Ну что я могу против целого племени древних людей? Подумав, я поняла, что они так увлажняют шкуры, чтобы те не ссохлись и не растрескались. Я даже вошла во вкус. Детвора смеялась и дурачилась, и я тоже подхватила их настроение, а женщины стали напевать какую-то весёлую песню. Даже некоторые мужчины присоединились к пению. Но зато к нам с детьми не присоединился никто, из чего я сделала вывод, что это исключительно детская работа и меня они тоже считают за ребёнка. Ведь я ничего не умею, меня тошнит от свежей шкуры и приходится всему учить.

К концу дня я так вымоталась, что даже есть не хотелось. Я завалилась в выделенный мне уголок и мгновенно заснула.

🦣

Наутро я оценила тишину и спокойствие шалаша Аура, из которого так сильно хотела сбежать. Спать в длинном жилище с несколькими женщинами оказалось дико неудобно. Некоторые во сне храпели, другие разговаривали или испуганно вскрикивали. А еще было очень жарко и душно, ведь вход на ночь завешивали шкурой в роли двери. А можно я снова к Ауру пойду спать?

Но встретив его за завтраком я решила, что потерплю. Он так смотрел на меня… Даже не знаю как объяснить. То ли как лев на добычу, но то ли как хозяин на вещь. Кстати его лев никогда не находился в лагере, он гулял в окрестностях и я заметила, что только во время охоты животное присоединялось к мужчинам.

Когда я пошла чистить зубы к реке (эта моя привычка уже не удивляла местных, некоторые даже достали себе палочки, которыми тоже пытались чистить зубы) я встретила на своем любимом месте Аура и его льва. Животное ластилось к человеку как кошка и даже мурчало. Интересно, с чего началась эта странная дружба? Расспросить бы его.

Заметив моё появление, Аур поднялся и дал знак льву уйти. Тот поднялся и направился в мою сторону, чем изрядно меня напугал. Остановившись рядом, кошара понюхал меня, что-то рявкнул и свалил в закат. Одобрил что ли? Или сказал Ауру, что я вкусная и меня можно сожрать?

А мужчина словно стеснялся подходить ко мне, топтался на одном месте и что-то теребил в руках. Наконец, он решился, нас разделяло всего три шага. Аур протянул мне красивый красный камушек вроде рубина. Может это рубин и был? Но где он его взял? А впрочем какая разница. Это была первая подаренная мне мужчиной драгоценность. Отцовские подарки не считаются. Марк никогда не дарил мне украшений, а с другими парнями у нас так далеко не заходило.

Учитывая, что у местных женщин бусы и браслеты были в основном из костяных шариков и камушков или ракушек, надо думать, цветные камни тут редкость и явно высоко ценятся. Я подарок приняла и благодарно улыбнулась. Аур смотрел мне в глаза, не меняясь в лице, будто застыл как статуя. Я уже подумала, что вот сейчас он меня опять поцелует. Но тут уголки его губ растянулись, образуя довольно очаровательную улыбку. Здесь все улыбались, показывая зубы. А он повторил за мной и освоил новый тип улыбки. Не думаю, что ему пригодится это в будущем, но мне было приятно.

Я уже привычно спросила, как это называется, получила ответ «ружь» и поблагодарила его в ответ, приложив руку к груди. Его взгляд переместился на мои пальцы, он коснулся одного ногтя и спросил, что это? Такие простые фразы я уже понимала.

О нет! Ноготь! У меня откололся кусочек шеллака! Блин. И что делать теперь? Ни пилочки, ни ножниц у меня с собой конечно не было, а это место постоянно будет за всё цепляться. Эх… Пойду Улу спрошу. Такая внезапная сиена настроения во мне заставила мужчину растеряться, но моё внимание уже переключилось и виноватой я себя не чувствовала.

Найдя свою наставницу, я показала ей ноготь и спросила, что они делают, если ноготь ломается. К моему удивлению она меня сразу поняла, достала из своей поясной сумочки камушек вроде пензы или песчаника и показала, как им пользоваться. Да это же аналог пилочки! Обалдеть! Я спасена!

До пилочки камушку конечно было ещё далеко и он сильно царапался, но это лучше, чем ничего. Я смогла заровнять острый скол и успокоилась. Ведь теперь он мешать не будет. Позже Ула подарила мне такой камушек в личное пользование. Мужчины чаще грызли ногти или ходили к своим женщинам на маникюр.

Надо заметить, что пар тут было немного. Из 47 человек 4 ребенка, три мальчика и одна девочка, 5 подростков все мальчики и три старика. Без понятия, сколько им на самом деле было лед, но по сравнению с остальными выглядели они потрёпанно. У одного дедули была сломана нога и срослась она неправильно, так что он сильно хромал.

Остальные взрослые мужчины в числе 21 штуки и всего 14 женщин. Я видела несколько пар, они обычно ходили за ручку и это были их четверо детей. Остальные друг с другом взаимодействовали скорее как коллеги или родственники. Впрочем, родственниками они наверняка и являлись. Внешнее сходство, как говорится, на лицо.

Но разве при таком составе народ не вырождается? Получается, чтобы не вымереть, им нужно побольше не родных женщин. И тогда я… Идеальный кандидат для деторождения. Чевоо? Не-не-не, я вам не племенная лошадь! А что, если Тар не просто так подарил мне мёд? Я же понятия не имею, как у них тут устроено. И если женщин не хватает, то вдруг на одну приходится несколько мужчин? Надо валить отсюда поскорее, пока кто-нибудь из них не оказался слишком настойчив. Аур вон уже пытался.

Я решила прилагать больше усилий для изучения языка, чтобы поскорее выпросить картинку на стене и сбежать отсюда.

Но утро следующего дня повергло меня в шок. Лагерь снимался с места с явным намерением кочевать дальше. Шалаши разбирались, вещи завязывались в тюки, что-то прикапывали в ямах. Я запаниковала.

Первым делом я нашла Аура.

— Я не могу уйти. Мне надо домой. Понимаешь?

— Это дом, — он указал руками на лагерь.

— Нет, мне надо туда, откуда я пришла.

Он пожал плечами. Тогда я схватила его за руку, сказала «пещера» и потащила его в нужном направлении. Мужчина не сопротивлялся. Лагерю понадобится еще несколько часов, чтобы собрать всё своё барахло, тем более у них явно нет дедлайна. А у меня жизнь летит под откос.

До пещер мы добрались быстро, вошли в первый зал и я указала на красного быка.

— Рисовать. Когда? Можешь сейчас?

— Нет.

— Почему нет?

— Нельзя рисовать.

— Почему нельзя?

— Когда поймаю зверя, возьму его душу, тогда и рисовать.

— А если сначала рисовать, чтобы поймать потом?

Я сама удивлялась, как легко получается строить с ним беседу и он понимает. А казалось, что я совсем мало еще выучила язык. Не зря говорят, мозг человека в экстренной ситуации может многое.

— Нельзя рисовать. Сначала охота. Я беру душу зверя, потом я рисую его. Спасибо за жизнь и еду, — он приложил руку к груди и склонил голову. Это был жест высшей благодарности и уважения.

— Что будет, если рисовать до охоты?

— Зверь возьмёт мою душу.

— Чёртовы суеверия. Не возьмёт! Поверь мне, не возьмёт!

Он отрицательно покачал головой.

— Аур пожалуйста! Я сложила руки в молитвенном жесте и упала перед ним на колени. — Пожалуйста! Я хочу домой. Нарисуй для меня. Зверь возьмёт мою душу, не твою, я уйду. А ты останешься.

— Так нельзя. Это священное место. Ты не убить бизона. Очень большой.

Я знала уже, как они относятся к пещерам, расспросила о них немного. И знала, что если Аур, будущий вождь племени отказал мне, значит никто другой даже слушать не станет. И что делать? Слёзы против воли потекли из моих глаз. Я думала я сильная, и держалась только мыслью, что скоро вернусь. Но если мы сейчас уйдём, как мне быть? Я не могу остаться тут одна, я просто не выживу. Даже если другое племя придёт сюда, они меня не знают и могут просто убить. Только эти почему-то со мной церемонятся. Я разрыдалась еще горше.

Аур опустился передо мной на колени и заглянул в глаза. Сквозь пелену слёз я видела сочувствующее выражение его мужественного лица. И почему я раньше считала, что древние люди не умеют в эмоции?