.

Помощник окружного прокурора Гарольд Пэйн, тридцати восьми лет, худой, энергичный, с репутацией человека, не теряющего времени, ответил после второго гудка.

— Пэйн.

— Мистер Пэйн, агент Митчелл, ФБР. Мне нужен ордер на арест и обыск. Стивен Поланко, подозрение в соучастии в краже из Национального музея естественной истории. Бриллиант «Персидская звезда», стоимость пятнадцать миллионов.