— Согласись, у него хорошо вышло, — негромко сказала я. — Вырастет, станет как ты.

Мой мужчина задумался, насупив брови. А я спросила у Оа:

— Кого ты нарисовал?

— Себя! — гордо ответил мой сын. — Когда вырасту, я стану самым сильным охотником в племени!

Он подскочил и напряг руки, показывая худенькие бицепсы. Неа громко засмеялся.

— А почему ты нарисовал себе такое странное лицо? — не унималась я.

— Я ещё не умею рисовать лица, — пояснил Оа. — Я смотрел на папу, а у него длинный нос. Только это у меня и получается хорошо.

Мы с Ауром переглянулись.

— А что это? — я указала пальцем на утку на палочке.

— Это Неа, — заявил ребёнок таким тоном будто удивлён, что я такая глупая и не поняла сама.

— А почему Неа — утка?

— Ну ты часто говоришь, что у он ходит как утка. Вот я и нарисовал.

Я засмеялась, Неа с грозным детским рыком бросился на брата, а тот соскочил с места и с криком удирал.

Аур тоже грозно рыкнул, поднял руки в устрашающем жесте и прорычав «поймаю, отлуплю обоих», помчался за сыновьями. А я осталась возле рисунка. Надо же, в той прошлой жизни я почувствовала совершенно правильно. Это действительно был детский рисунок и не просто какой-то, а со смыслом и нарисован он моим сыном. Как интересно складывается судьба.

В будущем мой сын тоже будет рисовать в этих пещерах и какие-то его гениальные изображения я видела уже, в той прошлой жизни. Может доживу, чтобы увидеть в этой. Я улыбнулась и провела рукой по неказистому человечку.

Мгновенно погас факел. Я уже не пугалась темноты и даже на ощупь могла выйти из этой пещеры. Что и решила сделать, так как муж и сыновья не вернулись за мной. Я выбралась из колодца, цепляясь за канат, прошла через Апсиду и вышла в зал Быков. Мгновенно застыла. В зале горел свет. Электрический. Такие нормальные лампы из 20 века. И рисунков было столько же, сколько археологи нашла в 20 веке.

Мгновенно развернувшись, я метнулась обратно, спустилась в колодец и снова начала гладить рисунок, местонахождение которого находила даже в полной тьме. Я молилась всем богам, каких знала, плакала от отчаяния.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Мои мольбы не помогали ни нагреть камень, ни перенестись обратно. Я вернулась и моему отчаянию не было предела. Зачем?! Ну зачем я перенеслась обратно в 21 век?!

Всё же так хорошо сложилось! Всё было идеально! Я уже адаптировалась, привыкла, нашла общий язык, родила детей… А мои сыновья? Как они там без меня? Нет, я знаю, Аур их не бросит, но как же я?! Они еще малыши, им нужна мама! Горячие солёные слезы заливали моё лицо. Испугавшись, что испорчу рисунок сына, я убрала от него мокрые руки и отсела подальше. Что мне вообще теперь делать? Я не хочу в 21 век! Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Промучавшись так неопределенное время, я сдалась. Никакие касания и поглаживания рисунка, никакие мольбы и угрозы не давали эффекта. Электрический свет не исчез, я не вернулась и за мной не пришли мои родные любимые люди. Руки сами собой плетьми повисли вдоль тела. Я ощущала себя опустошённой. Но в какой-то момент так разозлилась, что подобрала первый попавшийся камень и с силой швырнула в колодец, снова разрыдавшись.

На мои звуки прибежали люди. Специалисты в защитных костюмах с фонариками. Увидев меня, они сперва обомлели, а потом что-то залопотали на французском. А я его так и не выучила, в каменном веке на нем никто не говорил. Я вообще ничего не понимала и не хотела им отвечать. Но когда мужчины подхватили меня под белы рученьки и потащили к выходу, я стала сопротивляться, как сумасшедшая. На чистом русском и кроманьонском умоляла их отпустить меня, не трогать или помочь вернуться в прошлое. Я пыталась донести, что за мной должны вернуться, что я не создам проблем и всё такое. Но они остались неумолимы. Ожидаемо.

Выход на улицу меня добил. Дорога через городок, пасмурный день, припаркованные машины. Как приговор. Я действительно вернулась и походу обратного пути для меня нет.

Я понятия не имела, что теперь делать, я ведь никогда даже не задумывалась об этом, уже смирившись с жизнью в каменном веке, я даже полюбила её. Мужчины куда-то звонили, один из них закурил от волнения, а через полчаса за мной приехали полицаи с мигалками, затолкали в машину, потому что я снова сопротивлялась, и увезли в участок.

Уже там я немного успокоилась, выпила чистой воды из бутылки и на пальцах объяснила им, какого переводчика мне надо. На поиски нужного ушло ещё несколько часов. За это время мне предложили какой-то бутерброд. Какая скучная еда в этом вашем будущем! То ли дело, запечённое в листьях мясо или рыба на вертеле из вулканического озера! Эх… Я не могла плакать и только сидела с безразличным лицом, так и не дожевав бутерброд.

— Добрый день, — из воспоминаний меня выдернул мужской голос и русская речь. Довольно молодой человек приятной наружности в деловом костюме. Черты его лица точно подсказывали, что мы с ним одной крови. Ну в плане происхождения.

— Ну если только у вас, — отмахнулась я, на автомате дожевывая невкусный хлеб с ветчиной. Силы всё-таки нужны.

— Уж не знаю, что тут произошло, но сейчас я единственный, кто поможет вам помочь не сесть во французскую тюрьму, — уже жёстче, с приклеенной улыбкой ответил мой собеседник.

— Всё настолько плохо? — уточнила я, еще не до конца понимая реальность происходящего.

— Вас нашли в закрытом объекте искусства, куда посторонним вход воспрещён, и со слов сотрудников, вы пытались испортить наскальную живопись.

— Глупости. Ничего такого я не делала. Даже в мыслях не было, — родная речь, как ни странно, довольно легко вернулась ко мне, несмотря на годы забытья.

— Вот и замечательно. Меня зовут Андрей Марсельевич, я сотрудник русского посольства.

— Понятно.

— А вы?

— Тэя, — привычно ответила я и задумалась. Я практически забыла всё остальное о себе, даже полное ФИО. Вот же… В прошлом мне вся эта шелуха была не нужна.

— А дальше? — подтолкнул меня Андрей.

— Тэя Матвеевна Котова, — вспомнила я.

— Итак, Тэя Матвеевна, — повторить он, одновременно отправляя какое-то сообщение.

— А можно без таких формальностей?

— Ну как знаете. Французам по большому счету без разницы. Расскажите мне свою историю, чтобы я понял, чем вам помочь.

— А вы мне точно поможете? — только сейчас до меня начало доходить осознание серьезности ситуации. Я вернулась в своё настоящее время, нахожусь не в родной стране и накосячила так, что рискую схлопотал тут срок. А ведь я такого совсем не планировала. Что мне ему сказать? Не правду же.

— Мы своих не бросаем, — улыбнулся Андрей. — Времена сейчас такие, когда русских не любят. А это нас только сплачивает. Что бы там ни было, я вас тут не оставлю.

— Я могу сказать, что не помню?

— Не помните что?

— Не помню, что со мной случилось. Я приехала сюда на экскурсию, а потом провал в памяти. И сейчас вот разговор с вами.

— Тэя, могу я вас попросить посмотреть в зеркало?

— А оно тут есть?

— Может и да, но давайте проще, — он включил камеру на своем смартфоне и дал его мне.

Надо же, сенсорный телефон. Когда-то у меня был похожий. Кажется ч однажды уронила его в море и решила не доставать, всё равно вещь в каменном веке бесполезная. Пальцы сами вспомнили, как этим пользоваться. Я навела камеру на себя и вытянула руку как могла далеко. Мда. Понимаю, испуг французов. Вытащить из пещеры странную тётку со спутанными волосами в украшениях из ракушек и в одежде из кожи животных, сшитой не пойми чем. Ну такое.

— Я надеюсь, кожа вашего наряда ненастоящая? — подмигнул мне Андрей.

— Искусственная, — тут же включилась я.

— Это чудесно! Одной проблемой меньше! Продолжим. Зачем вы прошли в пещеру?

— Я..эээ… ну, дело в том, что… эээ… мой дедушка историк, ну был историком, пока был жив. И вот. В общем в память о нём я хотела….ну… — Я не знала, что придумать, шок от случившего ещё не отпустил полностью. А соображать надо было быстрее.