А, точно. Джинсы. Я уснула без них и без трусов. Заходи кто хочет, называется. Видимо только джинсы его и останавливали, а сегодня он понял, что это одежда, а не кожа. Вот чёрт. Вляпалась же.

Мужчина пнул ближайшую к нему кость, выражая своё недовольство. Затем подошёл к костру и поднял пальцем мои трусы, пытаясь понять, что это. Потом вопросительно посмотрел на меня.

— Надо. Кинь мне, я надену, — зачем-то сказала я. Он не понял и положил их снова на камень, затем надел свою набедренную повязку и вышел из шалаша. Я метнулась к костру, схватила свою одежду и быстро оделась.

Надо же, не тронул. Хотя мог бы. Так вот зачем меня к нему подселили. Ждали, пока он разберётся, что со мной делать. И ведь дождались. Тело всё еще реагировало на него, я честно пыталась понять, как далеко всё зашло, но не смогла.

И что мне теперь делать? Он ведь явно не оставит попыток. Я бы на его месте не оставила. Получается, они не будут меня есть. Но и всей честной компании не отдали, значит, только у него есть на меня права. Это Сана так решила? Сучка. Но что я могу теперь? Как мне защититься?

Ночью я так и не заснула, размышляя о своем положении и этой ситуации. Аур, к моему счастью больше не вернулся. И к моему стыду тоже. Я не могла перестать вспоминать его голым и те ощущения, которые он умудрился во мне вызвать. Я ведь была убеждена, что древние не особо церемонились, занимались этим типа как животные. Кобель вскочил и вперёд. А оно вон как, получается. Видимо, правду я однажды прочитала о том, что каждое молодое поколение уверено, что секс изобрели именно они. Но человечество существует уже тысячи лет и ничего нового между мужчиной и женщиной произойти уже не может.

Утром поведение племени изменилось. Меня больше не шарахались и не рассматривали с опаской. Многие потеряли ко мне интерес, а те, кто замечал, относился как к члену племени. Это из-за вчерашней ночи? Аур им что-то сказал? Впрочем, может так и лучше.

За мной пришла одна из женщин, представилась Улой, мы повторили ритуал знакомства с прикладыванием руки к груди. Ула указала на мой рюкзак и поманила пальцем за собой. Я взяла вещи и пошла. На входе стоял Аур, уже не злой. Он внимательно следил за каждым моим жестом и пожирал меня взглядом.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Когда я вышла, он вошёл в шалаш. А меня повели в женское жилье и выделили там угол. Неожиданно. Сана хитро улыбалась, но не пыталась со мной заговорить. Что тебе там наплёл Аур? Вот же хитрая морда, подсунула меня ему, как … как… Ладно, не хочу об этом думать.

Мои мысли перебили, сунув мне несколько разных камней и иголку. Нет, правда, буквально иголку, белую и гладкую, и даже с ушком. А потом мне на колени кинули пару выделанных кож.

— Не поняла.

Ула села рядом, взяла длинный камушек с острым конусовидным краем и одну кожу, положила её на плоский камень рядом и показала, как делать дырочки по краю. Потом показала что-то вроде ниток, сунула одну такую в иголку и показала, как скреплять шов. Нифига себе! Они хотят, чтобы я одежду шила?! С ума сойти! Это наказание за то, что отказала Ауру? Ну ладно, не самое страшное.

Им повезло, потому что в школе у меня была обалденная учительница по технологии и за три года, пока она у нас вела, мы многому успели научиться. Шить в том числе, и даже делать выкройку.

Я растянула оба куска кожи, чтобы оценить размер и форму. Затем тронула Улу за плечо, приложила шкуры к себе. Типа, это мне? Она кивнула. Ну норм, они хотят, чтобы я себе одежду сшила. Приемлемо.

Шкуры оказались не очень большими, а их форма не давала возможности сшить что-то ровное. Но я несколько раз обернула их вокруг себя и придумала, как быть. Делать отверстия оказалось сложнее, чем выглядит. Шкура это не ткань, к тому же она была обработана и оказалась довольно плотной. Камень-шило, как я его назвала, постоянно выскальзывал из рук, а дырочки получались не одинаковые.

Я обратила внимание, что все женщины в шалаше сегодня шили одежду. Интересно, зачем? Лето, что ли, заканчивается? Я пока не заметила изменений в погоде. Но что я знаю о древнем климате? Тут вроде ледниковый период должен быть, правда самого ледника я не видела.

Итак, я сшила себе что-то вроде топа и юбки. Но промахнулась с размером. Вот дура. Это тебе не ткань с эластаном, хотя она и была немного тянущейся. Я сделала шов слишком широким, и одежда, если это можно так назвать, облегала меня слишком сильно. Двигаться в ней было не очень удобно. Я стала рассматривать, что шили другие. У них одежда была более просторной и явно удобной. Никто не делал вещи в облипочку, они уже придумали пояса, перемычки, застёжки, даже на плечах некоторые делали вполне нормальный крой, там потом пришивались рукава. Но мне бы не хватило ткани на рукава, да и юбка оказалась коротковатой не по моей вине или я всё же что-то сделала не так?

Я надела топ и юбку прямо поверх своей одежды. Женщины, заметив это, стали надо мной смеяться. Вот дуры, что вы вообще понимаете? К вам то мужики не пристают. Хотя, что я знаю…

Вечером охотники принесли небольшого оленя. Мужчины, к слову, надо мной не смеялись. Аур задумчиво посмотрел на мой наряд и ничего не сделал. Зато меня заставили присутствовать при разделке туши. Ужас какой. Я даже никогда не видела, как курицу лишают головы, а тут целая туша оленя. Трэш.

Я старалась не смотреть туда, но моя наставница Ула постоянно меня одёргивала и заставляла обращать внимание. Когда тушу разрезали, сняли шкуру и мясо с костей, шкуру и кости отдали женщинам, а мясо мужчины частично отправили в золу костра готовиться, а часть порезали на тонкие полоски и развесили над костром на тонкой ветке. К моему удивлению, разделка мяса меня не так смутила, я ведь и сама его готовила не раз.

— Ух ты, да вы уже коптить умеете. Прикольно. А нам в школе рассказывали, что древние люди не умели делать заготовок, потому что всё время перемещались.

На мою тираду почти никто не обратил внимания. Потом Ула сунула мне в руку очередной камушек, уплощённый с одной стороны и с режущим краем с другой. Шкуру разложили на земле шерстью вниз и Ула принялась соскребать остатки мяса и жира с неё. В какой-то момент она повернулась ко мне и велела повторять. Что??? Я должна шкуру чистить? Да ты издеваешься? Кошмар!

— Не буду я это делать! — я швырнула камушек и к моему ужасу, он раскололся на две части. Я только что уничтожила орудие труда, а ведь они делали их часами. Я уже ожидала, что меня побьют или наорут и вся сжалась. Но ко мне подошёл какой-то молодой мужчина и протянул мне новый камушек, похожий на разбитый. Я едва взглянула ему в лицо, чтобы поблагодарить, но камушек взяла.

Вот дура, и зачем я пытаюсь кому-то что-то доказать? Мне ведь нужно сперва выжить, выучить их язык и убедить их нарисовать в пещере нужный мне рисунок. А я тут характер проявляю. Да, выделка шкуры — дело противное, но что, если мой отказ меня уничтожит в их глазах. Я опустилась на колени у края шкуры, взяла камушек покрепче и стала повторять скребущие движения за Улой. Остатки мяса легко снимались, мои руки очень быстро испачкались в кровь, потому что шкуру нужно было держать, чтобы не скукоживалась.

Я отчаянно боролась с тошнотой и рвотными позывами. Особенно страшно это всё было для моего чувствительного носа. В какой-то момент я не выдержала, бросилась к блидайшему кусту, где меня сразу и вырвало. Едва придя в себя, я оглянулась. Несколько человек с удивлением смотрели на меня, но моё место скоро заняла другая женщина, а я набралась смелости и спустилась к реке. Прополоскав рот и умывшись, я немного попила и присела на ещё тёплый камушек.

В сшитой одежде было очень неудобно. За несколько дней я наблюдала за другими, женщины здесь носили юбки до колен и сверху накидки, прикрывавшие грудь, у некоторых грудь была обмотана, а плечи открыты. У третьих вообще было что-то вроде кофточек на завязках. Мда. Мне придётся заморочиться, чтобы переделать свой наряд. Но материала на это мне явно не хватит. Может они пытались мне объяснить, что каждый сам себе материал готовить? Только при одной мысли, что ради этого мне придётся чистить шкуру, пеня снова замутило.