Большие руки обняли меня за талию, а бородатый подбородок лёг на плечо.

— Не хочешь развести огонь? — полюбопытствовал мой мужчина.

— Как раз думала об этом. Но вспомнила, как мы с тобой жили здесь в прошлом году.

— Любопытное было время. Я вообще не понимал, с какой стороны к тебе подходить.

— Пока я не ушла купаться на реку, — хохотнула я.

— О да. Это был хороший миг. Тогда я понял, что ты женщина и ничем от нас не отличаешься. Почти.

Он развернул меня в своих объятьях лицом к себе, накрутил на свой палец мой выбившийся из косы локон и заглянул в глаза.

— Это всего лишь цвет. В остальном я такая же.

— Нет. Ты особенная. Для меня, — проговорил он хрипло и нежно поцеловал. — А что, если нам повторить тот раз? Когда ты спала, а я…

— Вот негодник! — я засмеялась и выкрутилась из его рук. — Но я подумаю.

Мы развели огонь, Аур всё ещё учил меня делать это быстрее, разобрали свои пожитки и вышли к общему ужину. Сегодня в меню был олень, немного речной рыбы и каша, которую мы научились варить в кишках с горячими камнями.

Когда стемнело, я отошла к реке, чтобы подумать о своей жизни. Лунный свет придавал мягкость окружающему пейзажу. Неясный трепет слышался в природе. Поднялся лёгкий ветерок. Зашептались серебристые листья тополей, запорхали, как крылья бабочек. В сумраке словно великаны двигались тени вековых елей. В траве стрекотали кузнечики и шуршали ящерки, вышедшие на ночную охоту.

Я обхватила себя руками. Сейчас мне было так хорошо здесь. Я уже чувствовала себя уверенно, почти не боялась диких зверей, умела плести силки и сети для рыбы, могла сама сделать скребок или нож. Правда это оказалось сложнее и требовалось много усилий, чтобы получилось аккуратно. Мужчинам было проще с их прокаченными мышцами. Но тем не менее. Я уже могла выживать здесь и почти не ощущала дискомфорта. Что, если остаться? В этом простом чистом мире, с Ауром и его племенем? Конечно, я могу умереть от болезни или родов, меня может сожрать дикий зверей или еще что-то случится. Но как говорила бабушка, волков бояться — в лес не ходить.

Да, здесь нет больниц, антибиотиков, машин, интернета и последних достижений человечества. Зато я здесь счастлива, как никогда не была раньше. Здесь очень мало ограничений и требований ко мне как к женщине, к работнику. Здесь простая жизнь, меньше бытовых стрессов, нет войн, всё понятно, время течёт спокойнее, нет никаких пробок на дорогах, никакого смога в воздухе, никаких дедлайнов. Думаю, я смогла бы так жить.

— Пойдём спать, — раздался за спиной бархатистый голос Аура. Я повернулась, шагнула к нему и провела рукой по щеке и густой бороде. А ещё этот мужчина, который заставляет меня ТАК чувствовать. Себя, своё тело, свои эмоции, страсть. Который любит меня искренне и без условий. Может стоит попробовать?

Я потерлась кончиком носа о его нос и сказала:

— Я пойду спать, а ты приходи немножко позже.

Он широко улыбнулся, понял сою задумку с повторением нашей первой ночи. Но теперь мы всё доведём до логического конца. Каждая клеточка моего тела пела и ждала нашего воссоединения.

Теперь я считалась полноправным членом племени и обязанностей мне отвесили, как всем. Этот летний сезон был щедр на ягоды и коренья. Часть мы засушивали впрок, чтобы хватило до осени. Я насобирала много мыльнянки и успела на ранее цветение берёзы и липы. Теперь моё мыло станет ещё душистее. К нему бы хорошую тару для хранения или загуститель, но я даже крахмала пока не смогла добыть. А так долго не пролежит, натуральное же. Придётся сушить все ингредиенты и устраивать мастер-классы по мыловарению на следующей межплеменной сходке осенью.

Аур был пока единственным, кто вместе со мной иногда купался с мылом. Остальные считали это лишним. Впрочем, не то, чтобы я возражала. Наши с ним купания были не совсем эм… купаниями. Но и купаниями тоже. Поэтому я очень удивилась, когда моим изобретением заинтересовалась жена Тара — Байя. Из-за беременности у девушки кожа то сильно сохла, то покрывалась красными пятнами, и она пришла спросить, не поможет ли ей моё средство. Специально для неё я сварила мыло с мятой и шалфеем, чтобы успокаивало и насыщало маслами. Байя была очень благодарна, ей помогло, кожа перестала чесаться и она могла нормально спать по ночам.

Мы с ней даже подружились, могли подолгу болтать о разном, шушукались и даже имели понятные только нам двоим шутки. Тар недовольно хмурился, но молчал. Он всё еще не простил мне отказа, возможно из-за его жёсткости. Всё-таки женщины здесь не били мужиков в пах. Видимо, это сильно его впечатлило. Зато я уже простила его за приставания и его жена мне очень даже нравилась.

Живот Байи только начал расти, месяц наверное четвёртый-пятый. Она утверждала, что уже чувствует шевеление малыша, предвкушала, как увидит его, будет качать на руках и кормить. Мне тоже захотелось ощутить это однажды. Страшновато, но хочется.

В июле у меня был день рождения. Но я не стала ничего говорить никому, потому что у них еще не существовало такого понятия, они не считали прожитые годы. Странные ощущения. В моей жизни это всегда был праздник, с кучей поздравлений (пусть даже часто дежурных и неискренних), и подарков от близких. А сегодня я ничего не получу. Ну и ладно, не велика потеря.

Однако меня смог удивить Аур. Он позвал прогуляться и привёл меня на чудесную лужайку, полностью покрытую зарослями цветущего шалфея. Было потрясающе красиво и ароматно. Как огромный букет цветов. Собственно мы немного помыли эти заросли, но я не чувствовала себя виноватой.

Однажды меня взяли с собой, чтобы собирать красители. Охотники должны делать новые рисунки, чтобы отдать дань душам животных и поблагодарить их. А сами краски создавали женщины. Мы отправились к красновато-оранжевым скалам. Надо было насобирать отколовшуюся породу или поскрести, где было мягко, в деревянные мисочки. Затем, уже в лагере, мы долго измельчали собранные камешки, потом толкли в каменных ступках высушенные кости, которые будут использоваться вперемежку с мелом для получения белого цвета.

Но это всё сухие ингредиенты, а мне было интересно, чем их станут разводить. Всё оказалось довольно сложно, в чем-то схоже с моей работой. Во-первых, вода, но она должна быть только пещерная, речная не подходила. Наверное химический состав отличался, но они просто заметили, что с пещерной водой краска лучше ложится и дольше держится.

Во-вторых, животный жир, растопленный, еще использовали мочу, как ни прискорбно, но она работала, и кровь. Животная кровь, конечно. К счастью мое племя не практиковало жертвоприношения. Кровь в красную краску, известь и костную муку в белую и оранжевую для получения желтого пигмента, ещё можно было намешать в разных пропорциях все оттенки красного, оранжевого и коричневого. Черный делали просто из древесного угля, обожженных дочерна костей животных или с помощью черной руды, но её находить было сложнее.

Я попросилась взять меня с собой, когда будут рисовать, мне было любопытно. Охотники сказали, что это священное действие и мне нельзя присутствовать. Но Аур на ушко шепнул, что сводит меня туда при других обстоятельствах и всё покажет.

Другими обстоятельствами оказалось обучение молодёжи. Подростков и детей звали в пещеру, разводили там огонь в виде каменных светильников из трута и жира, и рассказывали истории. О животных, об охоте, о ритуалах, с этим всем связанных. Школа, короче. Пока Наор, новый старейшина племени, читал лекции, Аур отвёл меня в сторону, показал готовые краски и место, где они оставляли следы своих рук.

— Теперь ты можешь оставить тут себя.

— Но я думала, что рисунок можно оставлять только когда забираешь душу зверя.

— Когда охота — да. Но мы оставляем тут свои руки, чтобы когда уйдём, наши души всегда были с нашими потомками. Чтобы нас помнили.

Я улыбнулась. Здесь уже была пара десятков рук, в том числе детских. А пока я их рассматривала, Аур взял мою руку, сказал раскрыть ладонь и приставил на свободное место, затем взял костяную трубочку, зажал пальцем с одного конца, насыпал туда красной краски и подул поверх моей руки. Когда я убрала ее, отпечаток получился очень чёткий.