— Наверное вы хотели устроить косплей-фотосессию в память о нём?

— А? — Я попыталась вспомнить, что значат эти слова и потом повторила: — Аааа! Ну да. Вроде того. Но понимаете. Телефон разрядился. И я не смогла. Не успела в общем. А потом сознание потеряла. От страха, наверное и не помню.

— Ну вот, вполне понятный посыл. Но надо ещё… — его прервало входящее сообщение на телефоне, Андрей вдруг резко побледнел и нервно сглотнул. Заблокировав телефон, он уже серьёзнее посмотрел на меня.

— Тэя, а можете назвать дату, когда вы приехали сюда?

— Так, у меня путевка была, — пришлось сильно напрячься, чтобы вспомнить даты, — кажется, с 7 июля на 10 дней.

— 7 июля какого года?

И вот тут меня пробрало. Я ведь понятия не имела, как течет время и сколько его прошло, могла подсчитать только примерно в своём каменном мире. Но я даже не задумывалась, сколько пройдет времени в будущем, станет ли оно течь иначе, чем там. Ведь в книжках и фильмах на эту тему всегда писали по-разному.

— 7 июля 2017го.

Андрей задумчиво кивнул и стал торопливо что-то сточить в телефоне. Видимо ситуация складывалась не совсем такая, как он предполагал изначально. Что если тут тоже прошло много лет? Меня ведь теперь затаскают по допросам. А ну как, сперва сбежала с экскурсии, обнаружена в непотребном виде в закрытой пещере. Это мне ещё повезло, что меня нашли живой. Видимо я снова попала на период чистки пещеры. Хвала богам! А если б их там не было, умерла бы жуткой голодной смертью.

— А сейчас какой год? — осторожно спросила я.

— 2024, — поступил короткий ответ. 4 июля 2024.

7 лет. 7 долгих лет меня не было в 21 веке. Видимо столько же я провела в каменном. Просто не всегда представлялся шанс посчитать. Андрей долго ещё с кем-то переписывался, а потом наконец отложил телефон и обратился ко мне.

— Тэя, вы осознаёте, что пропали 7 лет назад?

Я постаралась изобразить крайнюю степень ужаса и удивления, но не уверена, что он мне поверил.

— По вашему имени уже 7 лет висит запрос на розыск, как пропавшую без вести. Вас искали первый год очень активно, несколько поисковых групп, были допрошены многие люди. Но вы словно испарились. А теперь появляетесь в таком виде как ни в чем не бывало. Не хотите мне ничего пояснить?

Что я могла ответить ему? Можно придумать кучу вариантов, которые не пройдут проверку и меня выведут на чистую воду. И что потом? Посадят? А если скажу ему правду, он сам меня в психушку запрёт. Я быстро приняла решение.

— Как я вам сказала ранее, я приехала сюда с экскурсией. Признаюсь, что сбежала от экскурсовода. Иначе меня бы не пустили в настоящие пещеры. Я хотела только пофотографироваться в память о дедушке в настоящей исторической обстановке. Вот и всё. Потом я потеряла сознание. А когда пришла в себя, меня вот те люди вытащили.

— Где ваш телефон?

— Был со мной до потери сознания.

— Его не нашли, после того, как вас ввели из пещер.

— Может украли. Я без понятия, правда.

— Откуда этот наряд?

— Деду ещё в советские годы подарили прототип одежды древних людей. Ну и вот, — без сомнений соврала я.

— То есть этот костюм принадлежал вашему деду? — прищурился Андрей.

— Так и есть.

— И на таможне вас не остановили?

— Ну я просто правильно упаковала его.

— И он из настоящей… эээ…

— Я думаю да, в те годы ещё не было таких ограничений, понимаете?

Мы оба с ним знали, что в наше время натуральный мех и кожа были не в чести, особенно у европейцев. А моя ещё и так была обработана, что можно было сделать вывод, что я незаконно охотилась в лесу и жестоко убила какого-то зверя. А это статья. По любому законодательству любой страны. Так что моя ложь — единственное, что могло меня спасти.

— Как нам проверить, что вы говорите правду?

— Никак. Дед передал мне в наследство всё, что ему хотелось, но точного перечня не написал, там весьма размытые понятия. Мне перепал целый чемодан старинных вещей и в их числе этот наряд. Кожа довольно тонкая, возможно её выделывали народы крайнего севера, а может кто-то из его друзей археологов для проверки исторического способа, — я говорила быстро, чтобы он не успел задуматься, но понял, что в теме я шарю. И сама удивлялась как легко получается врать. Впрочем, всё, кроме костюма было чистой правдой.

— Ладно, хорошо, стойте. Я бы предложил от костюма поскорее избавиться, но если у вас есть документы о наследстве, можно и оставить. Что делать с семью годами вашего отсутствия?

— Мне то откуда знать? Вы меня сейчас вообще огорошили. 7 лет! Как это вообще понять?! И почему я ничего не помню?!

Я вполне искренне разрыдалась, уткнувшись в ладони лицом. Я действительно сильно горевала, о своих детях, любимом мужчине, своей жизни в каменном веке, куда, очевидно, я уже не вернусь. В конце концов, имею же я право оплакать это всё. Выходит, мои дети и муж давно умерли, и может их останки нашли какие-нибудь археологи. И я никогда не узнаю, стал ли мой Оа художником и лучшим охотником племени. Какую стезю выбрал для себя Неа? Женился ли мой древний муж снова? Сколько они там все прожили? Сколько у меня внуков? От всех этим мыслей рыдания мои усилились, Андрей даже испугался. Принёс мне воды, обнял, похлопал по спине, но я не могла остановиться. Меня по-настоящему накрыла истерика от отчаяния и горя.

Тогда они вызвали скорую и мне вкололи успокоительное. Андрей забрал меня из участка и отвёз во французскую больницу.

В больнице у меня взяли анализы, провели обследования, осмотрело сразу несколько врачей. Поле чего наконец оставили одну в одиночной палате в больничной пижаме. Снаружи мою дверь сторожил полицейский. Мою одежду унёс Андрей, взамен выдали больничную пижаму. Ночью я не могла уснуть. Раз за разом прокручивала в голове, как испугаются мои сыновья, не обнаружив меня в пещере. Как Аур будет испуган и зол, решит, что меня опять похитили, будет искать. На глаза навернулись слёзы, первые за этот день. Я так скучала по ним, так жаждала их обнять. Слёзы полились градом, началась истерика, которую услышала дежурная медсестра, вызвала дежурного же врача и мне вкололи успокоительное со снотворным.

Андрей явился через два дня, уже не такой напряжённый и даже улыбался.

— Как вы себя чувствуете, Тэя?

— Сносно. Более менее осознала масштаб случившегося. Почитала новости. Охренела вторично. Простите…

— Понимаю. Тут и правда есть от чего охренеть, чего уж там. А у меня хорошие новости.

— Рассказывайте.

За два дня я и правда сделала всё перечисленное в промежутках между истериками, которые гасили уколами успокоительного. В итоге я дошла до мысли, что может быть Аур вспомнит о значении именно этого рисунка, догадается, что случилось на самом деле. Он может решить, что хотя я молчала о прошлом, внутренне хотела вернуться и сделала это. Или что так распорядилась судьба. Легче от этой мысли не становилось, но я убеждала себя, что Аур достаточно умен и рано или поздно он к этой мысли придёт. Возможно это его успокоит.

Меня немного успокоило, поэтому я решила хотя осмотреться и узнать новости. А они были не радужными.

— Вы очень вовремя появились. Ещё бы неделя, и вас признали умершей со всеми правовыми последствиями, — вернул меня из размышлений Андрей.

— Ужас какой, — мне правда это было безразлично, моя душа, моё сердце всё еще находились в прошлом.

— Ваши родители подтвердили вашу личность и наследство от дедушки. Спецслужбы вас проверили и не нашли ничего предосудительного.

— Это уже новости получше, — я натужно улыбнулась, пытаясь угадать, как родители могли подтвердить получение мной одежды из шкур.

— Ваша кошка Мармеладка всё ещё жива и ждёт вас у вашей подруги дома. Она кстати, больше всех была рада новостям о вас. И уже летит сюда.

— Ох, как там Мармеладка? Она останется одна, пока Мира будет здесь?

— Я и забыл, что вы 7 лет отсутствовали. Ваша подруга Мира вышла замуж и дома с Мармеладкой осталась её дочь и супруг.